И в беде мы полюбим друг друга — страница 30 из 54

– Перестань! Ты все понимаешь шиворот-навыворот. Вы как будто немного Эдвард и Вивьен.

– Это твои знакомые?

– Это герои фильма «Красотка»[34].

– И я, значит, Вивьен? Даже не знаю, что тебе на это сказать…

– Роман, как тот бизнесмен, которого играет Ричард Гир, устал от красоток-пустышек, которые его окружают, и он покорен твоей подлинностью.

– Значит, подлинностью?

– Разумеется. Ты настоящая, ты… очень чистая.

– Не продолжай, а то скажешь, что я до сих пор еще девочка.

– А что? Я иногда себя спрашиваю…

– Так ты считаешь, что я должна была…

– Ему написать! Быть более решительной. Да, вот именно.

– Но это не мое. И если я такая подлинная, то не в моих интересах разыгрывать роли.

– Не надо разыгрывать, надо… быть! Чувствовать отношение, отвечать на него. А иначе он в конце концов поймет, что он тебе совершенно неинтересен.

– Если так мало нужно, чтобы уйти, значит, чувств вообще не было.

– Рано еще говорить о чувствах! Это же самое начало! Он, может, даже еще не влюблен. Он только предчувствует, что может влюбиться, и старается понять, есть ли у ваших отношений потенциал в будущем. Он, как охотник, который почуял дичь, он в возбуждении и в нерешительности, потому что может сам ошибиться и может спугнуть свою добычу.

– Понятно. А я загадочная добыча: то ли проститутка с бульвара Голливуд, то ли невинная лань. И я тоже в нерешительности, не знаю, что выбрать. Но я – то, что я есть, ясно? Или он меня принимает, или нет.

– Вот тут ты не права, тебе необходимо измениться. Конечно, только отчасти. Совсем ни у кого не получится. Но ты должна принять эту необходимость и знать, что какие-то черты своего поведения тебе придется изменить. Скажи, до сих пор помогала тебе твоя психическая ригидность?

– Моя психическая ригидность? Мне и Сандрина говорила то же самое.

– Так вот, нежелание меняться, уверенность в своей правоте, даже когда факты утверждают обратное, – это и есть ригидность! Ты ходишь как зомби, ни на кого не глядя, одолеваешь каждый час, как каторжник одолевает свою работу, безучастно, безрадостно, чувствуя одно – нескончаемое однообразие жизни.

Алиса молчала, я только слышала ее затрудненное дыхание. И наконец:

– Ты никогда не говорила со мной так жестко, – сказала она сдавленным голосом.

Но это неправда, я частенько ее встряхивала, но она становилась только обидчивее и чувствительнее к критике. А я хотела, чтобы мои слова подействовали на нее, как электрошок. Хотела заставить ее бороться со своими колебаниями. Мы были с ней по-настоящему близкими, так что могли говорить все и не ссориться. Мне ужасно надоело видеть ее в роли затаившей обиду девочки, которую несправедливо наказали. Я хотела, чтобы она рассталась с ролью жертвы, перестала тушеваться, недооценивать себя и… меня бесить!

Я считала, что действую по-дружески. Честно. Думала, что помогаю. Меня обмануло расстояние.

Алиса

Он не ответил. Мое сообщение показалось настолько пустым, что не имело смысла продолжать со мной общение. Он и так сделал над собой усилие, объявился, а я, жалкая идиотка, захотела от него совсем других подтверждений. Губки бантиком, мизинчик отставлен – я его третировала свысока. Неужели во мне сразу проснулась спесь? Нет, не может такого быть. Высокомерие свойственно нарциссам, а я себя не люблю. (Во всяком случае, не слишком.) Я скорее растерялась, эта ситуация была за гранью моего понимания. Сандрина была права. Мне нужно было решиться. Решиться ему написать, обнаружить свой интерес. Решиться начать эти отношения без страха и комплексов. Решиться стать настоящей женщиной, а не перепуганной девчонкой. Но разве такое возможно? Разве можно справиться с натурой одним решением? (Вопрос, естественно, риторический, не старайтесь на него ответить.) (Даже если дискуссия может быть крайне интересной.)

Но кто знает, а вдруг возможно научиться играть роль, прятать свои недостатки? Отказаться от своей пресловутой цельности? Перестать защищать свою территорию от воображаемых врагов? Не делать из своих пристрастий, недостатков, страхов непреодолимые преграды, из-за которых невозможно высунуть нос? Марианна права: цельность моей натуры не привела меня ни к чему хорошему.

Вот что я надумала о себе в тот день, когда Роман вернулся во Францию.

Если бы наша любовь была всесильной,

                                   наша взаимная любовь,

Если бы можно было все изменить и все начать

                                                         сначала,

Если бы наша любовь была всесильной,

                                    наша взаимная любовь,

Мы создали бы из нашей мечты целый мир,

Если бы достаточно было просто любить.

Теперь со мной Селин Дион…[35] Если бы можно было… решиться. Ок. Я буду стараться. Стараться казаться более приветливой, более открытой, более предприимчивой. Как все те женщины, которые говорят о любви и прекрасном принце, но не стесняются заглянуть на AdopteUnMec[36], когда либидо у них зашкаливает. Им удается лавировать среди противоречивых современных течений. Быть одновременно принцессами и свободными женщинами, предаваться романтическим мечтам и раскованным сексуальным фантазиям. Поймите меня правильно, я не надеялась стать похожей на них, и меня не соблазняла сексуальная лихорадка (хотя, конечно, без сексуальных фантазий не обошлось) (и, возможно, главная роль таких фантазий в том, что вы можете вообразить себя совсем другой…), но я завидовала, что у них есть такая возможность. Конечно, и они иногда ошибаются, запутываются, пути, по которым они странствуют, оказываются не столь очевидно параллельными, как им представлялось. Эти пути медленно отдаляются друг от друга, поначалу сохраняя переходы, но чем дальше, тем труднее их находить и по ним перебираться. В самом крайнем случае каждый из этих путей приводит их в свой мир, и миры эти уже невозможно примирить между собой, и некоторые из них тонут, сами не понимая, на каком они свете и какое будущее их ждет.

Даже Ольга, а она гораздо современнее меня, против того, чтобы слишком легко сдаваться. «Сначала подписываешься на Meetic в надежде найти мужчину своей жизни, потом думаешь его дождаться, охотясь на AdopteUnMec, а в конце концов оказываешься на MyEx («Мои бывшие»), если какой-то ублюдок решил выставить на публику фотографии, которые ты ему посылала, или на «Жаки и Мишель»[37], если такой же ублюдок убедил тебя, что ты «либертинка», – сказала она однажды своим приятельницам во время перерыва на кофе, желая их предостеречь. Я заглянула на эти сайты, чтобы посмотреть, что они из себя представляют… И потом долго не могла прийти в себя.

Так что да, конечно, надо решиться. Постараться сыграть другую. Но не слишком удаляться от той, кто я есть. И не потеряться. Ладно, я же понимаю, что шажок в сторону – это не те отклонения, которые меня так напугали (я серьезно, без игры слов).

И я написала, решившись сделать над собой усилие.


Привет! Пришлешь мне несколько фотографий из своего путешествия, когда будет время? Я всегда мечтала увидеть Австралию.


Да, всего-навсего. Но для меня настоящий подвиг мужества и отваги. Не помню, кто сказал, что о прогрессе надо судить не по достигнутым успехам, а по тем усилиям, которых они потребовали (уверена, это была мамочка какого-нибудь вечного неудачника). Как бы там ни было, я сочла, что моего послания вполне достаточно, чтобы достичь поставленной цели. Ведь цель была его расшевелить, так ведь? Признаю, не совсем теми средствами, какие выбрало бы большинство женщин, но я уже поняла, что принадлежу к меньшинству. Вообще к исчезающей популяции…

Я глубоко задумалась, и три неожиданно громких удара в дверь заставили меня вздрогнуть. Я вообще не привыкла к непредусмотренным визитам. Одна Сандрина навещала меня, когда вздумается, но она звонила или тихонько скреблась, но не колотила в нее.

Я тихонько подошла и посмотрела в глазок.

Никого.

Осторожно приоткрыла.

И оказалась под дулом пистолета.

Сандрина

Уже не первый год я напрягаю мозги и пытаюсь понять, что не так устроено в нашем мире. Для меня это не философский вопрос, я не спрашиваю: «В чем смысл жизни?». Не политический, я не жду великих революционных перемен, и уж точно не геополитический, я не выясняю разницу между Севером и Югом и почему войны – жестокая необходимость. Свой вопрос я ставлю не так отчетливо. И претензии высказываю даже не к миру, а к… себе. В самом деле, когда я была помоложе, я постоянно чувствовала неудовлетворенность или недовольство, эти чувства лишали меня вкуса к жизни, я непрестанно пополняла долгий список нехваток, который навсегда исключал меня из числа счастливых людей. Потому что вопрос как раз в счастье, так ведь? Все ведь хотят быть счастливыми. И я думала, что единственная возможность решить эту задачку – это приложить усилия к самому слабому звену, то есть к самой себе. Да, именно к себе любимой. И работа была будь здоров, уж вы поверьте. Внешность у меня ниже среднего, я толстая, плохо образованная, небогатая. Есть у меня и другие недостатки, о которых я здесь не хочу распространяться… Короче, причина моего неуспеха отчасти в наследственности и отчасти в отсутствии сообразительности: я принимала неудачные решения, не прилагала нужных усилий. Например, я много раз пыталась изменить то, что дано мне свыше. Фаза 1 – внешний вид: диета, спорт, новый стиль в одежде. Без толку. Похудеть не похудела, разве что выглядеть стала смешно. Фаза 2 – решила изменить другие аспекты: свою личность. Стала читать книги, чтобы открыть чакры, увлекалась искусством, наукой, надеясь привлекать к себе умом и вкусом. Вообразила, что интеллектуалы интересуются умными женщинами, не обращая внимания на внешность. Глупости! Вокруг них таких нескладех, как я, море, и они мечтают о куколках, с которыми можно отдохнуть, потому что в голове у них пусто, но зато полно в других, очень соблазнительных местах. В общем, с этой иллюзией я тоже очень скоро рассталась и почувствовала себя еще более одинокой и совсем несчастной.