Кандис и я воспользовались случаем и предложили свои кандидатуры. Нас включили в команду «мозгового штурма», которую высокопарно называли «командой будущего». Мы с Кандис ждали от этого будущего премий и карьерного роста и все свое свободное время посвящали поиску новых концепций для передач. Мы не сомневались, что сможем предложить совершенно новую идею, чувствовали, что она где-то рядом, у нас под носом, в нашей обычной будничной жизни. Так оно и оказалось. В наше поле зрения попала Алиса. Мы подшучивали над ее старомодностью, застенчивостью, нелюдимостью, представляли, как безнадежно скучно и одиноко она живет, и вдруг сообразили, что Алиса и есть наш новый сюжет. Именно она одна из тех, на кого Фабрис призывал обратить внимание, человек, обделенный вниманием, закомплексованный, живущий мечтами. И нам пришла в голову мысль – теперь-то я вижу, насколько она чудовищна, потому что продиктована манией величия! – мысль, что мы будем помогать таким людям, будем вытаскивать их из серых будней, избавлять от комплексов, помогать найти свое место в обществе. В передачах обычно занимаются внешностью подопечного, меняют ему прическу, костюм или просто дарят подарки, а потом о нем забывают. Но мы захотели большего, мы захотели заняться трансформацией души и в качестве пробы предложили Алису.
Мы находились в стадии поиска, мы только прощупывали почву, однако события, на нашу беду, стали развиваться слишком успешно. Адская машина завертелась. Фабрис поговорил о проекте с директором канала, был подписан контракт, канал потребовал, чтобы наша проба, наш эксперимент стал передачей. Им не терпелось заменить старые и уже надоевшие шоу новыми. Под видом любви и человечности от нас потребовали чего-то совсем противоположного – шоу на грани скандала. Я запротестовала против изменений, понимая, куда могут завести эти искажения. Я уже убедилась, насколько Алиса чувствительна и уязвима, видела, что она не включится в игру и не поддержит подобную передачу. Но Фабрис видел только положительные стороны, а главное, он видел крайне выгодный, успешный проект. Кандис легко дала себя уговорить. В ней разгорелись амбиции. Уверенность, что она займет ключевую позицию в новой структуре, льстила ее самолюбию. Ради карьеры она готова была на любые компромиссы, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести. С этого момента мое мнение отошло на второй план. Хотя поначалу меня тоже старались переубедить и делали весьма выгодные предложения. Потом перешли к угрозам. На мои опасения относительно душевного состояния Алисы убаюкивали мысли о том, что о ней позаботятся, что она получит повышение, что с ней поработает психолог. Потом я вышла из этого проекта.
Антуан появился как счастливое разрешение несчастливой цепочки событий. Он один мог остановить механизм, запустить который помогала я. Я чувствовала, что он всерьез увлечен Алисой и что она тоже не осталась равнодушной к его обаянию. Очень осторожно я старалась приблизить их друг к другу. Но мой план не сработал. Кандис не выпускала Алису из своих цепких рук и продолжала крутить адскую машину.
Все произошло именно так, как я и предполагала, но мое самолюбие это не щекочет. Я допустила ошибку, я недовольна собой, и чтобы хоть в какой-то мере избавиться от чувства вины, я приложу все силы, чтобы спасти Алису от последствий этой передачи… Хотя, если честно, сама не знаю как.
Алиса
Ведущий объявил, какие меня ждут подарки. Я проведу две недели на райских островах. А по возвращении переселюсь в новую квартиру и буду иметь возможность обставить ее по своему вкусу.
– Вот что готова сделать команда передачи «Сегодня, может быть» для того, чтобы Алиса смогла начать жить по-новому. И не только это… Мы прекрасно знаем, что материальных благ недостаточно, чтобы чувствовать себя счастливым. Мы все хотим, чтобы в жизни нашей героини возник Роман, к ней пришла любовь, которую она заслуживает. К нам продолжают поступать сообщения от претендентов. Мужчины, очарованные Алисой, жаждут с ней познакомиться. Они надеются ей понравиться. Господа! Постарайтесь убедить нас. Выбирайте слова и фотографии, чтобы попасть в число избранных!
Я уже не была пустой безвольной оболочкой. Все, что говорилось на сцене, подпитывало клокочущую во мне ярость. Ледяную, ослепляющую, непримиримую. Все вокруг обесцветилось, потеряло смысл. Имело значение только то, что я задумала, я поняла, что надо делать.
– Я хотела бы… выйти на сцену, – сообщила я.
Медсестра и ассистентка обменялись удивленными взглядами.
– Алиса, я не уверена… Вы ведь все-таки… – залепетала медсестра.
– Я хочу выйти на сцену, – прервала я ее. – Моя реакция была неадекватной. Происходящее для меня было слишком большой неожиданностью. Но за это время я хорошо все обдумала. Не стоит оставаться идиоткой – пора взять судьбу в собственные руки.
– Что вы имеете в виду? – заинтересовалась ассистентка.
– Пусть все увидят, что я не жертва обстоятельств, что я со всем могу справиться. В конце концов, подарки, сообщения, которые приходят… Мне не понравилась форма, в какой все это было преподнесено, но я не могу отрицать, что это мило.
Ассистентка заволновалась и стала передавать мои слова в микрофон режиссеру. Через несколько секунд я увидела на экране ведущего, он сосредоточенно выслушивал, что ему говорили в наушник.
– Дорогие телезрители, у меня для вас замечательная новость: Алисе стало гораздо лучше. Ее поразил тот поток любви, который внезапно был направлен на нее, и это естественно, но теперь она пришла в себя и хочет присоединиться к нам.
Зрители громко захлопали.
Рядом со мной появились две женщины, одна приладила мне микрофон, вторая привела в порядок макияж.
– Кандис, может быть, вы приведете к нам вашу подругу? – предложил ведущий.
Антуан
Я разговаривал по телефону с Филом, когда ведущий объявил, что Алиса выйдет на сцену. Я замер. Она что, все это проглотила? Нет, это не похоже на ту Алису, с какой я общался. Это какой-то очередной трюк, чтобы все поверили, будто жертва рано или поздно смиряется с выпавшей ей судьбой.
– Эй, парень, ты здесь? – поинтересовался мой личный хакер.
– Я здесь, извини.
– Ты просил меня проверить надежность системы защиты информации этой компании.
– Да, но теперь я прошу тебя внедриться в их систему и найти папку, которую я попрошу.
– Ты знаешь, что это взлом?
– Знаю.
– Хорошо. И сколько у меня времени?
– Максимум сведений я хочу получить к завтрашнему утру. Это самое позднее.
– Что-о? Я, по-твоему, супергений? Или ты окончательно потерял связь с реальностью? Ты прекрасно знаешь, что мне потребуется гораздо больше времени.
– А если я достану тебе пароль?
– Тогда это будет совсем другое дело. Вручи грабителю шифр от сейфа, и он станет пользователем.
– Хорошо, постараюсь добыть.
– А с чего вдруг такая срочность?
– Включи телевизор.
– Телевизор? Ты говоришь о штуковине времен наших бабушек и дедушек, в которую они пялились, когда им нечего было сказать друг другу? У меня нет телевизора.
– Тогда выйди в интернет, набери в Гугле слова, которые я тебе скажу, и ты поймешь, в чем дело. Видишь ли, Алиса – моя хорошая знакомая, и она мне очень дорога.
Я повесил трубку и позвонил Самиру.
– Когда вы дежурите на вашей студии?
– Заступаю в понедельник утром.
– Вот черт!
– А в чем дело, патрон?
– Мне была бы очень нужна от вас одна услуга.
– Все что угодно, патрон, но только в рамках законности.
– В том-то и дело, что не совсем.
– Только не говорите, что вы способны на беззаконие, – засмеялся он.
Я объяснил ему причину моей просьбы и чего бы хотел от него.
– Я вас понял, патрон. Поеду навещу коллег, скажу, что кое-что потерял, когда делал обход. И посмотрим, что получится. Много времени это не займет: половина здешних работников пишут пароли рядом с компьютерами. Как только найду, я вас наберу.
– Самир, если что-то пойдет не так, я вас прикрою. И найду вам работу.
– Вы ничего мне не должны, патрон, – ответил он мне.
Я повесил трубку и снова вернулся к телевизору. К моему великому удивлению, на сцене под горячие аплодисменты публики появилась Алиса.
Алиса
Кандис пошла мне навстречу с довольной улыбкой.
– Алиса! Как я рада! Мне сказали, что ты решила выразить свои чувства.
Я не сопротивлялась ее объятиям, всеми силами подавляя крайнее отвращение. Кандис торжествовала, чувствовала себя на вершине успеха.
– Значит, ты поняла, что мы старались ради тебя? – спросила она, положив руки мне на плечи и глядя в глаза. Ей хотелось убедиться в моей искренности.
– Да… Такого я от вас не ожидала… Такие подарки, такие усилия… – бормотала я.
– Ты это заслужила! – провозгласила Кандис.
– Но… Боюсь, я не сумею говорить перед камерой. Понимаешь, с этой моей застенчивостью, ты же знаешь…
– Не волнуйся. Даже если ты оробеешь, не страшно. Будешь только естественней выглядеть.
Кандис посмотрела на ассистентку, которая стояла позади меня, и сделала ей знак, что со мной все в порядке. Отлично, значит, я сумела ее убедить.
Ведущий объявил о моем появлении на сцене. Кадис взяла меня за руку и потащила за собой. Она видела, что разогреватель старается изо всех сил, он поднял зал, чтобы нас встретили овацией.
Будь я в обычном своем состоянии, я бы оробела, разволновалась, не смогла бы сделать ни шага вперед. Но все происходящее было за гранью нормы, и я была совершенно другой женщиной, неведомая внутренняя сила толкала меня вперед. Кандис усадила меня рядом с собой. Ведущий наклонился ко мне с восторженным выражением лица и медовой улыбкой.
Я позволила ему начать представление.
– Алиса, мы все очень волновались… – заговорил он тем самым тоном, каким его знаменитые предшественники обращались к малым детям, которые пришли спеть своим обожаемым идолам. – Как вы себя чувствуете?