Такая короткая характеристика должна была развенчать в моих глазах Алису, но она ее возвысила. Мне не понравилось, что эти три девицы попытались подогнать ее под свой стандарт. Не знаю, почему, но я был уверен, что из их стараний никогда ничего не получится. Я искоса взглянул в зеркало. Слегка наклонив голову, Алиса слушала коллег. Мне было так жаль, что я вижу только щеку и не могу увидеть глаза, чтобы прочитать в них то, чего я о ней еще не знаю.
– С вашей стороны это очень мило.
Кандис пожала плечами.
– Не думаю, что мы здесь для того, чтобы говорить об Алисе.
– Действительно, – ответил я, и мне стало смешно.
– И что же ты расскажешь мне о себе?
– А что ты хочешь услышать?
– У тебя есть кто-нибудь?
– Нет. Я один и собираюсь оставаться в одиночестве.
Я ответил грубо, и в ее улыбке, с которой она встретила мой ответ, затаилась горечь, опустившая уголки губ.
– Хватает мгновенных завоеваний?
– Хватает.
Взгляд Кандис обежал зал, она мысленно пыталась найти для себя роль, которая позволила бы ей остаться в игре, и, не найдя, переменила тему.
– Кстати, я передала твою визитку нашему начальнику по охране. Думаю, он тебе позвонит.
– Очень любезно с твоей стороны. Спасибо, – сказал я.
– Не за что. Всегда рада тебе помочь.
Мы обменивались готовыми формулировками, осторожно подыскивая темы, чтобы разговор не иссяк. Теперь была моя очередь искать зацепку.
– А у тебя как дела? Мне кажется, ты любишь свою работу.
Я перевел разговор на тему, которая больше всего нравилась Кандис, на нее саму. И она оживилась.
– Я ее обожаю! – воскликнула она и откинула назад волосы отработанным элегантным жестом. – И знаешь, я только что стала членом креативной группы.
– Это повышение?
– Можно сказать и так. Я принимаю участие в обсуждении идей будущих проектов и в разработке передач, которые готовят для заграницы.
– Уверен, что это интересно.
– Ты наверняка видел хоть какие-то из передач, какие мы готовим. «Приз лучшей гостинице», «Состязание кемпингов», «Добро пожаловать в мой ресторан»?
– Конечно.
– А «Свадьба года»?
– Тоже.
– Неужели ты смотришь наши передачи? – удивилась она.
– Иногда случается. Они популярны, о них часто говорят.
– Мы поставили себе целью создать формат, который вышел бы за рамки телевидения и стал темой обсуждения в соцсетях.
– Понимаю. Хотите поднять шум.
– Возможно. Телевидение не может существовать в изоляции. Молодежь теперь все больше проводит времени перед другими экранами – компьютерами, планшетами, смартфонами, они сидят в сетях и практически не смотрят телевизор. Подняв шум, мы объединим соцсети и телевидение, а значит, и поколения.
Логичная, хорошо выстроенная речь Кандис аппетитно описывала ситуацию, которая внушала мне ужас. Передачи, которые она перечислила, на мой взгляд, были омерзительны. Они выставляли напоказ человеческую низость и, что еще хуже, возводили ее в норму. Строились передачи по одному и тому же принципу: конкурс, в котором конкуренты-соперники оценивали свадебные агентства, рестораны, гостиницы, кемпинги. Превратившись в судей, эти люди обнаруживали всю свою мелочность, злобность, завистливость, они топтали друг друга, стремясь выиграть во что бы то ни стало. Прощай, награды за достоинства, за труд, за профессионализм. Да здравствует лицемерие, сведение счетов, взаимные унижения. И вот эта гадость пользовалась успехом. Телезрители становились вуайеристами, они получали удовольствие от возможности презирать и насмехаться. Они хотят, чтобы сети стали резонаторами скверных чувств? Я не мог лишить себя удовольствия поделиться с Кандис своими мыслями.
Она приняла их с возмущением и принялась возражать.
– Так значит, ты из любителей поучать? Ты ругаешь телевидение и не принимаешь никаких обновлений?
– Я считаю безответственностью представлять постыдные склоки как что-то нормальное. Эти передачи представляются мне симптомом того безумия, какое завладело нашим временем, когда образцами для всех, главными действующими лицами стали темные бездарные люди с пещерными ценностями и взглядами.
– Поняла. Критика с позиции «раньше было лучше» с претензией на защиту морали.
– Ничего подобного. Да пусть все валится в тартарары, мне на это глубоко наплевать. Но это не значит, что мне приятно смотреть на деградантов.
– Мы показываем людей такими, какие они есть, – повысила она голос. – Показываем придурков и стерв, они теперь в моде. Ими интересуются, они возбуждают реакцию.
– Но мотив всего этого – ненависть, Кандис! Загримированная, выведенная на сцену, освещенная юпитерами прожорливых СМИ.
– Думаю, ты слишком стар, чтобы понять, что мы делаем, – не без горечи отрезала она.
– Не стану спорить. Но возможно, дальнозоркость сродни ясновидению.
Вот мы и подошли к точке разрыва. Значимость, какую она себе приписывала, ее образ «владычицы мира», радость находиться в авангарде общества, влиять на его эволюцию, эксплуатировать его богатства, невзирая на последствия, – все это вызывало во мне отторжение. В другое время я бы сразу же поднялся и ушел. Но зыбкое отражение Алисы в зеркале меня удержало.
– Вообще-то ты в чем-то прав, – признала Кандис. – Эти передачи стали терять аудиторию, и мы с моим боссом работаем над форматами… более глубокими.
– Например?
– Не могу пока говорить. Пока это только проект.
Тайна – фундамент власти, она чувствовала себя причастной к тайнам, а значит, привилегированной.
– Да, конечно, я понимаю.
Мы обменялись еще несколькими банальностями, чтобы разрядить атмосферу.
– Мне пора, – сказала Кандис, увидев, что ее подруги поднялись с мест. – У нас совещание.
– Я тебя провожу.
Подруги ждали ее на улице у ресторана. Далия наградила Кандис пристальным взглядом, чем, видимо, ее смутила. Ольга смотрела на меня недоверчиво, она еще не определилась с мнением насчет меня. Алиса постаралась держаться от меня подальше и пошла последней. Кандис хотела взять меня под руку, но я притворился, что ищу телефон, и отвел руку. Девушки завели разговор о делах, и я, воспользовавшись этим предлогом, немного отстал, чтобы идти рядом с Алисой. Наши взгляды встретились, и она улыбнулась, так робко, что мне сразу захотелось укрыть ее в своих объятиях.
– Значит, и вы занимаетесь разработкой программ?
Изумившись тем, что я к ней обратился, Алиса покраснела.
– Да. То есть нет. Студия готовит программы, а я… Я помощник финансового директора.
– Уверен, он не самый приятный человек.
Она чуть прищурилась, и это у нее получилось удивительно.
– Пожалуй.
Мы уже стояли перед входом в их здание вместе с остальными девушками.
– И вот мы здесь, перед гнездом разврата, – провозгласила Кандис, указывая на здание театральным жестом.
И, обратившись к подругам, посмотревшим на нее с удивлением, прибавила:
– Это я для Антуана, он считает наши передачи безнравственными.
– Без какими? – переспросила Далия.
– Этого я не говорил, – заметил я.
– Правда? – удивилась бывшая, подумав, что я даю задний ход.
– Я сказал, что ваши программы мне не нравятся.
Я готов был смягчить свои слова, чтобы они не казались такими уж обидными, но соблазняющая улыбочка Кандис меня взбесила.
– Они бесполезные и бессмысленные, – прибавил я.
Эффект был ровно такой, как я ожидал. Кандис сразу же пожалела, что затронула опасную тему.
– Спасибо, – произнесла Ольга, ее мнение обо мне сложилось окончательно.
Стайка замерла в нерешительности. И только Алису мое замечание позабавило. Она опустила голову, чтобы никто ничего не заметил, но я успел увидеть, как она снова прищурила глаза.
– Пока. Созвонимся, – сказала Кандис и быстренько меня поцеловала.
Ольга прошествовала в здание не попрощавшись. Далия, похоже, не поняла, что произошло, и помахала мне. Алиса тихонько проговорила «До свидания» и исчезла за дверью вслед за коллегами.
Я ушел, озаренный новым светом. Я знал совершенно точно: мне непременно нужно познакомиться с этой девушкой, услышать, что она мне скажет, узнать, как на меня посмотрит. Почему? Не знаю. Никаких разумных оснований. Но именно поэтому я чего-то очень ждал от этой непредвиденной встречи. На протяжении долгих лет я был весьма рационален в своих выборах и теперь пришел в крайнее возбуждение, подумав, что впервые ступаю на путь, подсказанный интуицией.
Но оставался один подводный камень, мешающий мне войти в мир Алисы. В ее глазах я был и оставался бывшим близким другом Кандис, с которым она не собиралась расставаться. Или, возможно, наш последний разговор избавил Кандис от этого желания? Алиса, скорее всего, была соткана из всевозможных правил, а значит, не могла нанести обиду приятельнице, согласившись на встречу за ее спиной. Значит, мне нужно было приближаться к ней тайком. Возможно, мне это не очень нравилось, но мне обязательно нужно было сблизиться с ней и узнать ее как можно лучше.
Часть третья. История Алисы
Алиса
Вот уже и выходные на носу, и я решила плюнуть на все свои переживания. Не буду думать ни о Фантене, ни о таинственном дарителе цветов. Отдохну, придумаю для себя развлечение, поухаживаю за собой, чтобы следующую неделю начать в прекрасном расположении духа. Забуду обо всех проблемах, которые меня мучают, и всерьез расслаблюсь. Ванна с душистой пеной, потом вкусный ужин за интересной передачей. Ничего больше мне не нужно.
Я заказала суши и начала наполнять ванну. Потом погрузилась в шелковистую воду и постаралась сосредоточиться на приятных ощущениях. И меня стало клонить в сон… Меня разбудил звонок у входной двери. Вода почти остыла. Сколько же времени я дремала? Я побежала открывать дверь. Сандрина стояла на пороге, держа в руках пакет с суши.
– Я поднималась по лестнице и увидела пакет перед твоей дверью. Ты не открыла курьеру, когда он звонил.