— Понял.
Я уверяю себя, что делаю это ради беременной Саши, чтобы ту максимально обезопасить от неконтролируемой пьяной толпы. За столиком им с Максом будет удобнее выяснять отношения.
Макс помогает жене спуститься со стула и они, взявшись за руки, идут к нашему столику. Агата с подружкой зеркалят их действия и плетутся следом.
— Всем привет! — машет Сашка и улыбается своей самой милой улыбкой.
Когда они с Максом протискиваются к диванчику, я привстаю и сминаю Сашу в дружеских объятиях.
— Эй, полегче! — хмурится Макс. — Не прижимайся слишком близко к моей дочери, — это шутка, но, зная друга, угроза выглядит вполне себе реальной.
— Добрый вечер, мальчики! — приторным голосом припевает брюнетка.
Стробоскоп яркой вспышкой освещает лица девушек, и я не могу скрыть удивления. Агата никогда так вызывающе не красилась. Ее боевой окрас выглядит, как минимум, нелепо и пошло.
— Девчонки, присаживайтесь! — Вадим придвигается ко мне, уступая место девушкам.
Пронырливая подружка опережает Агату и усаживается рядом с Вадимом.
Бывшей жене достается место в кресле напротив меня.
— Как дела? — зачем-то спрашиваю её я.
— Не хочу тебя расстраивать, но у меня все хорошо, — Агата задирает подбородок и выпрямляет спину.
Это такой тонкий еврейский юмор. Успел узнать за шесть лет.
— Девчонки, что пить будете? — спрашивает Вадим, заглядывая в зону декольте брюнетки.
— Ты у них спрашиваешь? — кивком головы указывает брюнетка на свои «девяносто», которые все «сто шестьдесят».
Девчонки одновременно начинают смеяться, видя в ответе брюнетки забавное и остроумное. Они явно уже «навеселе», кроме Саши, но той и пить не надо, чтобы поднять себе и другим настроение. А вот Агата с подружкой под приличным градусом, и их макияж тому доказательство. У жены… черт, бывшей жены — расфокусированный взгляд, и ее слегка пошатывает, но внутренняя Богиня пока еще под контролем, чего не скажешь о подружке — ту совсем развезло.
— И у них тоже! — Вадим протягивает руку брюнетке. — Кстати, я Вадим.
— Юля, — кокетливо пожимает протянутую лапу Вадима и поправляет вырез кофточки. Юля! Ну всё, вспомнил! — Я буду «Космополитен», — жеманничает брюнетка, а сама пускает слюни на наш коньяк.
Забавно.
— Мне воды без газа, — оповещает Саша и жмется к Максу.
— А тебе что заказать? — спрашиваю Агату, раз уж у нас разыгрывается джентльменство.
— Текилу и лимон, — бывшая выпрямляет спину и закидывает ногу на ногу, отчего ее короткая черная ночнушка задирается по самое не хочу, оголяя длинные загорелые ноги.
Я же правильно понимаю, этот кусок тряпки — ночная сорочка или что?
— Ты же не пьешь текилу? — натягиваю брови на нос.
Агата никогда не любила текилу, называя ее «бычьей мочой».
И не спрашивайте почему. Уверен, она сама не знает.
— Не пила, — устремляет на меня свои ледяные серые глазищи. — В браке.
А-а-а, вон оно что!
Но красиво, твою мать. Точный удар по яйцам.
Принимается.
Пока мы ждем заказ, ощущаю напряжение.
Сашка воркует с Максом, периодически поглядывая то на меня, то на Агату, а Вадим спелся с брюнеткой Юлей.
Празднование моего развода уж больно стало напоминать обычные посиделки парами.
Нам приносят напитки, и за столом становится активнее, но напряжение никуда не исчезает, а потому расслабиться совершенно не получается.
— Я х-х-хочу сказать тост! — подружка-подшофе поднимает стакан с нашим коньяком, потому что свой коктейль она опустошила за считанные секунды.
Все замолкают, глядя на брюнетку в ожидании.
Агата поднимает свой шот с лаймом.
— За Агату и Л-л-леона! — вскрикивает брюнетка торжественно. — Будьте счаст…(ик!)… ливы!
Мне кажется, в этот момент даже музыка в баре стала играть тише, а все присутствующие просто замерли в небывалом шоке и уставились на нас.
Да я и сам прифигел.
Никто за столом не спешит «чокаться», а Агата так и вовсе ставит с грохотом свой шот обратно на стол.
Брюнетка непонимающе обводит всех взглядом, а потом, словно получив озарение откуда-то свыше, добавляет:
— Каждый по отдельности, — и невинно так хлопает приклеенными ресницами.
Лицо Агаты перекашивается, будто по нему проехался КамАЗ. Максим, который в нашей компании самый суровый, начинает ржать и передает эстафету мне. И только Вадим непонимающе хлопает зенками.
Определенно, вечер перестает быть томным.
Агата хватает свой шот и со злостью опрокидывает его в себя. Морщится, берется за лайм и облизывает сочную дольку.
Следом опустошает вторую рюмку.
Кто-то сегодня решил напиться?
С горя или радости?
4. Агата
Я пьяна.
А еще дико хочу в туалет.
Очередь в сортир, как в Мавзолей.
Приспичило же вам всем одновременно и не вовремя… для меня.
Стою в длинном темном коридоре и пританцовываю на месте. Мой мочевой пузырь скоро помашет мне ручкой и решится-таки на «мокрое дело».
Вероятно, четыре стопки текилы для меня многовато.
Смотрю на впереди стоящих девчонок: молоденькие совсем, сколько им? Семнадцать?
Пытаюсь вспомнить, кого сейчас слушает молодежь.
— Девчонки, там Сережа Лазарев приехал, скорее бегите! И-и-и-ха-а-а… — поднимаю руки вверх в победном жесте и улыбаюсь зубами.
На меня смотрят как на дуру. Я понимаю это по перешептываниям: «Лазарев? Фи!», «Да, отстой», «Да кому он нужен?», «А кто это вообще?».
И все в таком духе.
Эмм… Ладно, не прокатило и Бог с ним. С Лазаревым.
У-у-у, не могу, как же в туалет хочется!
Опять пускаюсь в свой «туалетный танец».
А еще голова жутко кружится, м-м-м…
— Игнатова, а ты че здесь дрыгаешься? В зале на танцполе свободно.
Я и не заметила, как рядом материализовался Леон. Стоит, улыбается своей фирменной насмешливой улыбочкой, спрятав руки в карманы темно-серых джинсов. Рукава черной рубашки закатаны, открывая вид красивых жилистых рук. Ты смотри-ка, свадебный костюмчик снял и переоделся, как на похороны. Хотя я сама стою в черном платье. Как символично. Похороны нашего брака.
— Очень смешно. Разве не видишь? Жду очередь в туалет, — указываю на очередь, которая почему-то никак не рассасывается.
— А-а-а, — понимающе протягивает Леон, по-прежнему улыбаясь. — Ну удачи, — разворачивается и двигается прямо по коридору в сторону мужского туалета.
Я провожаю его завистливым взглядом, потому что бывший муж быстро скрывается за дверью сортира.
Вот почему мужские туалеты всегда свободны?
Наверное, хорошо быть мужиком: сделал дело и гуляй дальше. Нам же, девочкам, надо помимо нужд и губки подкрасить, и носик припудрить, и прическу поправить, и фоточки в красивом туалетном зеркале запилить, посплетничать, позвонить бывшему и сказать, какой он козел, позвонить настоящему, обозвав всё тем же козлом, поплакать, застирать пятно на кофточке, высушить, а потом вернуться за столик при полном параде и гордо, подняв голову, сказать: «Такая очередь была в туалете, ужас. И что они там все делают?».
— Игнатова! — Меня кто-то зовет? Или это уже моча в голову ударила, вызывая галлюцинацию. — Агата! — раздается со стороны мужского туалета в сопровождении свиста. Нет, не послышалось. Смотрю в конец коридора и вижу Леона, машущего мне рукой. — Иди сюда!
Я срываюсь с места и бегу с улыбкой до ушей. Мой мочевой пузырь готов расцеловать сейчас весь мир. А я — бывшего мужа.
Леон пропускает меня внутрь, а сам закрывает деверь и остается с её внешней стороны. Я знаю, что он там стоит, облокотившись спиной о дверь, и будет стоять, пока я не освобожусь.
Улыбаюсь, потому что помню.
Мы были в кино, и за весь киносеанс я выдула две бутылки колы. По понятным причинам после фильма я понеслась сразу в туалет. И не одна я. Вся женская аудитория рванула туда же. Вот тогда Леон схватил меня за руку и потащил в мужской туалет. Я была обескуражена и возбуждена одновременно. Адреналин разливался по венам, заставляя сердечную мышцу усиленно качать кровь и ощущать невероятный прилив энергии. Стеснение сместилось азартом, неловкость — диким весельем.
Когда я вышла, за дверью скопилось несколько мужчин, недовольно сверлящих меня взглядом. Не сговариваясь, мы переплели наши пальцы и пулей рванули к эскалатору, расталкивая толпу и хохоча до колик в животе.
В этот раз за дверью, кроме Леона, никого нет. Это радует, потому что сегодня никто от стыда меня спасать не будет.
Игнатов стоит, прислонившись к стене, и что-то печатает в телефоне.
— Я все. Спасибо, — оповещаю.
Бывший муж отрывается от экрана и смотрит на меня. Его телефон подсвечивает лицо, и мне видно, как он щурится, пытаясь разглядеть меня в темноте.
Красивый. Мой бывший муж определенно красивый мужчина. У нас с ним одного цвета глаза — серые. Только мои имеют холодный асфальтовый оттенок, а его глаза теплые, мягкие, с пляшущими смешинками в них. Бывший муж много улыбается, отчего в уголках его глаз и рядом с губами появляются милые морщинки, которые совершенно его не портят. Многих женщин привлекает некоторая брутальность, холодность и дерзость в мужчинах. Например, такие, как Максим Филатов, муж Саши, может обаять своей наглой харизмой, а Леон… он другой. Он мягкий и открытый для других, с потрясающим чувством юмора, который покорил меня с самой первой минуты нашего знакомства.
Но, оказалось, этого мало для брака…
Мы возвращаемся к нашему столику, за которым сидит один Вадим, потому что Сашка с Максом уже уехали домой. Друг Леона смотрит вперед в танцующую толпу, расслаблено откинувшись на спинку диванчика. Прослеживаю за его взглядом и вижу извивающуюся в танце Юльку. Подруга активно выписывает бедрами восьмерки и призывно машет мне рукой.
А почему бы и нет? Мы, собственно, ради танцев сюда и приехали.
Я пьяна и свободна.