– В раздетом виде и горизонтальном положении? – поинтересовался он.
– Ну, нет, – смутилась она. Можно подумать, в саду они были в раздетом виде и горизонтальном положении. Это ничуть им не помешало.
– Ну и все.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что я единственная твоя женщина за девять месяцев?
– Именно это и хочу сказать.
Снова врет? Не похоже на то. Какой мужчина стал бы хвастаться подобным? Он явно не имел цели заверить Селию в серьезности своих намерений относительно ее. Это было бы по меньшей мере странно. Ни о каких серьезных намерениях речи и быть не могло.
Значит, Маркус с ней честен. Теперь понятно, почему он так стремился наверстать упущенное в том злополучном саду на злополучной свадьбе.
– И знаешь, хотя бы поэтому хотел бы повтора.
Селия вспыхнула. Только повтора им сейчас и недоставало! Взрослые сдержанные люди, не могут же они вести себя как животные только из-за возникшей между ними нелепой химии? Впрочем, она и сама мечтала еще когда-нибудь пережить нечто подобное, но Маркусу этого не следовало демонстрировать.
– Можешь ты думать о чем-нибудь, кроме секса?
Будто не она начала этот разговор!
– Только не в твоем присутствии.
– Ну, ты уж постарайся, ладно?
Ну ладно. Не думать об этом было трудно, но думать о чем-то другом еще трудней. Каждое движение Селии сводило его с ума, каждый взгляд обжигал как пламя. Вдобавок во время еды она то и дело стонала от удовольствия, и он не мог не представить причину ее стонов несколько иной. Непонятно, к чему она стремилась, но ужин перерастал в настоящее испытание.
– Очень вкусно. – Селия широко улыбнулась, на миг заставив Маркуса отвлечься от мрачных мыслей о ней же.
– Спасибо. И, как я уже говорил, совсем несложно.
– Я обязательно попробую приготовить что-нибудь подобное.
– Удачи.
– Даже самой интересно, что из этого получится.
– Мне тоже интересно. Надеюсь, ты меня угостишь?
– Ну, если не опасаешься за здоровье.
Опасался, конечно. Но боялся отнюдь не отравления. Любая встреча с этой женщиной угроза его моральным принципам.
– Чем ты занят был сегодня?
– Работал, – мрачно отозвался Маркус.
– Да ну? Того и гляди, превратишься в трудоголика вроде меня.
– Это уж мне точно не грозит. Я соблюдаю необходимый баланс между работой и отдыхом. Вот, например, недавно совершил прогулку в горы с Дэном в качестве компенсации.
– Мы вчера ужинали с Дэном и Зои. Дэн рассказывал мне об этой прогулке, но о тебе упомянуть забыл.
– Чудесно. Зато не забыл упомянуть про полгода воздержания. Отличный друг.
– Да уж, но ведь друзья для того и нужны, чтобы выбалтывать чужие секреты.
– Это уж точно. Ты ему рассказала про беременность?
– Да, конечно. Все равно рано или поздно пришлось бы.
– И о том, кто отец ребенка, тоже рассказала?
– Разумеется. Что еще я могла сказать? Ветром надуло?
– И как он отреагировал на эту новость?
– Нормально.
Нормально? Ну, видимо, Маркусу это отольется при личной встрече. Вряд ли Дэн в восторге от характера взаимоотношений лучшего друга и сестры. Но мысли о предстоящем разговоре были не особенно приятны, и он решил подумать о нем потом.
– А родители как отнеслись?
– Мама пришла в восторг. А отец тоже воспринял гораздо лучше, чем я ожидала. Не то чтобы я оправдала все его надежды, но, по крайней мере, один пункт из трех я выполнила. От некоторых людей нельзя требовать слишком многого.
– Один пункт из трех? Что ты имеешь в виду?
– Это отец имеет в виду три пункта, жизненно важные для женщины. Муж, дом и дети. Ни мужа, ни дома, как видишь, у меня нет. К тому же он не знает, что между нами нет отношений.
По крайней мере, с домом Маркус хотел ей помочь. Селия сама отказалась от этого предложения.
– Он ругал тебя за то, что ты забеременела вне брака?
– Сначала ругал. Но когда я привела ему в качестве примера его собственный брак, успокоился. Что же касается дома, я собираюсь продать квартиру и приобрести коттедж. Думаю, суммы на моем счете вполне хватит. Так что два пункта из трех выполнены, а последний я выполнять не собираюсь.
– Ты вообще против семейной жизни?
– Вообще не против, но только если это не относится ко мне лично. Я совершенно точно не хочу замуж. Насмотрелась на страдания мамы и интрижки отца на стороне.
– Развод сильно отразился на тебе? – Впрочем, он мог бы и не спрашивать. И так понятно, что повышенная ранимость Селии – следствие развода родителей и ужасного отношения отца к дочери.
– А как ты думаешь? Мне было четырнадцать лет, отец не замедлил обзавестись новой подругой на двадцать лет моложе мамы. Она целыми днями плакала.
– Но, может быть, теперь она сможет начать новую жизнь? – выразил надежду Маркус.
– Думаю, вряд ли. Ведь она до сих пор любит отца. Так что свадеб в нашей семье больше не предвидится. Я вариант безнадежный, да если бы и хотела замуж, кто меня теперь возьмет с ребенком?
Селия шутила, но Маркуса больно кольнуло чувство вины. Разрезая на кусочки шоколадный торт, он тоже отшутился:
– Приятно, когда совпадают желания и возможности.
– У нас много общего, ты тоже не хочешь жениться, – заметила она. – Я же видела, как ты воспринял мое предположение.
– Дело не в этом. Я вообще не хочу серьезных отношений потому, что любовь приносит боль.
– Но ведь и счастье тоже, хотя я никогда не была влюблена.
Ни к чему Маркусу знать про пятнадцать лет ее страданий. Пусть думает о ней лучше, чем она есть на самом деле.
– Так что тебе повезло. В противном случае я могла бы женить тебя на себе, как некоторые.
– Да, была у меня девушка, Ноэль. – Маркус вздрогнул.
Селия заинтересовалась:
– Расскажи мне о ней.
– Ну что сказать, она хотела свадьбу, я не хотел.
– И ты решил ее бросить?
– Будь мягче! Скажем так, решил прервать отношения, пока не поздно.
– Удалось?
– Как бы не так! Она взялась меня терроризировать. Письма, звонки, наконец, заявилась ко мне домой и отказалась уходить. Пришлось вызывать полицию.
– Ужас-то какой!
– Да, попадаются и такие особы. В одном я уверен точно, если бы на твоем месте оказалась она, я был бы связан пожизненно. Поэтому, как бы эгоистично это ни звучало, но я счастлив, что матерью моего ребенка станешь именно ты.
Селия решила задать главный вопрос:
– А почему ты хочешь ребенка?
Вряд ли он знал почему.
– Трудно объяснить. А ты?
– Даже не знаю, как тебе сказать, возможно, все дело в том, что мне уже тридцать один год, все мои подруги выходят замуж, заводят детей, а у меня нет даже намека на личную жизнь, вдруг это мой единственный и последний шанс стать матерью? Может быть, это и глупо.
– Совсем это не глупо.
– И все-таки теперь ты мне расскажи, почему хочешь стать отцом, – настаивала Селия.
– Наверное, я вспомнил отца. Нам было так хорошо вместе, и я захотел принести кому-то столько же счастья. Чтобы история повторилась, понимаешь? История отца и сына.
– А если родится девочка?
– Какая разница? И кроме того, – признался Маркус, – я всю жизнь этого ждал.
– Случайной беременности? – удивилась Селия.
– Не обязательно. Чего-то, что придаст моему существованию смысл. Научит ценить каждый день. Сделает для кого-то значимым.
Так и было. Он не хотел с годами превратиться в Джима Форрестера. Хорошо быть плейбоем в юности, но в старости скучно и противно.
– А вот вину перед матерью мне ничем не загладить, – сказал он с тяжелым вздохом. – Я должен был во всем поддерживать ее, а вместо этого пустился в загул.
– Тебе сейчас очень тяжело?
– Сейчас легче. Все-таки время лечит даже самые тяжелые раны. Но всякий раз, вспоминая о матери, я чувствую свою вину.
– Маркус, мне так жаль, – вздохнула Селия.
Он слишком долго молчал об этом, но не желал ее жалости.
– Еще торта? – Он сделал слабую попытку перевести разговор.
– Нет, спасибо. Очень вкусно, правда.
– Чаю, кофе?
– Тоже не хочу. Если тебе нужно выговориться, не молчи.
Маркусу и впрямь нужно было выговориться. Тяжело годами держать такое в себе, жить с этой ношей, зная, что никто не сможет разделить ее с тобой.
– Она оставила записку, – прошептал он чуть слышно. – Мама. Написала, что любит меня, но жить без отца не может. Она очень его любила. Когда я говорю, что любовь приносит боль, я имею в виду именно это.
Вот почему он так боится отношений. Ему страшно полюбить человека, которого он в любой момент может потерять.
– Возможно, будь я хорошим сыном, она ценила бы свою жизнь. Я был плохим. Поэтому хочу стать хорошим отцом.
Острая боль обожгла Селию.
– Ты хороший, – заверила она. – Ты очень хороший. Чего стоит хотя бы твоя благотворительность. Кстати, как ты сколотил состояние?
– Вскоре после смерти матери друг отца взял меня к себе в фирму брокером. У меня обнаружились неплохие коммерческие способности, и вскоре я смог начать собственный бизнес. Ну а дальше ты знаешь.
– Знаю, конечно. Ты настоящий финансовый гений и при этом благородный. Теперь хочешь помочь людям, потому что однажды кто-то помог тебе?
– Именно. В основном я работаю с подростками-сиротами, оказавшимися в тяжелой ситуации. Мне хотелось бы верить, что таким образом тоже отдаю долги.
Теперь, когда боль воспоминаний немного утихла, вернулось желание. Он смотрел в расширенные зрачки Селии, слушал ее горячее дыхание и думал. Сумей она прочитать его мысли, сочла бы она его благородным?
– А почему ты решил заняться инвестициями?
– Ты так внимательно слушала мой рассказ?
– Я всегда слушаю очень внимательно.
– Вот как? Ну хорошо, иногда мной движет не благородство, а просто желание рисковать.
Улыбка Селии показалась ему роковой.
– Приятно знать, что ты не самый положительный персонаж в мире.
Ну да. Конечно. Будь он не самым положительным персонажем в мире, он положил бы конец этому не в меру затянувшемуся разговору. Ведь он ее хочет. И она хочет его. К чему делать вид, что это не так.