оров в себе желание плюнуть на все и выскочить из квартиры, я на деревянных ногах направился к ближайшей двери. Комната оказалась спальней, давно не проветриваемой и не прибранной. Очевидно, хозяин не отличался особой чистоплотностью, пренебрегал правилами гигиены и небрежно относился к своему здоровью. Постель на двуспальной кровати была не убрана, повсюду слой пыли, на тумбочке и полу батарея пустых бутылок, в основном из-под пива. Ни к чему не притрагиваясь, я покинул комнату, шагнул к залу и замер на пороге. Чума не соврал. Валера на самом деле был мертв. Хотя внутренне я готовился увидеть здесь труп, от представившегося передо мной зрелища почувствовал слабость и тошноту. В прекрасно обставленной комнате в углу в кресле сидел Валера. Его голова была запрокинута, рот приоткрыт, остекленевший взгляд уставлен в потолок. Рана заметна не была, так как белая футболка толстяка и спортивные штаны были залиты кровью густой и вязкой, будто болотная жижа бордового цвета. Однако в том, что Валера был убит ножом, сомневаться не приходилось — орудие убийства — окровавленный с коротким толстым лезвием нож — валялся на полу рядом с креслом. Бесславный конец шантажиста, пройдохи, и вообще, мерзкой личности. Но как не отвратителен мне был Валера, смерти ему я не желал, и его гибелью был искренне огорчен.
Делать мне здесь было больше нечего. Теперь мне оставалось также никем не замеченным покинуть квартиру и дом. Я вышел из зала, приблизился к входной двери и прислушался. В подъезде не раздавалось ни звука. Все, можно выметаться. Я вышел из квартиры, аккуратно без щелчка, прикрыл за собой дверь и стал спускаться по лестнице. Когда я миновал площадку третьего этажа, внизу внезапно раздались шаги, голоса и в подъезд вошли два человека. Во всяком случае, я слышал голоса только двоих мужчин. Я замер. Встречаться с кем бы то ни было в подъезде, где, возможно, через час час-другой обнаружат труп, мне естественно не хотелось. Я постоял, надеясь на то что мужчины остановятся у одной из дверей на первом этаже, однако они стали подниматься выше. Бесшумно на цыпочках, едва касаясь ступеней, я перемахнул два лестничных марша и, прислушиваясь, снова застыл. Не остановились мужчины и на втором этаже. "Если не остановятся и на третьем, мне конец!" — мелькнула мысль. Словно насмехаясь надо мной, мужчины рассмеялись. Я запаниковал, взбежал на площадку четвертого этажа и заметался по ней, не зная что предпринять. Что-то подсказывало мне, что парочка минует и третий этаж. Так и случилось. И вот, в тот момент, когда я увидел затылок мужчины, первым поднимавшимся по лестнице, в голову мне пришла спасительная мысль, до того простая, что было удивительно, как же я до этого сразу не додумался. Я скользнул в квартиру Валеры, прикрыл дверь и на всякий случай закрыл ее на задвижку. Шаги раздавались все ближе и ближе, и вот вдруг над моей головой прозвенел звонок. Тиф-тиф-тиф-тиф… и снова — тиф-тиф-тиф-тиф… Звонок в квартире звенел так звонко, что мне казалось, его слышит весь дом. Еще одна мысль, на сей раз нелепая пришла в мою голову. "Что если тот труп, что сидит в зале, встанет подойдет ко мне сзади и похлопает по плечу?" Да я ж тогда умру от страха! Выбросив из головы глупости, я, затаив дыхание, заглянул в дверной глазок. На меня смотрела широкая, искаженная увеличительным стеклом физиономия мужчины лет сорока с пышными усами, переходящими в козлиную бородку на мощной челюсти. За его спиной, разглядывая стену, стоял еще один тип с худым, сужающимся к носу, будто топор, лицом. И опять: тиф-тиф-тиф-тиф… Тиф-тиф-тиф-тиф… Пусть будет проклят тот день, когда изобретателю пришла в голову идея спаять звонок с такой идиотской трелью! Мне хотелось заткнуть уши и никогда в жизни больше не слышать ни только этот звонок, но и вообще, какие-либо звуки. Я бы многое сейчас отдал в жизни, чтобы оказаться в такси рядом с Чумой и Настей. И зачем только я сюда пришел!
— Дома что ли нет хозяина? — произнес за дверью мужчина, снова нажимая на звонок. — А ведь обещал быть.
— Пусть пеняет на себя, — вторил ему остромордый тип. — Будет сидеть без кабельного телевидения. Пойдем, Егор, не выламывать же двери.
Наконец, к моему облегчению, "кабельщики" развернулись и направились к лестнице. Я вздохнул полной грудью. Выждав пару минут, я выскользнул за дверь, сбежал по лестнице и никем не замеченный покинул подъезд, а затем и двор дома.
Чума отогнал машину метров на пятьдесят от ворот. Логично. Нечего торчать рядом с домом покойника. Парень с девушкой о чем-то оживленно спорили. Они были так увлечены разговором, что даже не заметили, как я подошел, а когда Чума обратил на меня внимание, сразу замолчал и, как мне показалось, одернул руку от коленки девушки. Настя ж вроде бы мне безразлична, но почему, черт возьми, я вдруг почувствовал укол ревности? Когда я с хмурым видом влез в машину, вид у девушки был смущенным, а у Чумы ироничным.
— Ну что убедился? — злорадно спросил Санек.
— Убедился, — буркнул я. — Валера действительно мертв.
Настя выслушала меня с соответствующим трагическому известию выражением лица.
— Значит, все правда, — произнесла она подавленно. — Он мертв. Это какой-то ужас. Со дня нашего знакомства, это уже второй труп, Игорь! Что с нами будет?
Вместо меня ответил Чума.
— А что с нами будет? — произнес он рассудительно. — Мы здесь причем? Разве мы убили толстяка? Не волнуйся, крошка, если Игорек не наследил в квартире и его никто из соседей не заметил, менты нам труп не пришьют. И давайте договоримся: мы в этих краях никогда не были и в квартиру к Мальцеву не заходили.
Ни я, ни Настя против такого предложения не возражали.
— Как его убили? — поинтересовалась девушка.
Я повернулся к ней вполоборота.
— Ножом в сердце. Финка валялась на полу там же рядом с креслом, в котором сидел толстяк.
— Нож! Опять нож! — Настя сделала жест, в котором были отчаяние и скорбь. — Два убийства одним и тем же способом. Нас преследует злой гений.
— Не знаю кто там тебя преследует, — сказал Чума Насте и, грозно сверкнув глазами, с силой стукнул кулаком в ладонь, — но я бы очень хотел посмотреть на того гения, который замочил толстяка и лишил меня шести с половиной тысяч баксов. Убийца теперь мой должник, будь он трижды проклят! Ах, как мне нужны эти деньги!
— Они всем нужны, — заметил я. — Однако имя убийцы останется для нас тайной. Так что придется смириться с потерей денег и довольствоваться тем, что заплатил нам Валера в качестве аванса.
Но Чуму такое положение дел не устраивало.
— Ну да! — вскричал он возмущенно, и черты его лица хищно заострились. — Мы кинули хату, рисковали жизнью и все задарма? Не согласен! Едем сейчас ко мне домой, попробуем открыть этот дурацкий сейф! Возможно, в нем на самом деле хранятся важные документы, и мы сможем найти на них покупателя.
Предложение Санька я принял в штыки.
— Все, с меня довольно! Я больше в играх такого рода не участвую!
— Я тоже! — поспешно вставила Настя
Я одобрительно кивнул девушке и сказал Чуме:
— Ну вот, мы оба выходим из дела, Санек. Так что сейф остается в полном твоем распоряжении. Делай с ним все что захочешь.
Чума настаивать не стал.
— Как хотите, — безразличие, с каким Чума произнес слова было деланным, втайне он был рад нашему с Настей решению. — Дело ваше. Поехали отсюда. Куда вас подбросить?
— Ко мне домой, — произнес я и почему-то смутился. — Настя как медик посмотрит что у меня с ногой.
Санек поочередно пронзил нас девушкой насмешливым взглядом, но ничего не сказал и завел двигатель автомобиля.
КРИМИНАЛЬНЫЕ НОВОСТИ
Чувствовал я себя отвратительно. У меня поднялся жар, все тело ломило, нога горела так, будто ее прижгли каленым железом. Дома девушка уложила меня на диван и стащила с меня брюки. Размотав обрывок майки, Настя ужаснулась, да и я тоже. На ногу без содрогания невозможно было смотреть. Кобель изрядно потрудился над моей конечностью. Вид у нее был такой, словно ее протащили сквозь трубу, утыканную гвоздями. Моя бедная нога распухла, посинела, покрылась коркой из запекшейся крови. Девушка долго стояла склонившись надо мной, поджав губы с видом хирурга, раздумывающего над тем ампутировать ли ногу до колена или уж сразу отхватить по самый пах. Наконец Настя издала чмокающий звук, что, очевидно, можно было принять за выражение огорчения, и деловито осведомилась:
— У тебя дома аптечка есть?
Девушка наклонилась очень низко. Стараясь не смотреть в вырез ее блузки, я сказал:
— Посмотри в серванте в правом нижнем ящике.
Настя шагнула к серванту и принялась копаться в ящике, разглядывая пожелтевшие от времени таблетки, ампулы и баночки с остатками засохших мазей.
— Здесь нет ничего подходящего, — не оборачиваясь, сообщила она. — И вообще, весь этот хлам пора выбросить в мусорное ведро. У твоих медикаментов давно вышел срок годности.
Настя стояла в весьма пикантной позе. Украдкой глядя на пару стройных, немного худых ножек, я ответил:
— Выброси, я не против.
Девушка обернулась и с видом только что нанятой и уже приступившей к своим обязанностям экономки объявила:
— Выброшу, и не только таблетки. — Она хозяйским взглядом окинула комнату. — Здесь у тебя не мешало бы порядок навести. Но это позже, а сейчас мне необходимо в аптеку сбегать. Где у вас ближайшая находится?
Я объяснил как дойти до аптеки, проводил девушку до выхода и запер дверь. Едва я, включив телевизор, доковылял до дивана, как снова прозвенел звонок. Решив, что Настя что-то забыла и вернулась, я поплелся к двери, глянул в дверной глазок и тихонько выругался. На лестничной площадке, улыбаясь, стояла Лена. Только ее мне сейчас и не хватало. Короче, двери я ей не открыл, убавил звук телевизора и сел в кресло, искренне надеясь на то, что училка сейчас уйдет, однако звонок звенел и звенел. Ну и черт с ним пусть звенит. Сейчас я в собственном доме, за моей спиной не сидит в кресле покойник, так что опасаться мне нечего.