Для тех кто не видел вышеназванного спектакля, забегая вперед, расскажу о нем в двух словах. Сильвия это бездомная собака, которую подобрал возвращавшийся домой мужчина. Она стала для него тем же, чем является для пресловутых автомобилистов машина — второй женой, к которой, разумеется, ревновала первая. Грег — так звали нового хозяина Сильвии — носился со своей питомицей как курица с яйцом. Эта парочка откалывала на сцене такие номера, что зал просто покатывался со смеху. Игравшая собаку актриса, так та вообще, была просто прелесть — смесь озорства, кокетства и неукротимой энергии. Я в нее просто влюбился. Признаться, я и не думал, что получу от спектакля такое удовольствие. Шел я в театр с тяжелым сердцем, рассчитывая поскучать, потомиться и, может, даже вздремнуть. Получилось обратное. С первых же минут меня так захватило происходящее на сцене, что я напрочь забыл о цели нашего с Настей культпохода. Я ерзал, непроизвольно подавался в кресле то вперед, то назад, тихонько стонал, а на глазах у меня то и дело выступали слезы то от смеха, то от умиления, то от грусти.
…И вот в первом акте, когда Грег повел Сильвию на прогулку, произошло невероятное. На сцену в образе другого собачника вышел… Кто бы вы думали?.. Бугай! Да-да, тот самый бугай, который несколько дней назад с торчащим из груди ножом валялся у стен кафе "Экспресс". Живой и невредимый он бегал и прыгал по сцене с таким энтузиазмом, что пол под ним прогибался и вибрировал. Если жизнь после смерти протекает так бурно и весело, я не прочь отправиться к праотцам. Не поверив глазам, я схватился за бинокль — сомнений быть не могло, это был бугай. Но как, черт возьми, после смертельной раны он мог выжить, оставалось загадкой.
— Ты видишь! Видишь! — зашептал я жарко, вцепившись пальцами в колено Насти. — Это же тот самый бугай!
Девушка была поражена не меньше меня, однако отреагировала довольно странно. Она посмотрела на меня свирепым взглядом, не разжимая зубов, сказала:
— Я все прекрасно вижу! Убери руку, мне больно.
Я разжал пальцы, и вновь приложил к глазам бинокль. Бугай уже покинул сцену, Грег с Сильвией вернулись домой, между ними происходил интересный диалог, но мне было уже не до спектакля.
В антракте мы вышли из зала и стали прохаживаться под декорированной под зимний сад галерее. Ни я, ни Настя никак не могли прийти в себя.
— Я не понимаю, что происходит! — возбужденно говорила девушка, делая круглыми глаза. — Либо нас с убийством парня здорово надули, либо мы только что на сцене видели его привидение.
— Я тоже в недоумении, — вышагивая гоголем рядом с молоденькой спутницей, заявил я. — Но в ближайшее время нам представится случай разглядеть это самое привидение поближе. И я буду не я, если не заставлю рассказать его в чем тут дело.
— Тогда пойдем за кулисы прямо сейчас! — девушка взяла меня за локоть и попыталась увлечь к служебному входу. — Мне не терпится посмотреть на физиономию парня, когда он нас увидит.
— Не торопись! — я прижал к боку руку Насти и остановился у стены у выложенного из камней грота. — Не будем устраивать переполох. Дадим бугаю доиграть спектакль, а зрителям досмотреть его.
— А вдруг он смоется после первого акта?
— Никуда он не смоется. В конце спектакля артисты обязаны выйти на поклон. Будет ждать. А если смоется — не беда. Мы знаем, где он работает — вычислим. — И все же я не удержался, чтобы не похвастаться: — Видишь, не зря мы сегодня с тобой пошли в театр!
Второе действие было не менее интересным, чем первое, и я снова увлекся. Все закончилось хэппи-эндом. Жена Грега примирилась с присутствием в доме Сильвии, и в семье снова воцарились мир и покой. Мы с Настей сидели как на иголках и успокоились лишь тогда, когда увидели в шеренге вышедших на сцену артистов бугая. Было много цветов, но парню букет не достался. Артисты раскланивались до тех пор, пока зрители не стали вставать со своих мест. В числе первых вскочили и мы. В их же числе и покинули театр.
— Было темно, со стороны Театральной улицы раздавалась музыка — публика еще гуляла. Гурьба зрителей быстро рассосалась, опустела и автостоянка у театра. Я оставил Настю дежурить у главного входа, сам отправился в конец здания — к служебному. Между театром и соседним зданием было небольшое пространство; тускло горела лампочка, освещая невысокое крыльцо под козырьком и открытую дверь. Я стал неподалеку в тени, так, чтобы меня не сразу можно было заметить. Первой вышла ватага молодежи, занятой в спектакле в массовых сценах. Затем появился Грег, сопровождавший симпатичную актрису, потом Сильвия в окружении троих мужчин. Я думал, ей лет двадцать пять, на самом деле она была моей ровесницей. Измотанная, без пышного рыжего парика и грима она казалась самой обыкновенной женщиной. Я почувствовал разочарование. Мне хотелось, чтобы и в жизни Сильвия была такой же, как и на сцене. Наконец в дверях возник бугай. Он на секунду остановился на крыльце, затем стал спускаться по ступенькам. Я вышел на освещенное место.
— Привет, браток! — с фальшивым радушием я раскинул руки. — Как ножевая рана?.. Не ноет по ночам?..
Парень сощурился, вглядываясь в мое лицо. Несомненно, он меня узнал, но не подал виду.
— Кто вы?
Я принял картинную позу.
— Не узнаешь?
— Нет! — резко сказал бугай и хотел пройти, но я преградил ему путь.
— Ну куда же ты торопишься? Ведь я еще не поздравил тебя с возвращением из царства Аида!
На лице парня с квадратной челюстью и миниатюрным носом застыло отчужденное выражение. Он никак не хотел меня признавать.
— Я вас не понимаю, — произнес он сухо и, демонстрируя свое мирное расположение, с независимым видом сунул руки в карманы джинсов.
— Артист! — восхитился я. — А ведь всего несколько дней назад ты был крутым и важным. Ладно, кончай валять дурака, поговорить нужно.
Бугай посмотрел на меня так, словно я был прозрачный. У меня даже возникло желание обернуться и взглянуть, что же он сквозь меня разглядывает.
— Нам не о чем с вами говорить, я вас впервые вижу, — равнодушно произнес парень, повернулся и пошел, но не в сторону улицы, а на задворки театра.
— Эй-эй! Куда же ты? — воскликнул я укоризненно и двинулся с места.
Парень прибавил шаг — я тоже. Он шел все быстрее и быстрее и наконец побежал. Я кинулся следом. То ли бугай устал после спектакля, то ли я физически был подготовлен лучше, но я его догнал и с силой пнул по ноге. Совершив трехметровый перелет, парень благополучно приземлился на брюхо и, проехал на нем по траве как по льду. В следующее мгновение я уже сидел на бугае верхом и заламывал ему руку за спину.
— Ты мне все расскажешь, все! — проговорил я с усилием, продолжая применять болевой прием.
Знакомый с правилами борьбы, парень застучал свободной рукой по земле. Он сдался.
— Да пусти же ты! — заревел верзила, корчась от боли.
Я честный спортсмен, привык уважать поверженного противника.
— Ну вот и на брудершафт пить не нужно, — проговорил я, освобождая руку парня. — Мы с тобой снова на ты.
Я слез со спины бугая и присел рядом с ним на корточки. Несколько мгновений парень лежал не шевелясь, затем грузно перевернулся, сел и, потирая руку, прислонился спиной к железному забору, возле которого и происходило действие.
— Чего тебе от меня нужно? — проговорил он устало.
Я не узнавал верзилу. Куда делась его амбициозность, напористость, хамство, внешний лоск наконец. Он был обессилен, несчастен выжат и представлял из себя жалкое зрелище. Но я не испытывал к нему сострадания. Жалеть нужно было меня да Настю с Чумой.
— Ты еще спрашиваешь? — рявкнул я. — Я хочу знать правду! Из-за твоей дурацкой выходки там, у "Экспресса", я потерял все: работу, друзей, квартиру. Я стал бичом. В таком же положении оказались и парень с девушкой, те что были со мной. — И тут я вдруг сообразил: — Постой, постой… Раз ты звонил Валере, значит вы друг с другом связаны. Значит, вы заодно! Так может быть, все то, что я видел в квартире толстяка, тоже инсценировка?
— А ты откуда знаешь, что я звонил? — выдал себя с головой бугай.
Весьма довольный ходом беседы, я заявил:
— Твой голос записан на автоответчике. Так что отпираться бесполезно и если Валера действительно убит — твое счастье, что мы забрали кассету из квартиры толстяка. А то менты живо припаяли бы тебе убийство, — припугнул я на всякий случай. — Подожди-ка! А может быть, ты и убил его?
Наконец до верзилы дошло.
— Разве, Валера мертв? — поразился он.
Я внимательно посмотрел на бугая. Похоже, на этот раз артист не притворялся. На его лице был написан неописуемый ужас, какой не смог бы разыграть ни один великий актер. Впрочем, кто знает, может быть, бугай как раз и был великим актером.
— А ты разве не знал? — спросил я с сомнением.
Парень был так ошарашен, что потерял дар речи и в ответ только покачал головой.
— Это меняет дело, — после паузы выдавил он. — Я и не думал, что комедия, в которую меня втянул Валера, обернется трагедией. Кажется, я здорово вляпался.
— По самые уши, — не очень-то понимая о чем идет речь, тем не менее, подтвердил я. — У меня вообще, не укладывается в голове, как ты мог так с нами поступить? — стал давить я на совесть верзилы. — Ты вроде бы хороший парень, артист, в таком добром замечательном спектакле играешь и вдруг подставил ни в чем неповинных людей.
— Все деньги, — покаялся бугай. — Проклятые деньги. — Он некоторое время размышлял, затем стал медленно подниматься. — Ладно, пойдем, пропустим где-нибудь по стаканчику. Мне стресс снять нужно, а заодно поговорим.
— Давно бы так! — я вскочил вслед за бугаем и помог ему отряхнуться. Еще бы, мне теперь пылинки с него сдувать нужно. Верзила единственный человек, кто может помочь мне разобраться в этой запутанной истории.
Мы прошли между зданиями и оказались на улице. Настя прохаживалась на площадке перед зданием, ловила ворон. Завидев нас, она бросилась в нашу сторону, но тут же замедлила движение и нерешительно подошла. В ее глазах застыл немой вопрос.