— А, Игорек! — прогнусавила в трубку училка. — Наконец-то я тебя застала! Где ты все время пропадаешь?
— А, Лена! — воскликнул я с кислой миной. — Рад тебя слышать!
— Я тоже, — капризно сказала "бугристая". — Я, между прочим, к тебе вчера заходила. Да тебя не было дома. Ты от меня прячешься?
— Что ты! Разве я могу от тебя прятаться? Просто я вчера допоздна работал.
— Это правда? — кокетливо спросила молодая женщина. — Тогда почему так долго трубку не брал?
О, это надолго.
— Да так, говорил кое с кем. А потом купался. Ты, между прочим, меня из ванной вытащила. Стою сейчас в коридоре, с тобой разговариваю, а вода с меня ручьями бежит, на полу целая лужа натекла.
— Так ты сейчас голый? — удивилась Лена.
— Да нет, что ты! — хмыкнул я. — Я обычно в пижаме купаюсь. Сейчас сниму вот ее и сушить повешу.
— Ха-ха, — засмеялась Лена. — Я бы очень хотела сейчас оказаться с тобой под душем.
— У тебя пижамы нет, — буркнул я.
— Ради такого случая могу купить, — томно проговорила молодая женщина. — Когда увидимся?
— Когда угодно, только не сегодня. У меня куча тренировок была. А завтра снова на работу. Я так устаю, — и я продолжительно и громко зевнул.
Лена наконец-то вспомнила о девичьей стыдливости, и, чтобы не показаться навязчивой и не упасть в моих глазах, жеманно спросила:
— А ты думал, я прямо сейчас к тебе примчусь?
Именно так я и подумал. Но я не так дурно воспитан, чтобы говорить женщинам гадости. Подыгрывая Лене, будто ей удалось выставить меня дураком, я ответил:
— Я так не думал. Завтра у Сереги будешь?
— Конечно.
— Вот там и увидимся! Ну пока!
Я положил трубку, потом встал, отсоединил от сети телефон и снова улегся на диван.
На следующий день я встал минут на сорок раньше, чем следовало бы. Фигура у меня стандартная, спортивная. Раньше лучше была, да вот мышцы опали, хиреть стал. А все потому что спортом мало занимаюсь. Теперь форму поддерживать надо, раз подружку молодую завел. Я отжался от полу два раза по пятьдесят раз, качнул пресс, шею, побаловался гантелями. Особо не упирался, нога побаливала, да и не хотелось, чтобы с непривычки на следующий день мышцы болели. Завтра увеличу нагрузку.
На работу я все по тем же физкультурно-оздоровительным соображением отправился пешком, но уже после ста метров пути захромал и на следующей остановке заскочил в остановившийся троллейбус. Ни о трупах, ни о сейфе я старался не думать, надеясь на то, что кошмарные события последних дней навсегда ушли в прошлое, но сколько бы я себя не успокаивал, на душе у меня было тревожно… Я предчувствовал недоброе, и предчувствие, как оказалось, меня не обмануло.
Когда я вышел на финишную прямую, ведущую к воротам стадиона, из закутка у аптеки, где стоял черный джип, вышел чуть выше среднего роста плечистый блондин в черных отутюженных брюках, однотонной темно-синей рубашке и в галстуке и направился ко мне. То что он не из милиции было ясно — милиционеры на джипах не ездят. Я постарался унять волнение, подобрался и принял неприступный вид. Не помогло. Парень все равно приблизился и прицепился:
— Закурить есть?
Блондину было лет двадцать пять. Качок. Даже лицо его и то казалось, состояло из туго переплетенных мышц, обтянутых кожей, не говоря уже о теле. Оно было сплошь облеплено кусками мяса, мешавшими парню до конца вниз опускать руки, и он держал их навесу, слегка разведя в стороны, напоминая со стороны кобру с раскрытым капюшоном.
— Не курю, братишка, — миролюбиво бросил я, проходя мимо блондина, но он перегородил мне дорогу.
— Отойдем, дядя, поговорить нужно!
Что я ненормальный добровольно на заклание идти? В джипе наверняка еще парочка мордоворотов сидит. Я поднес руку к виску, будто отдал честь.
— Свободен, командир! При обращении к старшим по личным вопросам соблюдайте субординацию!
Парень слегка оторопел и даже как бы вытянулся во фронт, когда я мимо него проходил, но потом опомнился, забежал вперед и схватил меня за плечо.
— Эй, мужик, я что с тобой шутки шучу?
Блондин был в моей весовой категории. Борьба для меня привычнее бокса, здесь я хозяин положения. Хотя парень держал меня цепко, я вывернул плечо, перехватил его руку, потом сделал танцевальное па и, дернув партнера в сторону, заставил его споткнуться о мою ногу. Блондин, не ожидавший с моей стороны агрессии, не успел даже сообразить что произошло, ибо в следующее мгновение уже лежал на асфальте на боку, с удивлением взирая на меня. В боевых условиях я бы запросто мог сломать парню шею, сейчас же ограничился коротким прямым ударом в лицо, в результате чего блондин на несколько мгновений потерял ориентацию, чем я и воспользовался, перешагнул через него, и заспешил к воротам стадиона.
Насчет джипа я не ошибся. Из него действительно запоздало выскочили два парня атлетического сложения, одетые почти так же как и блондин и бросились наперерез мне. По логике в данной ситуации мне следовало бы убежать. Да и без логики тоже. Я так и поступил. Рванув как на сто метров, сделал небольшой крюк, обогнул преследователей и устремился к "финишу". Однако ребята были неплохими спринтерами, особенно тот, что несся первым. Он резко изменил траекторию движения и побежал почти рядом со мной, отставая всего на пол шага. Боковым зрением я видел его квадратную физиономию с застывшим на ней зверским выражением. Возможно, если бы нога у меня не болела я бы и пришел к "финишу" первым. Увы… Я чуть-чуть замедлил темп, и в следующее мгновение преследователь подставил мне подножку. Это был лучший нырок в моей жизни. Я пролетел метра три над землей и со всего маху хрястнулся физиономией об асфальт, успев почему-то в последний момент с фотографической точностью запомнить окружающую меня обстановку — железный крашеный серебряной краской забор, аптеку, вышедшую из нее на крыльцо пожилую женщину; двух девушек, переходивших дорогу, испуганно шарахнувшихся от меня; злорадно улыбающуюся рожу преследователя и небо, чистое голубое небо, вдруг упавшее на меня.
Очнулся я в тот момент, когда два парня, подхватив под руки, волокли меня по асфальту. Голова дергалась, асфальт прыгал перед глазами. Я сильно испугался, решив, что сломал себе шею. Хотя испытывал мучительную тошноту, я все прекрасно видел и неплохо соображал, но ни руки, ни ноги, ни шея мне не повиновались. Меня оттащили за аптеку и запихнули на заднее сиденье джипа между двумя парнями. Потерпевший фиаско блондин уселся на переднее сиденье. Злой на меня как черт. Еще бы, ведь я на виду стольких людей уложил его красивое накаченное тело на асфальт. Я же не был на парня в обиде. За рулем сидел еще один качок с мощной шеей, сломанными ушами и плоским затылком, свидетельствующим о том, что из-за нехватки мозга выпуклость в этой части черепа ему не требуется. Водитель завел машину и вырулил на дорогу. О моем обещании завучу и подменяющему меня тренеру выйти сегодня на работу, похоже, придется забыть.
Ехали нарушая все существующие правила дорожного движения. Ни один гаишник нас не остановил, даже не сделал попытки поднять свой жезл. Со скучающим видом инспекторы отворачивались или делали вид, будто не замечают крутую тачку. Дорогой я немного оклемался. Боль в ноге была ничто в сравнении с тем, как ломило все тело. К счастью, позвоночник оказался цел, шея более менее работала, двигались так же руки и ноги. Вернулась, кажется, и речь, в чем я решил немедленно убедиться. Хотя язык был чужой, шершавый и без конца прилипал к пересохшему небу, мне удалось издать парочку звуков. Здорово же я грохнулся! Я с ненавистью взглянул на сидевшего рядом со мной красивого, какой-то звериной красотой парня, того самого, который подставил мне подножку, и заплетающимся языком спросил:
— Кто вы такие, мужики, и куда путь держите? Черт бы вас побрал!
Двое сидевших по обе стороны от меня парней, так и остались сидеть каменными молчаливыми изваяниями. Обернулся блондин и, стрельнув в меня зло глазами, заявил:
— Заткнись, придурок! Куда надо туда и везем, а кто мы такие, еще узнаешь!..
И чем же это я ему так не понравился?
— Ладно, ребята, простите за беспокойство, — сказал я, изображая юродивого. — Было приятно с вами познакомиться, но мне пора выходить, — и я сделал слабую попытку дотянуться через красавчика в зверином обличии до дверной ручки, за что получил тычок под ребра, который вернул меня в первоначальное положение.
— Сиди и не дергайся! — сказал он, морщась так, словно я ужасно достал его своими выходками. — А то изуродую!
Такой и в самом деле изуродует. Я перестал шутить и замкнулся в себе, тем более, что говорить было трудно, да и мутило меня так, что я боялся вырвать кому-нибудь из парней на колени или не дай бог на самого блондина. Уж такого позора он мне точно не простит.
Мы миновали центральную часть города, покружили по улицам, затем вырулили на широкую дорогу, которая нырнула под мост и внезапно кончилась. Дальше было перекопано и начинались частные элитные дома. "Новые" заполонили не только окраины, но также прилегающую к центральной части города территорию. В каких только стилях не были отстроены особняки. Наверное, во всех имеющихся в архитектуре стилях и направлениях. Я не стану щеголять зодческими терминами, тем более, что не очень-то в них и разбираюсь, а скажу по-простому, дом, к которому мы подъехали, напоминал дворец в миниатюре — нечто воздушное стеклянное и с колоннами. Ворота открыл парень все в той же униформе. Приветливо махнув нашей компании рукой, впустил машину во двор и тут же закрыл тяжелые створы. А двор был под стать особняку — с зелеными мини-лужайками, аллейками, миниатюрными скульптурами, ну и как водиться у здешних богачей, с фонтанчиком у входа в дом.
Я не сопротивлялся, когда меня вывели из машины и повели вдоль забора к стоявшей в углу двора длинной одноэтажной постройке. Я бы нисколько не удивился, если бы узнал, что в ней хозяева держат мини-лошадей, а попросту пони. Однако, как мне кажется, постройка была предназначена для иных целей, а именно, служила подсобным помещением для обслуживающего особняк персонала. Парни застав