Даже на грани смерти она помнила каждую секунду, проведенную в Круге. И помнила, как его клятва серебряной вязью проступила на алой ленте, что оплетала их руки. Тогда, двадцатидвухлетний, Финист все еще был идеалистом и немножко романтиком, да и, если честно, оставался таким до сих пор, и она любила в нем эти черты, хотя порой они изрядно ее бесили.
«Я делю с тобой путь», – ответила тогда Настя. Она-то всегда была реалисткой и прочно стояла ногами на земле.
– В прошлый раз я не сумел, – расслышала Настя, уже теряя сознание. – Но не в этот.
Финиста охватывало сияние. Настя видела его даже сквозь пришедшую тьму. Оно разлилось от сердца, хлынуло во все стороны и заполнило его. Она чувствовала его тепло, оно баюкало и обещало, что все будет хорошо, укутывало ее в нежность и покой, и в последний момент перед тем, как окончательно уйти, Настя ощутила, как от ладоней Сокола звенящим весенним ручьем, перерастающим в бурную реку, в нее хлынула его сила.
Финист делал именно то, в чем клялся когда-то: делил с ней пополам остаток отпущенного ему времени, ни на мгновение не позволяя себе усомниться в том, что это вернет ему жену.
Глава 9
Июнь 2005 года
Как это часто теперь бывало, настроение испортилось почти сразу после пробуждения.
Василиса проснулась в кровати Кощея, открыла глаза и первым делом увидела его лицо. Смотрела на него несколько секунд, и было ей спокойно и хорошо, а потом, будто решив, что она и так уже неплохо отдохнула, на нее роем накинулись все дневные тревоги.
Она позволила себе еще секунду рядом с Кощеем, после чего уверенно, но очень аккуратно, чтобы не разбудить его, поднялась с постели. Подошла к шкафу и отворила дверцу, пытаясь сосредоточиться на выборе одежды. Получалось плохо.
Ей надоело каждый день заново решать, где она будет ночевать сегодня. И все больше раздражал ее неясный статус. Кто она ему? Любовница? Сожительница? В этом мире к подобному относились спокойно, но она выросла не здесь. Василиса хотела ясности. Хотела гарантий. И она хотела в открытую заявить всем об их отношениях. Но чтобы сделать это, ей нужны были веские аргументы в их пользу. Такие, которые заставили бы всех замолчать, так и не открыв рта. Но ни ее любовь, ни почти совместный быт и уж тем более ни тот факт, что они делили постель, явно не относились к безапелляционным доводам. Однако она точно знала, что могло бы таковым стать.
Брак.
Стань она женой Кощея…
Стань она женой…
Один раз она уже была женой.
Василиса в сотый раз перебрала взглядом висевшие на вешалках платья, мысленно посмеялась сама над собой: половина пространства в шкафу была отведена под ее вещи. Интересно, в ее квартирке на Пушкина еще осталось хоть что-то?
В результате она выбрала платье едва ли не наугад, закрыла шкаф и пошла к двери. Кощей заворочался в постели и подтянул к себе ее подушку, уткнулся в нее носом. Василису немедленно потянуло обратно – лечь рядом, прижаться к нему. Он спрашивал недавно, почему в последнее время все чаще просыпается один…
Поселившийся внутри червячок грыз и требовал страдать без перерывов, а то и так всю ночь спала и ни о чем не думала…
Василиса подчинилась. Она отвернулась от кровати и вышла из комнаты, направилась в ванную.
Итак, один раз она уже была женой. И ничего хорошего ей это не принесло. Но ведь она совсем не знала Ивана, когда выходила за него, а в этот раз все было по-другому. И она и так уже практически живет с Кощеем и легко может представить, как это будет в браке. И пожалуй, она действительно готова рискнуть и доверить ему себя, как уже делала это несколько раз.
Или все же не готова?
Впрочем, сам Кощей не делал никаких намеков на то, что хочет видеть ее в статусе своей супруги. Но вряд ли можно было вменить ему в вину тот факт, что он выполнял одно из поставленных ею же условий. А значит, если она все-таки решится, придется снова самой просить о женитьбе.
И за что боги ее карают?
Прохладная вода немного взбодрила и привела в чувство. В доме было тихо. Василиса спустилась на первый этаж, прошла в кухню, включила чайник и открыла холодильник. Хотелось, чтобы рядом было живое существо. Молчащее и не требующее объяснений. С животными можно не притворяться, было бы кому поплакаться.
Ее удручало нежелание Кощея заводить собак. С другой стороны, кто она ему, чтобы просить об этом? Жить-то с ними ему. И возиться с ними ему. Нет, она, конечно, будет помогать: в библиотеке Кощея были книги об уходе и дрессировке, и она даже уже ознакомилась с их содержимым, – но это все равно не то.
– Ты чего не спишь в такую рань?
Кощей вошел на кухню, поцеловал ее в щеку, приветствуя, достал турку из шкафчика. Василиса выключила чайник: теперь не понадобится. Открыла холодильник, чтобы решить, что приготовить на завтрак.
– Выспалась.
Он глянул на нее пристально, но спрашивать ничего не стал.
Сказала бы она правду, если бы он задал прямой вопрос? И что бы он на это ответил? А может, ну их – ее страдания? Просто обсудить все. Ее мужчина очень умный, авось подскажет что дельное и в этот раз. Во все предыдущие ведь сработало. Кощей явно был не из тех, кто страдал избирательной глухотой и ждал, когда проблема разрешится сама собой. Так почему приходится постоянно заново напоминать себе о том, что можно просто поговорить?
– Может, прогуляемся вечером? – решилась она.
– Я сегодня допоздна.
– Это ничего.
– Тогда в парке у твоего дома?
– Отлично.
Отлично…
– Настя, тебе нравится быть женой?
Настя остановилась на полуслове: Василиса прервала обычный в своей бесконечности поток ее мыслеслов, – но негодования не выразила.
– Странно слышать от тебя такой вопрос, – удивилась она.
– И все же.
– Мне нравится быть женой Финиста.
О! Это был замечательный ответ. Василиса хмыкнула и сделала глоток заваренного подругой травяного сбора. А ведь и правда: быть женой разных мужчин, наверное, означает совсем разное. И все же…
– А у тебя не бывает чувства, будто тебя посадили в клетку?
– Позавчера я вернулась с Байкала, а через три дня Баюн хочет видеть меня в Екатеринбурге. Ты сейчас серьезно?
– Я не об этом…
– Да поняла я, о чем ты… – вздохнула Настя. – И в те самые первые годы после рождения мальчиков, о которых я тебе уже рассказывала, было. Постоянно. Меня – в клетку, ключ – в реку. Но знаешь, я простила за это Финиста. И я люблю своих мальчишек. Разве кому-то из них не стоило появляться на свет? Хотя, конечно, он все равно мог мне тогда больше помогать. Иногда одному приходится потерпеть, и это нормально. Ненормально, когда терпит кто-то один и постоянно.
– Наверное…
– А ты собралась замуж? – прищурилась Настя.
– Что? Не знаю…
– За своего мужчину? Ты бы мне хоть имя его уже сказала, а то я и правда начинаю волноваться…
Василиса засмеялась, но резко осекла себя. Сокол держал данное им слово, хотя наверняка Настя делилась с ним своими опасениями и ему это давалось нелегко. Но теперь Василиса чувствовала себя виноватой перед ними обоими. Еще одна серьезная причина, чтобы положить всему этому конец и перестать скрываться.
– Не стоит. Твое волнение обычно бесследно не проходит.
– Так и я об этом.
– Насть, я…
– Да ладно, шучу. Твой мужчина – твое личное дело. Но если серьезно… Иногда я спрашиваю себя: рада ли я, что мои дети именно от Финиста, хочу ли я в старости видеть рядом с собой именно его? И пока мой ответ всегда «да». И для меня это показатель.
Василиса снова вернулась к своей чашке.
Дети. Детей у нее больше не будет. Старость… Кощей никогда не состарится, у нее в запасе есть еще лет тридцать, не так уж и мало на самом деле, и если он будет все это время рядом с ней… А потом они наверняка найдут тысячу и один способ пошутить над ее морщинами. Во всяком случае, Василисе хотелось в это верить.
– Он позвал тебя замуж, и ты не знаешь, что ответить? – спросила Настя, обеспокоенно глядя на нее.
– Нет, – вздохнула Василиса. – Я раздумываю над тем, не предложить ли ему жениться на мне.
Что ж, не только же Насте бесконечно ввергать ее в шок.
В парке было хорошо. Вечер выдался теплый и свежий. Уточки в пруду покрякивали и беззаботно плескались в воде, временами выбираясь на берег пощипать травку. По дорожкам неспешно прогуливались бабушки с палочками и семейные пары с колясками и детьми всех возрастов. Собачники выгуливали своих питомцев. На соседней лавочке обнимались и то и дело принимались целоваться парень с девушкой. Василиса украдкой поглядывала на них, завороженная легкомыслием и бесстрашием их юности, и думала о том, что сама она уже совсем не молода, так почему ведет себя словно неуверенная глупая девчонка, которая…
– Привет, – поздоровался Кощей, возникая из ниоткуда и заставляя ее вздрогнуть. – Пройдемся или посидим? Хотя, если честно, я устал.
– Садись, – кивнула Василиса.
– Как день? – спросил он. – У меня сегодня что-то пошло не так с самого утра. Заседание в суде состоялось с двухчасовой задержкой, в результате пришлось отложить встречу, и…
– Кош, – перебила Василиса, поелозила на лавочке и встретилась с ним взглядом. Он замолчал и вопросительно приподнял бровь, давая понять, что готов ее слушать.
Перед тем как прийти сюда, Василиса выпила успокоительный эликсир, но нельзя сказать, что он сильно ей помог. Наверное, лучше было сделать это дома: у него или у нее. Впрочем, еще есть возможность промолчать, и тогда…
– Что такое? – спросил Кощей, не дождавшись от нее продолжения, и в его голосе ей послышалось беспокойство.
При этом он нахмурился. А когда он хмурился, у него на лбу углублялась одна из морщинок. Так и хотелось провести по ней пальцем, чтобы разгладить. Горыныч! Она думает не о том.
Какая разница, где об этом говорить. Лучше здесь: если что-то пойдет не так, это место, в отличие от своей квартиры, она сможет не посещать. Василиса до боли прикусила губу и решилась: