После моей исповеди нависла тяжелая тишина, и слышны были только мои всхлипы. Кто-то захлопал, потом еще и еще, и вот уже все хлопают в ладоши.
– Алиса, все хорошо, – прошептал мне парламентер. – Я не сомневаюсь, что все мы поняли то, что вы хотели нам сказать. А теперь вы можете опустить пистолет и отдать его мне.
Я чувствовала себя совершенно опустошенной, и мне захотелось его послушаться. Но я вдруг испугалась.
– А что со мной будет? Вы меня расстреляете?
– Нет, Алиса. Мы не будем стрелять. У нас нет для этого никаких причин.
– А-а… тогда меня посадят в тюрьму?
– А вот это возможно, Алиса. Вы совершили противозаконный поступок.
– Надолго?
– Не могу сказать. С хорошим адвокатом вы, возможно, скоро из нее выйдете.
– Не волнуйся, дорогая, – сказала Сандрина. – Тебе помогут. Я тебе помогу. И ты оттуда выйдешь.
– Хорошо. Я складываю оружие.
Я уже готова была положить пистолет, но в следующую минуту снова подняла руку.
Антуан
Сколько лет я уже не плакал? Каждое слово Алисы ранило меня, каждая интонация надрывала мне сердце, а когда она заплакала, у меня тоже потекли слезы.
Происходящее на сцене загипнотизировало меня. Загипнотизировала женщина, крупным планом появившаяся на экране. Необыкновенная женщина. Удивительная. Прекрасная.
Женщина, которую я любил.
Она готова была положить пистолет, но снова подняла руку.
– У меня еще одна просьба, – сказала она.
Возникло мгновенное замешательство, затем неотчетливый голос, идущий от человека за кадром, парламентера, попросил ее высказать эту просьбу.
– Я сказала, что у нас у всех есть мечты. Одни можно осуществить, другие принадлежат к области фантастики. Но я бы хотела, чтобы хоть одна мечта из области фантастики осуществилась в этот вечер.
– И о чем же вы мечтаете, Алиса? – спросил голос за кадром.
– Это не моя мечта. Это мечта Сандрины.
– Хорошо. Скажите, что это за мечта.
– Сандрина мечтает увидеться с Марком Леви. И вот, если он слышит нас, я очень его прошу уделить одну минутку Сандрине. Для него это не составит большого труда, а для нее вся жизнь предстанет совсем в ином свете. И хоть кто-то благодаря этому недостойному предприятию, получит немного счастья.
– Ласточка моя, ты же гений! – послышался женский голос.
Алиса улыбнулась в сторону голоса и наклонилась, чтобы положить пистолет на землю. Сразу же набежали люди в форме, подняли его и окружили Алису. А потом с большой осторожностью, как будто спасли ее из страшной катастрофы, увели. Камера следовала за Алисой до той самой минуты, пока она не исчезла в темноте за кулисами. Передача закончилась в полной тишине. Потом в новостях последовало короткое сообщение о скандале в телевизионной студии и террористических действиях Алисы. Я продолжал сидеть и смотреть на экран, но ничего не слышал. Я не мог думать, не мог встать, во мне звучали слова Алисы, ее полный слез голос.
Из состояния транса меня вывел телефонный звонок.
– Босс, у меня для вас хорошая новость. С паролями я быстро вошел в систему. Сейчас изучаю интересующие вас файлы. Есть кое-что любопытное.
– Что именно?
– Протоколы их производственных собраний. Из них совершенно ясно, что до Алисы им дела нет. Что она там думает, как будет реагировать – не их проблема. Их интересуют деньги, их интересует успех. Они затеяли крупную игру и готовы пойти на любые условия канала, лишь бы заключить с ним выгодный договор. Из всей команды только один-единственный человек пытался замолвить словечко за Алису. Эта женщина говорила о ее уязвимости, говорила, что она не выдержит подобной публичности, говорила об аморальности их подхода. Эта женщина даже предупреждала, что Алиса может повести себя непредсказуемо. Но на ее предупреждения никто не обратил внимания.
– И что это за женщина? Она может стать нашим свидетелем?
– Ольга Шарве.
– Ольга… Я ее знаю. Пришли мне протоколы.
Я вернулся к жизни. Я понял, что смогу быть Алисе полезным.
Марианна
Все, что я видела, было сплошным кошмаром. В слезах я металась по гостиной, а муж растерянно смотрел на меня. Я переключалась с одного канала на другой, надеясь услышать что-то об Алисе. Все повторяли одно и то же и показывали одни и те же картинки.
Показывали неузнаваемую Алису. Застенчивая, милая, деликатная Алиса превратилась в террористку с пистолетом, а журналисты не уставали твердить, что она жертва произвола всемогущих СМИ.
Но никому не было дела до моей, до настоящей Алисы! Ведь я так хорошо ее знала, и мне ее поведение было понятно до боли. Она очень долго жила в привычном для себя одиночестве, потом с трудом поверила в другую, более счастливую для себя жизнь, и, когда она в нее поверила, ее публично, на глазах всей Франции, унизили и растоптали.
Я поняла, что должна немедленно ехать в Париж, чтобы защитить Алису. Я сразу же пойду в комиссариат, объясню в полиции, что хорошо знаю Алису, могу поговорить с журналистами, выступить перед толпой. Все это я сказала мужу, отправляясь в спальню, чтобы быстренько собрать сумку. Наверное, я сказала что-то не то, наверное, у меня было странное лицо, потому что он встал и молча пошел за мной. Я стала собирать сумку, совала в нее что ни попадя, сама не понимая, что кладу.
– Марианна!
Наверное, муж окликал меня уже не в первый раз, но я его не слышала. Я обернулась.
– Тебе надо успокоиться. Ты не можешь ехать в таком состоянии.
– Но мне нужно ехать! Я должна ее увидеть! Сказать, что я рядом, что она может на меня рассчитывать. Я всем должна объяснить, какая Алиса на самом деле!
– Марианна! Давай поговорим! Только одну минутку. Согласна?
По его тону я поняла, что он встревожен. Он взял меня за руку и усадил на кровать.
– Во-первых, ты не можешь ехать прямо сейчас, посреди ночи. Нет ни поезда, ни самолета, который доставит тебя сейчас в Париж. Во-вторых, ты не сможешь сразу же с ней увидеться. Я уверен, все уже поняли, какая на самом деле Алиса. Ты же слышала, что в новостях говорилось о поддержке? Алису поддерживают сотни людей. Так что ты сейчас ляжешь, поспишь, а завтра мы все с тобой обсудим.
Я рыдала, а он крепко меня обнимал.
– Поверь, ничего страшного не случилось. Алиса набралась мужества и заявила о себе.
– Но… ее же… отправят… в тюрьму.
– Посмотрим. У нас разумная судебная система. В любом случае ее не трудно будет защищать.
Я помню, что долго плакала в его объятиях, а потом от усталости уснула. Во сне я видела Алису и крепко ее обняла.
Ольга
Антуан назначил мне встречу в баре в квартале Виллет[47]. Когда я пришла, он уже сидел за столиком в глубине зала.
– Мне сначала показалось, что меня пригласили в сериал, – сказала я, садясь напротив него.
– Я живу здесь поблизости. А вот ваши черные очки в осенний день наводят на мысль о шпионском фильме.
– Это не случайность. Не хочу показывать красные глаза и синяки под ними. Я всю ночь не спала.
– И много плакали, не так ли?
Я пожала плечами.
Когда Антуан мне позвонил, мне не хотелось брать трубку. Я ждала упреков, оскорблений, угроз. Но впереди было нелегкое время, мне нужно было подготовиться к атакам защитников Алисы, и я ответила. Я была очень удивлена, услышав его доброжелательный голос.
– Я знаю, что вы не участвовали в этом спектакле, – сказал он. – Во всяком случае, отказались от участия, когда дело приняло дурной оборот. К чему это все привело, мы наблюдали вчера вечером. Но вы их предупреждали.
– Откуда вам это известно? – спросила я в полном недоумении.
– У меня есть документы, в которых это зафиксировано.
– И чего вы хотите?
Я понятия не имела, какие документы он имеет в виду.
– Хочу, чтобы вы помогли мне защитить Алису. Ее поступок – серьезное преступление с точки зрения закона. И против нее будут выступать очень могущественные люди.
Я сразу же согласилась с ним встретиться и проплакала всю ночь, ругая себя на чем свет стоит.
– Я помогу вам во всем, что только понадобится.
– Вы читали сегодняшние газеты? Смотрели новости? Слушали радио?
– Нет. Мне хочется быть как можно дальше от этого скандала.
– Боитесь увидеть свою фамилию?
– Да. И не только. Мне очень стыдно, что я участвовала в проекте.
– Естественно. И естественно, что вашу фамилию тоже упоминают. Все только и говорят о вчерашнем скандале. Общественное мнение на стороне Алисы и против продажного телевидения, где готовы на все ради денег. На ютубе у роликов с фрагментами передачи миллионные просмотры, и не только во Франции, но по всему миру. Около сотни человек дежурят возле полицейского участка, где держат Алису. В апелляционный суд поступили тысячи жалоб. Петицию, которая была запущена ночью, подписали уже сто пятьдесят тысяч человек. Дело принимает неслыханный размах.
– Значит, защитить ее будет нетрудно.
– Не факт. Она виновна в том, что взяла заложника. Даже если подтвердится слух, что пистолет – игрушка, закон остается законом.
– Вы хотите, чтобы я выступила свидетелем на суде?
– Именно.
– Я согласна, – сказала я без колебаний.
– Вы понимаете, что у вас будут серьезные проблемы на работе?
– Я не собираюсь туда возвращаться. Да и вообще, я не уверена, что они уцелеют после такого скандала. Какими документами вы располагаете?
– Протоколами производственных совещаний, перепиской вашей дирекции по электронной почте и другими материалами, которые я еще не успел изучить.
– Как вы их достали?
– Взлом. Вы же знаете, что я занимаюсь в том числе и информационной безопасностью.
– Я могла бы вам предоставить эти бумаги. Возможно, не все, но большую часть.
– Когда мы взламывали систему, я еще не знал, на чьей вы стороне.
– Вы собираетесь передать их журналистам?