– Что?
Василиса удивленно подняла взгляд и обнаружила, что ее собеседник выглядит раздраженным. И все встало на свои места. Он так и не понял. Поэтому так странно вел себя все утро. И судя по всему, поэтому пошел вечером в паб. И женщина эта. Блондинка. Василиса украдкой взглянула на кончик светло-русой косы. Вот глупый!
И она испытала сильнейшее чувство умиления и нежности. Желание обнять и приласкать. Успокоить. Она так давно не испытывала ничего подобного. А может, нет смысла обдумывать каждый свой шаг? Однажды она уже попыталась жить рационально, а куда ее это привело? И Василиса не стала сдерживаться. Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, чего так и не сделала… Она порывисто встала с табуретки, сделала шаг к Кощею, наклонилась и коснулась его губ своими, успев заметить мелькнувшее на его лице удивление.
– Я влюбилась в тебя, глупый, – прошептала она.
Кощей осторожно, будто боясь спугнуть, ответил на поцелуй.
А она и не знала, как замечательно это бывает. Губы у Кощея были сухие, и едва отросшая щетина слегка кололась, но поцелуй был великолепен, и не потому, что Кощей как-то по-особенному хорошо целовался, а потому, что она целовала того, в кого была влюблена, потому, что она по-настоящему хотела этого едва ли не в первый раз жизни, и это было так ново и потрясающе, словно она делала это вообще впервые.
Но внезапно Кощей перехватил инициативу. Прижал к себе, набросился жадно, с напором, и это отрезвило ее.
Василиса ясно вспомнила, что ее смущает.
Она уперлась руками ему в грудь и отпрянула. Кощей подался было за ней, но остановился на полпути. Зеленые глаза смотрели непонимающе и с почти детской обидой, будто она лишила его чего-то действительно важного.
– Что? – спросил он, ища ответ в ее лице и не отпуская. – Не уходи… Что не так?
– Я не смогу снова… – прошептала Василиса, стараясь не смотреть ему в глаза.
– Не сможешь снова что?
– Быть чьей-то собственностью.
И Кощей отпустил ее. На маленькой кухоньке особо некуда было податься. Василиса отошла к раковине, обняла себя за плечи. Без его рук было прохладно, одиноко и немного грустно, зато проще и спокойнее.
– Я не собираюсь превращать тебя в свою собственность… – начал было Кощей, но потом, видимо, понял, как звучит эта фраза в свете всей их истории, и оборвал сам себя.
– Я не знаю, как это доказать, – вздохнул он. – Ты можешь мне поверить. Или я могу тебе поклясться.
Василиса мысленно сосчитала до десяти, пытаясь успокоиться. Был еще один вариант, только она сомневалась, что Кощей сочтет его приемлемым. Что в той форме, в которой она хотела к нему прибегнуть, его вообще можно таковым счесть. Но кажется, это был ее единственный шанс. Она должна сказать все и сразу. Если она не сделает этого, то все повторится. Если она хочет свободы, то должна научиться постоять за себя и свои границы.
– Ты как-то сказал, что я могла бы обсудить с тобой условия, – осторожно произнесла Василиса.
Она ожидала, что Кощей разозлится, но он внезапно расслабился и даже улыбнулся. Сложил пальцы домиком и принял очень уверенный вид. Василиса невольно позавидовала. Хотела бы она ощущать себя так же. Но сейчас она чувствовала только вину от того, что не могла по-другому.
– Деловой подход, – хмыкнул Кощей. – Ценю. Что ж, давай обсудим. Чего ты хочешь?
– Я продолжаю работать, – выпалила Василиса. – Продолжаю жить в своей квартире. Продолжаю дружить с Настей и ходить с ней туда, куда захочу. – Она заглянула ему в глаза, пытаясь определить, уже перешла черту или еще нет, но Кощей был спокоен.
– Что ж, – кивнул он после небольшого промедления. – Свобода воли и равноправие сторон. Вполне закономерные и законные требования. Хотя меня немного удручает твое желание продолжать жить в этой халупе, но если тебе так нравится…
Василиса понуро ссутулилась, и он вздохнул.
– Хорошо, извини, не халупа. После моего замка любая квартира покажется клетушкой, не сердись. В общем, я согласен с твоими условиями.
– Это не все. – Она закрыла глаза, набралась решимости и сказала главное: – Я не хочу больше замуж. И не хочу детей. И я не готова оставить тебя здесь на ночь прямо сегодня, если ты, конечно, понимаешь, о чем я. И ты должен пообещать, что, если я решу все это прекратить, ты отпустишь меня… И не поведешь меня в Навь. Пожалуйста…
– Изумительное начало прекрасных отношений, – несколько ошарашенно протянул Кощей. – Но я согласен. Ты хочешь магическую клятву?
Василиса в неверии распахнула глаза. Не может быть! Но на лице Кощея не было и тени улыбки. Он не шутил и не смеялся над ней.
– Не надо клятвы. – Это было опрометчиво, но она и так потребовала от него слишком много. Если потребовать еще и это, то лучше вообще ничего не начинать. – Мне будет достаточно твоего слова.
– В таком случае оно у тебя есть.
– А твои условия? – обмирая, спросила Василиса.
После ее списка он был вправе потребовать от нее все что угодно, и вряд ли у нее самой оставалось право ему отказать. Кощей усмехнулся, но потом вдруг стал предельно серьезным.
– Просто будь мне верна, пока ты со мной. Согласна?
Василиса кивнула. Это она могла ему обещать. Потом опомнилась.
– Да… Да.
– А теперь иди ко мне, – нетерпеливо позвал он, протягивая ей руку.
И она пошла, на мгновение подумав, что Каа все-таки заполучил своего бандерлога, пообещав ему просто подержать в пасти, но не есть. Надолго ли его хватит? Что ж, кажется, ей предстояло это выяснить. Но как же хорошо оказалось в его руках. От его прикосновений тело не спешило замереть, хотя, судя по всему, привыкнуть к ним окончательно ей еще только предстояло. И Василиса снова поцеловала его. На этот раз Кощей был сдержаннее и излишнего рвения не проявлял, за что она была благодарна. Она отстранилась и тут же поняла, что зря это сделала. Ей было мало.
Кощей же смотрел на нее довольно и с нескрываемым торжеством.
– Все-таки получил свое? – не сумев скрыть беспокойства, спросила Василиса.
– Я обещаю, ты не пожалеешь, – уверенно ответил он.
И она позволила себе поверить ему. А вдруг и правда в ее жизни случится чудо, и наконец-то все сложится как надо. Пусть даже это не навсегда, пусть ненадолго, но почему ей нельзя хоть раз любить? И раз уж она ввязалась во все это, то, наверное, уже можно было начать получать бонусы.
– А можно еще раз? – спросила она, переведя взгляд на его губы.
Кощей засмеялся.
– Можно еще много, много раз, – ответил он.
Кощей вышел на улицу, вдохнул свежий ночной воздух, поднял глаза к небу. Подсвеченное огнями города, оно было едва ли не беззвездным. То тут, то там обманчиво мелькали огни самолетов, и лишь Полярная звезда одиноко сияла высоко над крышами домов. От поцелуев с Василисой в груди все еще сохранялось тепло, хотя Кощей уже понял, что скоро оно развеется. Он чувствовал, как едва заметно потеплел перстень на мизинце, чего с ним никогда раньше не случалось.
Когда Василиса поцеловала его в первый раз, у Кощея возникло чувство, словно он много дней бродил в ледяном буране и вдруг набрел на дом, куда его впустили, и внутри оказалось жарко натоплено, и его напоили чем-то горячим. Но ему мгновенно стало мало этого. Хотелось больше тепла, хотелось согреться до конца. Не привыкший ждать, он попытался взять желаемое сам, и его тотчас выставили из этого дома обратно в метель, даже не дав приготовиться, и оттого злой ветер, заставший врасплох, показался в разы холоднее.
Кощей не был дураком, он быстро понял, что произошло.
Этим утром, когда Баюн, очевидно в шутку, заявил, что Василиса влюбилась, он испытал едва ли не обиду, но ужас перекрыл все. Казалось, будто его жестоко обманули. Захотелось схватить ее и спрятать. Она ведь его! Как она может выбрать другого?! Но правда заключалась в том, что Василиса ему не принадлежала. И он окончательно понял это, увидев ее в пабе. Она была свободной и могла делать что хочет, ходить куда хочет, влюбляться в того, кого выберет сама. Только вот где был ее избранник, когда ей понадобилась защита? Когда рука этого слизняка легла на ее плечо, отчего Кощей едва не призвал Кладенец, лишь в последний момент сообразив, что именно собирается сделать.
Кощей был жутко зол на Настасью. Не могла сводить Василису в театр или на выступление симфонического оркестра?! Существует множество способов безопасно провести вечер! Жена Сокола никогда ему особо не нравилась, слишком сильно напоминала Марью: порывистая, броская, громкая, независимая. Кощей не понимал, как Финист не устал от нее. Все это хорошо на первых порах, но быстро приедается. В конце дня хочется тишины и домашнего уюта, а не бурных сцен и страсти.
Но вот теперь Василиса выдвинула условия, и не то чтобы они ему очень понравились, но он согласился.
Ее условия… Он ждал чего-то существенного. И по правде сказать, материального. В какой-то момент даже решил, что она захочет назначить за себя цену. Но судя по всему, она сама не понимала, какой властью над ним обладает. И он не планировал сообщать ей об этом.
И все же было бы куда проще утащить ее в Навь, запереть там и оберегать как свой самый ценный артефакт. Но тогда вряд ли она подарит ему еще хоть крупицу тепла. Да и потом… Было неожиданно приятно осознавать, что каждая минута рядом с ним – это только ее решение. Что она в любой момент может уйти, но не уходит. И что, судя по всему, ей от него не нужно ничего, кроме него самого, как бы сложно в это ни было поверить.
Но эти нежность и искренность в ее поцелуях и взгляде… Кощею не понравилось, как они сменились испугом и недоверием. Снова вспомнилась Марья. Она была искусна в этом вопросе и всегда целовала с умыслом. Что-то получить, чего-то добиться. Василиса оказалась ее полной противоположностью. Она целовала, чтобы отдавать, и получала удовольствие от этого. Вроде бы взрослая женщина, которая, кажется, несмотря на весь свой путь, так и осталась в душе маленькой девочкой, верящей в сказки. Бесхитростная и бескорыстная и ведет себя так, будто не была замужем долгие годы. Стесняется и радуется, словно все впервые. Он бы решил, что она играет, но есть вещи, сыграть которые очень сложно, да и слишком давно он наблюдал за ней, чтобы не заметить хотя бы одной промашки. Мягкая, в чем-то наивная и действительно старающаяся оставаться хорошей, но не от чувства вины перед окружающими, а от собственной внутренней потребности. И Кощей вдруг ясно осознал, что не хочет ничего менять. Пусть все идет как идет. Сейчас она с ним и вроде бы этим довольна, так какая разница, хочет она замуж или нет, где она будет жить и с кем общаться. Он в любом случае получит свое. Наконец-то согреется. А больше ему и не нужно.