— Здравствуйте! — склонил я голову. — Саша дома?
Шмара не спеша достала из кармана халатика длинный мундштук, сигарету, прикурила и лишь потом отрицательно покачала головой.
— Понятно, — изрек я. — А где он?
Женщина скользнула по мне безразличным взглядом, прислонилась спиной к столбу крыльца и уперлась в него полусогнутой ногой, похожая на зазывалу у дома с красным фонарем.
— Работает, — произнесла она одно лишь слово. Голос у нее оказался низкий с хрипотцой.
Наконец-то я выбил у матери Санька признание.
— Вот как? — удивился я. — Но у него же вчера смена была. Сегодня он отдыхать должен.
Глубокая затяжка, равнодушный взгляд, индифферентный тон, односложный ответ.
— Вызвали.
— Много ж вы слов надоили, — сказал я невесело. — И последний вопрос, если конечно вы не очень утомились беседой. Когда ваш сын будет дома?
Наконец-то шмара разговорилась и выдала целое предложение.
— На обед должен приехать домой.
Ничего себе! Если Чума заявится к часу, где же мы с Настей три с половиной часа скоротаем? Шмара, будто подслушала мои мысли. Она медленно повела бровями в сторону двери и предложила:
— Заходите. Подождете.
Нет уж спасибо! Я предпочитаю находиться подальше от дома, где главная улика, свидетельствующая против нас, припрятана.
— Извините, в другой раз, — поклонился я. — Мы на улице погуляем.
— Как хотите, — шмара потушила сигарету, повернулась и, раскачивая бедрами, вошла в дом.
— Странная какая-то, — пожала плечами Настя и взяла меня под руку.
— Вот именно странная, — сказал я задумчиво. — Зато выглядит хорошо. Пойдем отсюда.
Чтобы убить время, мы с девушкой побродили по окрестностям, вышли на центральную дорогу, заглянули в супермаркет, в подвернувшийся на пути музей истории, перекусили в кафе, и все равно времени до часу у нас оставалось еще минут пятьдесят. На всякий случай вернулись к дому Чумы и не напрасно. У калитки стояло знакомое такси. У Санька как у его матери проблем со слухом не было. Он появился на пороге, едва я выкрикнул его имя. На парне были все те же джинсы, рубашка нараспашку и тапочки. Санек что-то жевал. Завидев нас, он здорово встревожился.
— Я так и подумал, что это вы приходили, когда мать про мужика и девчонку упомянула, — воскликнул парень, сбегая с крыльца. Он подскочил к забору, открыл калитку. — Что случилось?
— Ты криминальные новости утром по телеку смотрел? — сходу огорошил я Чуму.
— Да какие криминальные новости? — подивился Санек. — Я в шесть часов утра уже на работе был. А что такое?
Вместо ответа я оглянулся на проходившую по дороге компанию молодых людей и сказал:
— Где мы можем поговорить без свидетелей?
Чума засуетился.
— В сарай пойдемте. Там нас никто не увидит и не услышит. — Ужасно заинтригованный Санек повернулся и пошел впереди нас через двор к дышащему на ладан строению из досок.
Едва мы вошли в сарай, я сразу же направился к спрятанному в углу сейфу, скинул с него тряпье и осмотрел. Бронированный ящик с виду был целым.
— Ты его не вскрывал? — на всякий случай уточнил я.
Чума принужденно засмеялся.
— Ты что чокнулся? Конечно же, нет. Чтобы вскрыть такой сейф нужен высококлассный специалист или автоген. А у меня времени заняться сейфом не было.
— И уже не будет! — заявил я. — От сейфа нужно срочно избавиться!
— Чего?! — сразу стал в позу Санек и категорически заявил: — Сейф я не отдам! Возможно, он мой реальный шанс стать богатым и знаменитым!
— Сейф — твой реальный шанс снова сесть на зону, причем до конца своих дней! — рявкнул я. — Он улика.
— Да в чем дело-то? — возмутился Чума. — Может быть, вы объясните, что происходит?
— Бугров мертв! — объявил я тоном приговоренного к смерти человека. — Его труп нашли в сауне охранник и горничная сразу же после того, как мы вчера покинули его особняк.
— Ничего себе! — присвистнул Санек и присел на краешек покосившегося ящика. — Но Бугрова же не было в городе.
— Выходит, был. Об этом в криминальных новостях сообщалось. — И мы с Настей коротко рассказали Чуме, о том что услышали по телевизору, а так же сообщили свои кое-какие соображения по поводу услышанного.
Чума внимал нашим словам с мрачным видом, поигрывая сцепленными в замок пальцами, что делало кисти его рук похожими на шевелящего лапами огромного паука. Тучи вокруг нас сгущались, этого мог не заметить только слепой. Парень взглянул на меня снизу вверх и изрек:
— Счастье что Валеру господь прибрал, а то бы мне грех пришлось взять на душу, удавить мерзавца. Подставил он нас, ох, как подставил, будь он не ладен!
— Но и сам поплатился. Он как и мы был пешкой в чьих-то руках.
— Но какая же тогда мразь подсунула нам труп, — раздумчиво произнес Чума, и вдруг с видом прозревшего человека произнес: — Слушай, а может быть, это охранник? Вдруг это он после нашего ухода из особняка прирезал Бугрова и подложил труп в сауну?
Я посмотрел на Санька недоверчиво.
— Где же, по-твоему, все время прятался хозяин, пока мы орудовали в особняке? В сауне?
— Что я тебе следователь что ли все знать? — неожиданно обиделся Чума. — Или прокурор? Может, Бугрова и не было вовсе на хате. Возможно, он куда ездил по делам, а когда вернулся, его охранник с горничной и пришили.
— Зачем?
— Да откуда я знаю зачем! — вспылил Санек. — Может, у них с Бугровым свои счеты были, вот они его под шумок и грохнули.
— А, может быть, это сделал ты? — произнес я, внимательно наблюдая за реакцией Чумы. — Возможно, когда мы ворвались в особняк, хозяин мирно парился в своей сауне. А когда я поднимался на третий этаж в кабинет за ключом, ты наткнулся на Бугрова да и сунул ему ножичек под ребра. Если это так, лучше признайся нам, Санек!
— Еще чего! — вскакивая, заорал Чума. — С какой это стати я на себя чужие грехи брать буду? Что я совсем идиот что ли? Что ты здесь городишь? — размахивая руками, стал бесновался Санек. — Может, еще и убийство толстяка на себя взять? Я же первый в квартиру с трупом поднимался.
Парень был готов наброситься на меня с кулаками. Вполне нормальная реакция ни в чем не повинного человека, и я сдался.
— Ладно, успокойся, Чума! Всем известно какой ты псих, так что не нужно каждый раз подтверждать свое сумасшествие, размахивая кулаками. Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто хотел убедиться, что ты здесь ни при чем, а заодно показать вам с Настей, что труп Бугрова нам могли подкинуть, как после нашего появления в доме, так и до.
Как ни странно, но парень быстро успокоился, и снова сел на ящик.
— Помочь нам некому, — продолжил я, — поэтому мы сами должны заняться расследованием и выйти на убийцу.
— Ну вот еще! — заартачился Санек. — Что я вам легавый следственной работой заниматься? Мне за поганое ментовское дело кодекс чести браться не велит.
— Твои проблемы, — заявил я. — Сиди и жди у моря погоды. А я буду искать и обязательно найду ту гадину, которая нас подставила, а сейчас насмехается над нами, дожидаясь своего часа капнуть на нас в милицию.
— Ладно, не психуй, — неожиданно пошел на попятную Чума. — У меня тоже свои счеты к этому мерзавцу имеются. Так что рассчитывай на мою помощь. У меня кассета с автоответчика толстяка есть, надо послушать ее, может что важное и узнаем.
— Какая еще кассета? — воскликнул я изумленно. — Ты это о чем?
— Ну кассета, не знаешь что ли? — досадуя на мою непонятливость, сказал Санек. — Я когда в квартиру к Валере поднялся, автоответчик увидел. Сразу же вспомнил, что ты с Мальцевым по телефону разговаривал. Значит, запись на кассете осталась. Ну и прихватил ее. Улика же.
Я был приятно удивлен известием парня.
— Молодец, Чума, голова у тебя хорошо соображает. Где кассета?
— Да в "бардачке" в такси лежит. Магнитофона в машине нет, так что я ее не прослушивал. Ладно, поехали что ли? — парень поднялся с ящика.
— Куда?
— Как куда? — искренне возмутился Санек. — Ты же сам говорил, от сейфа избавиться нужно. Так поехали, избавимся.
Мы направились к выходу из сарая. Уже известным способом Чума подогнал машину к деревянному строению. В тот момент, когда мы собрались грузить в такси сейф, на крыльце вновь появилась шмара, и нам пришлось приостановить работу. Мы вышли из сарая и сделали вид, будто разговорились. Однако матери Санька было безразлично, что происходит у нее в огороде, и вообще, чем занимается ее сын. Шмара курила в своей излюбленной позе зазывалы в публичном доме и равнодушным взглядом созерцала уличный пейзаж. Наконец она насладилась послеобеденной сигаретой и удалилась в свой терем. Сейф благополучно перекочевал из сарая в багажник машины, там же оказалась и видеокассета из дома Бугрова, и мы выехали со двора.
Чума решил отправиться за город. Там у него якобы есть на примете местечко, где мы, не опасаясь любопытных глаз, сможем сбыть с рук долой сейф. Ни я, ни Настя против такого решения не возражали, и машина помчалась к окраине города. Дорогой я с разрешения Чумы порылся в "бардачке" и отыскал кассету. Она оказалась обычной и годилась для прослушивания в стандартном магнитофоне. Кассету я спрятал в карман.
Покружив за городом среди полей и поселков, мы вырулили к городской электростанции, чьи три огромных трубы, раскрашенные красно-белыми полосами, привлекали к себе внимание за несколько километров.
— Я здесь жил когда-то, — произнес Чума, указывая на большой пустырь, огороженный кое-где деревянным забором, так чтобы его не видно было со стороны дороги. На пустыре торчали засохшие деревца, валялся строительный мусор, у дороги одиноко стояла трансформаторная будка. Такой же унылый пейзаж раскинулся и по другую сторону дороги, ведущей к воротам самой ГРЭС. Взглянув на мое недоуменное лицо, Чума пояснил: — Здесь не всегда пустырь был. Когда-то деревянные вагончики стояли — целый поселок. В нем я и жил. Да вот снесли поселок. Давно я здесь не был, — в голосе Санька прозвучали ностальгические нотки. — Как на зону сел, матушка замуж вышла за старичка одного, к нему и переехала. А мужик тот через годик помер, вот ей дом в наследство и достался. У меня здесь друзей много было и одноклассников… Куда же их теперь раскидало-то?!.. Эх!.. — и, вздохнув, Чума посмотрел по сторонам так, словно выискивал место, где могли бы осесть после сноса поселка его кореша и однокашники.