Перед тем как переступить через раму, Настя потянулась к руке мужа и тут же нашла ее, потому что за мгновение до этого он сам потянулся к ней. Они привычно переплели пальцы в замок, да так и шагнули в неизвестность.
Из Нави Кощей принес Василисе ворох платьев и украшений и заявил, что пусть официально это и не костюмированный бал, но без маскарада тут не обойтись. Василиса прекрасно понимала, что он прав. Кощей – царь и явиться к Лебеди должен как царь, как равный, и ей тоже надлежит вести себя соответствующе, но ей все равно было не по себе.
– Опыт у тебя есть, – сверкнул глазами Кощей. – И я в тебе не сомневаюсь.
И возложил ей на голову корону. При этом задержал на ней восторженный, едва ли не жадный взгляд, будто в короне она стала ему милее и краше. Василиса промолчала. Перед этим они уже успели повздорить. Демьян все-таки послушал ее и попросил своего будущего наставника показать ему Навь.
– Сестра надоумила? – спросил Кощей.
– Василиса Петровна, – бесхитростно ответил мальчик.
Кощей скрипнул зубами, но поделать ничего не смог. В отношениях между учеником и наставником существовали свои негласные правила, обязательные для всех. И в их число входило право ученика ознакомиться с условиями, в которых ему предстояло провести следующую пару десятков лет, если не больше. Договор на ученичество, как правило, предполагал, что учитель сам решает, когда закончить обучение.
К тому моменту Василиса уже поняла, что поспешила, пойдя к Демьяну. Нужно было предложить отвести мальчика в Навь самому Кощею, а не действовать за его спиной. Но когда речь заходила о навьем царстве, здравомыслие ее покидало. Теперь поздно было корить себя за необдуманный поступок – дело было сделано.
Однако неожиданно ее действия сыграли Кощею на руку. Демьяну все понравилось. Его привели в восторг и путешествие через зеркало, и замок, и даже вид из окон. Именно это он и сообщил изумленной и абсолютно не готовой к такому Василисе, стоило им вернуться.
– Довольна? – спросил Кощей, после того как зеркалом проводил мальчика домой.
– Нет, – вскинула подбородок Василиса.
– Что предложишь ему теперь? Осмотреть мою лабораторию в надежде, что его напугают ингредиенты для зелий? Тогда сразу заставь его почистить котел. Уверен, это быстрее возымеет нужный тебе эффект.
Василиса развернулась и вышла из кабинета. Ей не хотелось спорить. Через час они помирились, но осадок все равно остался.
И, шагая в освещенное молочно-белым светом зеркало, она больше думала не о том, что ее встретит по ту сторону, тем более Кощей уже успел успокоить ее по этому поводу, а о том, как быть теперь… Оставить все как есть? Или все же попытаться достучаться до мужа? Никак не получалось выбрать вариант, который показался бы ей верным. В любом случае кто-то нес потери. Кощей хотел отобрать у Демьяна его жизнь, но он же был прав: пока что никаких особо приятных перспектив у того не было.
Никто на них не напал. И вышли они именно там, где и планировали: в приемной палате. Не задерживаясь, Кощей повел ее вперед, чтобы освободить место для Баюна, который должен был выйти вслед за ними, и Василиса не удержалась, огляделась, стараясь особо не вертеть головой. Все здесь было куда богаче и пышнее, чем когда-то у них с Иваном. Важные гости прибывали через три огромных зеркала, обрамленных в золотые рамы, украшенные самоцветами, и попадали в зал, убранный для ужина. Полы были устланы коврами, расписной потолок подпирали резные столбы. Окна и двери, тянувшиеся вдоль восточной стены и ведущие на открытую галерею, стояли распахнутыми, и из них открывался вид на море, пылающее в закатном солнце. А по периметру палаты расположились богатыри. Огни многочисленных свечей отражались в их латах, и те сверкали, будто раскаленные.
Вдоль западной стены красовался длинный стол, уставленный яствами.
– Полоз, – шепнул Василисе Кощей. – Если подойдет, не смотри ему в глаза.
Василиса бросила на новоприбывшего гостя быстрый взгляд. Он только вышел из зеркала. В человеческом обличье Полоз представлял собой стройного высокого мужчину с тонкими, изящными чертами лица. Движения его были плавны, словно скольжение змеи в траве, и Василисе на миг показалось, что полы его длинного восточного халата из белоснежной парчи скрывают не ноги, а хвост. Бороды змей не носил, но волосы цвета спелого пшена были заплетены в косу аж до талии. А глаза у него были золотые. И кто взглянет в них, тот окажется в его власти. Кощей мог об этом не говорить, это в Тридевятом знали все. Что-то сверкнуло на тыльной стороне ладоней Полоза в отблеске свечей, Василиса пригляделась и поняла, что из-под широких рукавов виднелась чешуя. Она поспешно отвела глаза. И вовремя: в этот самый момент они с Кощеем дошли до Лебеди. Она стояла возле трона и приветствовала гостей. По правую руку от нее стоял Гвидон, а по бокам – пятеро их сыновей. Василиса знала, что помимо них есть еще три дочери. А чуть поодаль, за спиной Лебеди, возвышался дядька морских богатырей.
Василиса впервые видела Лебедь так близко. Разумеется, она знала, как та выглядит. Портреты царицы можно было встретить везде. Только в Конторе их было четыре: в кабинетах Баюна и Сокола, в читальном зале архива и у стойки администратора в общежитии. Но одно дело было смотреть на портрет, другое – наблюдать ее воочию. С расстояния в несколько шагов.
Кощей говорил, что Лебедь не человек, и сейчас Василиса была готова в это поверить. От нее веяло мощью. Но ее сила не подавляла, а, наоборот, вселяла желание действовать, тянуться вверх. Окрыляла. Лебедь была одета во все белое. Платье ее, лишенное всяческих украшений, было совсем простым. Но на голове царицы сияла корона в алмазах, самый крупный из которых был величиной с куриное яйцо. И сама Лебедь сияла. Ей не нужно было украшать себя. Она и так была здесь самой яркой, и затмить ее не смог бы никто. Но было бы безумием ревновать к такой красоте или желать ее. Казалось, Лебедь смотрит на нее из совсем другого мира. Вечно молодая и невероятно сильная.
А вот стоящий рядом с ней Гвидон был стар. Но старость обернулась для него не дряхлостью и немощью, а зрелостью, вызывавшей разве что уважение. Он держался прямо, седые волосы чуть ниже плеч были аккуратно уложены, борода подстрижена. В нем еще сохранялась молодецкая стать, руки его были крепки, а ум ясен и остер. Гвидон заведовал всей системой безопасности Управления, и Сокол всегда отзывался о нем исключительно с уважением. Гвидон стоял рядом со своей венценосной женой и вовсе не выглядел ниже или слабее ее. И вдруг напомнил Василисе ее дедушку: когда она была маленькой, тот частенько брал ее на колени. И смотрел так же такими же ярко-синими глазами: спокойно, мудро и по-доброму.
Долголетие Гвидона было загадкой для Василисы, да, впрочем, и для всех остальных. Он был человеком, но вот уже почти триста лет они с Лебедью состояли в браке, и вряд ли хоть кто-то знал, каким образом ей до сих пор удавалось продлять его жизнь.
Сыновья Лебеди и Гвидона лицом пошли в родителей. Только вот взгляды их были другие. Но Василиса не успела как следует присмотреться.
– Кощей Бессмертный со своею женою Василисою, – объявили их.
Василиса заставила себя выпрямить спину еще сильнее, хотя казалось, сильнее уже невозможно. Лебедь удостоила их кивком. Кощей кивнул в ответ. Василиса сделала легкий, совсем неглубокий поклон.
– Почетные гости, – улыбнулась царица, и эта улыбка отразилась в ее глазах. – Я счастлива, что вы удостоили нас своим присутствием.
– Был не менее счастлив получить приглашение, – ответил Кощей, и по его голосу невозможно было понять, что он действительно об этом думает.
– Мне показалось, что мы слишком давно не виделись. А ведь поддержание дружеских связей между нашими мирами есть залог мира и процветания.
И в этот момент кольцо с морионом на пальце у Василисы полыхнуло огнем. Она вздрогнула, но лицо сохранила. Кощей промедлил с ответом всего мгновение, и оставалось только надеяться, что этого не заметил никто, кроме нее.
– И я очень надеюсь, что так останется и дальше, – сказал он.
Снова кивнул и, не дожидаясь разрешения, отошел от трона, уводя Василису.
– Ты почувствовал? – шепнула она.
– Да. Ни на шаг от меня. Ничего не ешь и не пей, пока я не разрешу.
Опасность. Прямо сейчас она была в опасности. Или нет? Кольцо стремительно остывало, словно ошиблось и теперь пыталось эту ошибку скрыть.
Может, просто чья-то злая мысль? Но нет, кольцо реагировало либо на явную угрозу, либо на прямой умысел. На намерение.
Василиса окинула палату взглядом. С того момента, как они переступили раму зеркала, гостей прибавилось, их уже было под полсотни, а ведь есть еще и слуги, и богатыри… Нет, в такой толпе невозможно вычислить, кому это намерение могло принадлежать. Василиса снова взглянула на Лебедь. Сейчас перед ней стояли Сокол с Настасьей, оба склонились в глубоком поклоне. Царица улыбалась им тепло и с одобрением. С чего бы?
Следующим был Баюн. Он то и дело принимался играть когтями и тут же спохватывался и заставлял себя остановиться. И Василиса, много лет проработавшая с ним бок о бок, знала, что это значит. Он волновался и изо всех сил пытался это волнение скрыть.
– Минутку внимания! – вдруг звонко попросила Лебедь, и голос ее облетел весь зал. Разговоры смолкли, все гости как один обратили взгляды к трону. Царица сделала шаг вперед.
– Сегодня среди нас присутствует особый гость, – указала она на Баюна. – Сегодня своим посещением нам оказал честь руководитель Западно-Сибирского отделения по надзору за магией и магической миграцией. Много лет Баюн служил мне верой и правдой. При нем Западно-Сибирское отделение достигло небывалого расцвета. Однако все мы устаем, а преданность должна вознаграждаться. Что ж, любезный друг, я буду рада видеть тебя здесь, рядом с собой. Уже со следующей седмицы ты сможешь занять достойное место на Буяне.
Несколько секунд стояла тишина. Затем в зале раздались неуверенные хлопки, переросшие постепенно в бурные аплодисменты. Баюн согнулся в глубоком поклоне, что-то сказал – вероятно, слова благодарности. Лебедь довольно улыбнулась и махнула рукой, позволяя ему вернуться в зал. Он отошел, освобождая место следующему гостю.