. Прости. Я немного устал.
Лало. В любом случае, что значат эти жалкие тысяча и семьдесят с чем-то долларов?
Эстерхази(стоит, молча глядя на нее. Потом с легкой улыбкой, как будто приняв внезапное решение, лезет в карман и спокойно подает ей чековую книжку). Что ж, посмотри, сколько на ней осталось.
Лало(равнодушно берет книжку). Что это? Твоя чековая книжка?
Эстерхази. Посмотри, что осталось… не помню, в каком банке.
Лало(читает). Триста шестнадцать долларов… (Быстро смотрит на корешок книжки.) Рикки! Тот чек на тысячу долларов ты выписал на счет в этом банке! (Он, молча, с той же улыбкой кивает.) Тебе придется завтра с утра, не откладывая ни на минуту, перевести на него деньги из другого банка.
Эстерхази(медленно). У меня нет денег ни в одном другом банке.
Лало. Что?
Эстерхази. У меня нет других денег. Ты держишь все, что у меня осталось.
Лало(ее ленивое безразличие улетучивается). Рикки! Ты меня разыгрываешь!
Эстерхази. Ни в коей мере, дорогая.
Лало. Но… но тогда – ты сумасшедший! Такие вещи не случаются… вот так! Люди такое видят… заранее… знают.
Эстерхази(спокойно). Я знал. Уже два года знал. Но состояние не исчезает без нескольких последних конвульсий. Всегда остается нечто такое, что можно продать, заложить, подо что можно занять денег… находится человек, у которого можно занять. Но только не на сей раз. Теперь уже ничего не осталось.
Лало(с ужасом). Куда же все делось?
Эстерхази. Откуда мне знать? А куда девается все то, что есть в нашей душе в самом начале жизни? Пятнадцать лет – это много. Когда меня выставили из Австрии, у меня в кармане были миллионы, но все прочее, прочее-то, как мне кажется, исчезло уже к этому времени.
Лало. Звучит очень красиво, но что ты собираешься делать?
Эстерхази. Ничего.
Лало. Но завтра…
Эстерхази. Завтра графа Дитриха фон Эстерхази вызовут в банк для объяснений по поводу подобного чека. Может быть, вызовут.
Лало. Хватит ухмыляться! Думаешь, это смешно?
Эстерхази. Не смешно, но забавно… Первый граф Дитрих фон Эстерхази пал в бою под стенами Иерусалима. Второй погиб, защищая свою крепость от варваров. Последний выписал неправомочный чек в душном, отделанном хромированными панелями казино… Забавно.
Лало. О чем ты говоришь?
Эстерхази. О том, какая это странная вещь – утечка души. Ты проживаешь день за днем, а она вытекает из тебя по капле. Вытекают на каждом шагу. Словно новенькие монетки, высыпающиеся из дыры в кармане, такие маленькие и блестящие, и тебе уже никогда не найти их.
Лало. К чертям твои рассуждения! Но что теперь будет со мной?
Эстерхази. Я сделал все, что мог, Лало. И тебя предупредил раньше всех прочих.
Лало. Ну ты же не собираешься стоять тут, как дурак, и ждать пока…
Эстерхази(мягким тоном). Знаешь, я рад, что все так получилось. Несколько часов назад у меня были проблемы, огромные проблемы, на решение которых мне не хватало сил. Теперь я свободен. И свободу эту я получил одним махом, сделав то, что даже не собирался делать.
Лало. Тебя все это совершенно не волнует?
Эстерхази. Я не испугался бы даже в том случае, если бы мне не было все равно.
Лало. То есть ты все-таки боишься?
Эстерхази. Хотел бы испугаться, да не могу.
Лало. Но почему ты ничего не делаешь? Позвони своим друзьям!
Эстерхази. Их реакция, моя дорогая, будет точно такой же, как твоя.
Лало. Ты меня же и осуждаешь?
Эстерхази. Вовсе нет. Я восхищаюсь тобой. Ты делаешь мое будущее таким простым и таким легким.
Лало. Но, боже мой! Как же платежи за мой новый «кадиллак»! И жемчуг, который ты должен был мне купить? И…
Эстерхази. И счет за номер. И счет за цветы. И за последнюю вечеринку, которую я здесь устраивал. И за норковую шубку для Колетт Дорсей.
Лало(подскакивая). Что-о?
Эстерхази. Моя дорогая, неужели ты серьезно считаешь, что была… единственной у меня?
Лало(мечет глазами молнии. Готова выкрикнуть оскорбление. Но вместо этого внезапно закатывается издевательским хохотом). Думаешь, меня это заботит теперь? Думаешь, я стану оплакивать жалкого…
Эстерхази(тихо). А ты не думаешь, что тебе было бы лучше уехать домой?
Лало(яростным движением закутывается в меха, бросается к двери, внезапно оборачивается). Позвони мне завтра, когда придешь в себя. Я возьму трубку, если захочу этого.
Эстерхази. Ну, если только завтра я еще буду здесь.
Лало. Что?
Эстерхази. Я сказал, что позвоню только в том случае, если завтра еще буду здесь.
Лало. Что ты имеешь в виду? Собираешься уехать или…
Эстерхази(негромко, утвердительным тоном). Или.
Лало. Ах, не надо становиться в позу дурака из глупой мелодрамы! (Уходит, хлопнув дверью.)
Эстерхази стоит неподвижно, глубоко задумавшись. Потом слегка вздрагивает, как бы очнувшись. Пожимает плечами. Уходит направо в спальню, оставив дверь открытой. Звонит телефон. Он возвращается, успев поменять фрак на роскошную домашнюю куртку.
Эстерхази(снимает трубку). Алло! (С удивлением.) В такое время? Как ее зовут?.. Не говорит?.. Хорошо, пусть поднимается. (Кладет трубку. Закуривает. В дверь стучат. Он улыбается.) Войдите!
Входит Кей Гонда. Улыбка исчезает с его лица. Он не двигается. Какое-то мгновение стоит, неподвижными пальцами держа у рта сигарету. Потом отбрасывает ее резким движением запястья – это единственное, чем он выражает свое удивление, – и спокойно отвешивает светский поклон.
Эстерхази. Добрый вечер, мисс Гонда.
Кей Гонда. Добрый вечер.
Эстерхази. Вуаль или темные очки?
Кей Гонда. Что?
Эстерхази. Надеюсь, вы не позволили портье узнать вас?
Кей Гонда(вдруг улыбается, достает из кармана очки). Темные очки.
Эстерхази. Гениальная идея.
Кей Гонда. Что?
Эстерхази. Вы пришли сюда, чтобы спрятаться.
Кей Гонда. Откуда вы знаете?
Эстерхази. Потому что это могли сделать только вы. Только вы одна обладаете настолько тонким чутьем, способным распознать единственное действительно искреннее письмо, которое я написал за всю свою жизнь.
Кей Гонда(глядя на него). В самом деле?
Эстерхази(открыто рассматривая ее, говорит будничным, прозаичным тоном). Вы кажетесь выше, чем на экране, и менее реальной. Волосы у вас светлее, чем я думал. Голос как будто на тон выше. Жаль, что ни одна камера не способна точно отобразить этот оттенок вашей губной помады. (Другим тоном, теплым и искренним.) Ну а теперь, когда я выполнил свой долг поклонника и отреагировал подобающим образом, садитесь, и забудем о том, в каких необычных обстоятельствах мы находимся.
Кей Гонда. Вы действительно хотите, чтобы я у вас осталась?
Эстерхази(глядя на комнату). Не самое плохое место. Вид из окна, правда, не очень и соседи сверху иногда шумят, но не часто. (Посмотрев на нее.) Нет, я не буду говорить, насколько рад вашему появлению. Я никогда не бываю многословен в отношении того, что действительно дорого мне. Впрочем, подобная возможность нечасто выпадала на мою долю. Отвык.
Кей Гонда(садясь). Спасибо.
Эстерхази. За что?
Кей Гонда. За те слова, которых вы не сказали.
Эстерхази. Знаете ли вы, что это я должен вас благодарить? Не только за то, что вы пришли, но и за то, что из всех ночей вы пришли ко мне именно в эту ночь.
Кей Гонда. Почему?
Эстерхази. Возможно, жизнь дана вам затем, чтобы спасать чужие жизни. (Пауза.) Когда-то… давно – хотя нет, вот странно! – всего несколько минут назад я был готов убить себя. Не смотрите на меня так. Это не страшно. Страшнее всего другое: чувство полного безразличия даже к смерти, даже к собственному равнодушию. И вдруг приходите вы… Думаю, я мог бы возненавидеть вас за это.
Кей Гонда. Думаю, еще возненавидите.
Эстерхази(с внезапной горячностью и неожиданным чувством). Я не хочу опять гордиться собой. Я это бросил. Но теперь я горжусь. Только потому, что вижу вас здесь. Только потому, что случилось то, что я не считал возможным в этой жизни.
Кей Гонда. Вы сказали, что не будете мне говорить, как рады меня видеть. Так и не говорите. Я не хочу слышать эти слова. Я не могу слышать их так часто. Я никогда им не верила. И не думаю, что поверю сегодня.
Эстерхази. Это означает, что вы всегда верили в них. Вы же знаете эту неистребимую хворь – желание верить в лучшее в человеке. Я хочу предупредить вас, чтобы вы этого не делали. Хочу еще посоветовать уничтожить в себе желание жить в чем-то, кроме той сухой грязи, в которой копошатся все остальные. Хочу, но не могу. Потому что вы никогда не сможете этого сделать. В этом ваше проклятие. И мое.
Кей Гонда(сердитым и умоляющим тоном). Я не хочу слышать ничего подобного!
Эстерхази(присаживаясь на край кресла, говорит мягко, легко). Знаете, когда я был молодым – очень молодым, – я тогда думал, что моя жизнь будет огромной и яркой. Мне хотелось преклонить колена перед собственным будущим… (Пожимает плечами.) Это проходит.
Кей Гонда. Проходит ли?
Эстерхази. Всегда. Но никогда до конца.
Кей Гонда(смолкает и вдруг пылко и доверчиво произносит). Однажды, совсем-совсем молодой, я увидела одного человека. Дело было в горах, он стоял на скале. Стоял, запрокинув голову, расставив в стороны руки, напряженный как лук, как натянутая струна, поющая на полной экстаза ноте, какой людям никогда не доводилось слышать… Я не знаю, кто это был. Я только поняла, что именно такой и должна быть жизнь…