– Вот видишь. Из меня выйдет родитель не намного хуже, чем из тебя.
Кто это сказал, что из нее выйдет плохая мать? Попробовал бы он заключить взаимовыгодный договор между конкурирующими фирмами. Это потруднее, чем стирать пеленки. Бессонные ночи тоже ерунда. Будто ей не приходилось спать по два часа в сутки!
– Ладно. На минуточку представлю тебя заботливым папашей.
– Уж постарайся.
– Но все равно ты сдашься раньше, чем у младенца появится первый зуб. Как начнет вопить не переставая, никакие моральные принципы тебе не помогут.
Маркус заговорщически подмигнул:
– А спорим, не сдамся?
Вот, значит, как? Селия никак не могла ожидать такого поведения от Маркуса. Впрочем, он всегда любил рисковать.
Какая разница, что им движет, чувство родительской любви, искреннее желание помочь или бравада? Главное, он, в случае чего, придет на помощь. Не стоит заранее от нее отказываться.
На всякий случай Селия привела последний аргумент:
– А люди что скажут? Я – кормилец, а ты – домохозяйка?
– Подумаешь, люди, – проворчал Маркус. – Какое мне дело до людей?
Вот теперь ему уже и до людей нет дела. Что это с ним случилось? Неожиданно вспыхнувший отцовский инстинкт?
– Слушай, Маркус, все-таки твое поведение меня удивляет. Ты говоришь очень странные вещи.
– Чего же тут странного? Мне тридцать три года. Имею я право, наконец, стать отцом, хотя бы гипотетически?
– Вчера ты вообще не хотел становиться отцом даже гипотетически.
– Всегда хотел. Я тебе соврал.
Селия нахмурилась:
– Опять врешь, Маркус! Что на этот раз? Снова бравада?
– Чувство вины. Я порвал презерватив. Зубами.
– И что с того? Он мог изначально оказаться бракованным.
– Это другой вопрос. Но в случившемся виноват я. Потому и решил заведомо соглашаться с любым твоим решением.
– Значит, из чувства вины ты мне врал?
– Пойми меня правильно, Селия! Я не то чтобы врал, просто запретил себе иметь собственное мнение. Я хочу ребенка. Очень хочу.
– А может, ты и сейчас врешь? – предположила Селия.
– Сейчас – нет.
– А может, ты все за мной повторяешь?
Вполне возможен и такой вариант. Но на бесхарактерного тюфяка он не слишком похож.
– Снова мимо.
Она задумалась. Вчера он говорил одно, сегодня совсем другое. Правда, с ней происходило то же самое. Неужели на него тоже повлиял ультразвук?
– Мы живем слишком далеко друг от друга, – заметила она.
– Вообще не проблема. Переезжай ко мне.
Жить под одной крышей с Маркусом Блэком, терпеть его выходки, а по ночам слушать стоны его пассий – врагу не пожелаешь.
– Еще чего не хватало!
– Ладно, переезжай в соседний дом. Он тоже мой. Я его сдаю, но жильцов ради тебя выселю. За жилье, конечно, платить не будешь.
– Маркус!
– Хорошо, будешь.
– Вообще-то у меня есть своя квартира.
Почему он не может признать, что Селия не слишком нуждается в его помощи? В поддержке – бесспорно. Но не в помощи. Во всяком случае, не в такой. Может быть, она бы и рискнула оставить его с ребенком на пару часов за неимением лучшей няньки. Но чтобы переезжать к нему – глупее ситуацию трудно и представить.
– Ну да. Прелестная квартира в прелестном доме без лифта. Как, интересно, ты будешь затаскивать коляску на четвертый этаж?
Практическое мышление Маркуса не переставало ее удивлять. Он все замечал, продумывал все до мельчайших подробностей.
– Ладно, принимаю твое предложение. Но ведь нам не обязательно жениться, верно?
– Если хочешь.
– Нет, Маркус, спасибо. Мои родители поженились, потому что мама забеременела, и посмотри, что из этого вышло.
– По-моему, ничего ужасного.
– Во-первых, получился кошмар.
– А во-вторых, получились Дэн и ты.
– Тем не менее. Я не хочу тебя связывать, не хочу ничем обременять. Ты имеешь полное право на личную жизнь.
– Ты тоже.
«Скорее на ее отсутствие», – подумала Селия. Маркус, как и прежде, будет соблазнять одну юную красотку за другой, а ее удел одиночество. Все останется как было.
Или не все? Когда появится малыш, она больше не будет одинокой. Не будет завидовать подругам, познавшим счастье материнства. Эта радость ждет и Селию.
Она снова вспомнила свадьбу и счастливые парочки, кружившиеся в танце. Ну и пусть судьба не подарила ей любовь. Зато у нее будет нечто гораздо более важное – любовь ее ребенка. И кто сказал, что малыш – это так уж страшно? Да, разумеется, бессонные ночи, мокрые пеленки, режущиеся зубы и масса проблем, о которых еще предстоит узнать, но так ли это важно по сравнению с тем, что на свет появится новая жизнь?
– А родителям что скажем?
– Придумаем, что сказать.
Селия очень пристально вгляделась в глаза Маркуса. Они были безмятежно голубыми, счастливыми.
– Ты правда хочешь ребенка?
– Конечно хочу. Ничуть не меньше, чем ты.
Вне всякого сомнения, ее желание – нечто большее, чем сентиментальный порыв, вызванный ультразвуком. Сейчас Селия четко осознавала: она уже никогда не вернется к идее сделать аборт. Значит, другого пути нет.
Сердце забилось со страшной силой. Она глубоко вздохнула и сказала:
– Тогда я тебя поздравляю, мы скоро станем родителями.
Глава 10
– Ты беременна?
От возгласа Дэна Селия чуть не подскочила. Еще меньше ей понравился шепот, прошедший по всему ресторану, в котором они ужинали с братом и его молодой женой. Наконец-то счастливые новобрачные вернулись из Лондона! Конечно, им было что обсудить. Столько новостей, столько событий, но кое-кто не вполне адекватно реагировал на некоторые из этих событий.
– Давай, Дэн, громче, – попросила Селия. – Вон тому дальнему столику не слышно.
– Интересно, ты бы не удивилась на моем месте?
– Пожалуй, – признала она, – если бы ты забеременел, я бы и впрямь немного удивилась.
– Мы уже час болтаем, и я только теперь узнаю.
Что поделать? Дэн и Зои болтали без умолка, делясь впечатлениями, перебить их было просто невозможно. К тому же Селия заслушалась их рассказами. Эмоциональная Зои с увлечением описывала коралловые острова, а любитель дайвинга Дэн рассказывал о богатом подводном мире. Когда же речь зашла о нападении разъяренных диких альпака, веселью не было предела.
Где уж тут сказать брату о том, что так радовало ее и так тревожило? До того ли ему сейчас? Он поглощен совсем иными впечатлениями. Да и поймет ли вообще? Или сочтет ее восторги необоснованными и глупыми? Такой вариант развития событий вполне возможен, если разобраться. У него все как у людей, любовь, семья, а она беременна от абсолютно чужого ей человека да еще радуется неизвестно чему.
– Но ведь узнал же, в конце концов, – резонно заметила Селия.
– И давно ты беременна?
– Двенадцать недель.
Вчера она сделала УЗИ и впервые увидела крошечные ручки и ножки. Ее охватил почти детский восторг, но вместе с тем волнение и ужас. С каким нетерпением она ждет появления этого малыша на свет! Каким долгожданным он будет! А ведь он мог никогда не появиться по ее вине. Какой глупой, жестокой и циничной она казалась сама себе теперь! Как могла даже помыслить об аборте? Как могло прийти в голову убить своего ребенка?
Маркус тоже присутствовал, казался вполне счастливым и весьма заинтересованным. Развитие плода было ему отнюдь не безразлично. Он с увлечением рассматривал снимок и даже немного испугался, заметив что-то, встревожившее его, и вздохнул с огромным облегчением, услышав, что беспокоиться не о чем. Он обаял женщину-врача, которую без конца засыпал вопросами.
– Какой заботливый у вас муж, – заметила она.
Селия возражать не стала. К чему портить впечатление? Со стороны они казались счастливыми будущими родителями, какими и являлись, и любящими супругами, какими являться уж никак не могли. Но на приеме, невзирая на весьма сомнительную связь, Селия впервые почувствовала некое единство с Маркусом. Казалось, их связывал не только ребенок, но и нечто иное.
Что могло их связывать? Они до сих пор знали друг о друге очень мало, знания эти не радовали. Селия по-прежнему считала Маркуса легкомысленным плейбоем, Маркус Селию – расчетливой, хладнокровной карьеристкой. Предметом обсуждений был только ребенок, и вряд ли нашлись бы еще какие-нибудь темы для разговора.
До того как вместе пойти к врачу, они не виделись целый месяц, в течение которого Маркус, должно быть, переспал с половиной женского населения Лондона. Может быть, он и рад ребенку, но уж никак не заинтересован в его матери. Сколько можно приписывать ему несуществующие добродетели?
Он такой, какой есть. Ничуть не хуже. Ничуть не лучше. И уж конечно, совсем ее не любит. Тогда к чему эти неуместные глупые фантазии? Разве имеют они хоть какие-нибудь основания? Ничего подобного. Стоит ли строить замки из песка? Впрочем, Селия приписала свою неуместную романтичность всплеску гормонов и успокоилась.
– Поздравляю. – Зои, по мнению Дэна, восприняла новость на редкость хладнокровно. Во всяком случае, не подпрыгнула от удивления и не завизжала на весь ресторан. Дэн считал супругу человеком весьма эмоциональным, и такая реакция настораживала. Он тут же счел нужным возмутиться.
– Так ты знала? Знала и молчала? А ты, – он повернулся к Селии, – ей сказала, а мне нет? Вот она, женская солидарность.
– Да ничего я не знала, – отмахнулась Зои. – Просто, если женщина всегда любила выпить, а тут заказывает безалкогольный коктейль, да еще и от креветок отказывается, это о чем-нибудь да говорит.
Поняв, что жену не в чем обвинять, Дэн принялся за сестру:
– И кто же отец?
Молчать или врать не имело смысла. Из таких ситуаций выкручиваться бесполезно, в любом случае правда, так или иначе, всплывет на поверхность. Все равно Дэн обо всем узнает, пусть уж лучше от нее, чем от лучшего друга, который может переврать произошедшее. Потом еще замучишься доказывать, что на самом деле все было совсем иначе.