Ева кивнула.
— А ты чем занимаешься? — поинтересовался Варфоломей.
— Я художник-иллюстратор.
Официант не торопился. Облокотившись на стойку, он отчаянно жестикулировал, беседуя с поваром.
Варфоломей привлек его внимание, попросив кофе.
— Ты говоришь на итальянском? — удивилась Ева.
Черт помолчал и пожал плечами:
— Наверное… как-то не задумывался.
— Как можно не задумываться?
— Не знаю. Я просто говорю, — ответил Варфоломей.
Он на чистейшем итальянском обратился к официанту, обстоятельно расспросив о погоде и меню.
Ева внимательно слушала мелодию незнакомых слов.
Когда озадаченный официант отошел, черт сделал очевидный вывод:
— Да, определенно, я говорю на итальянском.
— Я, конечно, не специалист, но звучало отлично, — сказала Ева. — Можешь, наверное, сделать карьеру переводчика.
— Хм… как вариант.
Варфоломей не придавал значения тому, что люди говорят на разных языках. Этот факт как-то ускользнул от его внимания, ведь сама природа заложила в чертях способность находить общий язык с любыми людьми. Понимать, говорить и даже читать для него было так же естественно, как дышать. А дыханию никто не придает значения. Конечно, до тех пор, пока с ним не возникает никаких затруднений.
— Мне пора, — сказала Ева, не двигаясь с места.
Они стояли на горбатом мостике, вокруг текли волны туристов. Еву толкнули, и она оказалась очень близко к Варфоломею. Второй раз за это утро. Их руки сами собой переплелись и сцепились в объятия. Но они этого не замечали.
— Было приятно познакомиться.
— Мне тоже, — совершенно искренне сказал Варфоломей.
Оба замолчали, продолжая удерживать друг друга, как двое утопающих в этом людском море.
Ей не хотелось уходить.
Ему было приятно рядом с ней.
Ева подумала о том, что, когда вернется, возможно, номер будет оккупирован и охвачен любовным огнем. И придется в одиночестве бродить по городу. На Маринку она уже не слишком рассчитывала. Интуиция просто кричала: придумай предлог! Вам не нужно расставаться! Не сейчас!
Пауза затягивалась. Нужно было принять решение и в конце концов отпустить друг друга.
— Голуби! — неожиданно вырвалось у Евы.
— Что? — не понял Варфоломей.
— Ты можешь помочь? — План родился спонтанно. — Если у тебя, конечно, есть время?
Варфоломей отчего-то обрадовался.
— Есть.
Каждый вздохнул с облегчением, радуясь, что появилась отсрочка в расставании.
— Можешь меня сфотографировать? — Ева достала телефон. — Есть тут одна маленькая пьяцца…
— Ева, давай беги! Да что ж за бесы ленивые! Нет, ты только на них посмотри!
Варфоломей сжимал телефон в руках, а Ева бегала по маленькой венецианской площади за голубями.
Концепт фото был прекрасен: девушка в движении, развевающиеся волосы, блестящие глаза и разлетающиеся серые голуби — все это на фоне живописных особняков песочного цвета.
Но венецианские голуби не желают летать. Они лениво ходят, переваливаясь с боку на бок. Когда Ева бежала на голубиную стаю, они осуждающе смотрели на нее глазами-бусинками и степенно расступались. Потом сбивались в кучу и возмущенно курлыкали, словно обсуждая это досадное происшествие.
Ева смеялась, размахивала руками, топала ногами, но у этих голубей были принципы. Птицы упорно ковыляли прочь, не делая попыток расправить крылья.
Варфоломей смеялся вместе с Евой. Он попытался пробежаться сам, убеждая Еву, что «голуби должны его испугаться», но это были птицы без страха и упрека.
Ева сделала несколько снимков Варфоломея, он получился беззаботным и счастливым.
— Какие-то пешеходные голуби. Ладно, хватит, — сдалась Ева. — Как насчет мороженого?
— Же-ла-то. Здесь — же-ла-то, — певуче растягивая слоги, поправил Варфоломей.
Но перед этим они завернули в темный магазинчик, где продавались блокноты, перьевые ручки, чернила и печати из сургуча, а потом — в лавку с волшебным венецианским стеклом.
Совершенно необъяснимым образом они оказались на катерочке, катались по каналам и глазели по сторонам. Ева мысленно сопоставляла увиденное с прочитанным в Интернете.
— О! Смотри! — она вскинула ладонь, указывая вперед. — Видишь? Видишь ту белую башню?
— Да. Красиво.
Ева усмехнулась:
— Знаешь, что на ней аристократки сушили волосы?
Варфоломей оценил высоту башни:
— А что, другого места не нашлось? Зачем туда лезть? Это какая-то человеческая женская традиция?
— В стародавние времена, уж не помню когда (у меня всегда плохо с датами), в моде были волосы цвета золота. Короче, аристократки хотели стать блондинками.
— Какое странное желание, — сказал Варфоломей, прикидывая, как это: захотеть быть светловолосым в Аду. Добровольно.
— Актуально и сейчас. Но раньше было сложнее, приходилось отбеливать волосы конской мочой.
— Люди странные…
— Ага… И чтобы не смущать сограждан, красавицы забирались на башню и там сушили волосы под лучами солнца, чтобы получше выгорели.
Варфоломей расхохотался так, что на них обернулись две английские туристки.
— Минутка бесполезных исторических фактов от Евы, — сказала Ева.
Так они провели вместе целый день. Разговаривали, ели, гуляли. Им было легко. Уже поздно вечером Варфоломей проводил Еву до ее отеля. Немного смущаясь, она расцеловала его в обе щеки на итальянский манер.
— Еще увидимся.
— Да, — уверенно подтвердил он.
— Чао.
— Чао.
Поднимаясь к номеру, Ева довольно улыбалась.
— И где же нас носила нечистая сила? — поинтересовалась Маринка, естественно, не подозревая, как близка к истине.
— Думаю, у меня было свидание, — ответила Ева.
— О… Хорошее?
— Очень. Ну, мне лично понравилось. Думаю, мы увидимся опять. И очень скоро, — убежденно сказала Ева. — Если не здесь, то дома. Представляешь, Варфоломей — мой сосед! В Москве мы живем не просто в одном доме, а в одном подъезде.
— Как интересно! А не хочешь ли поехать в Рим со мной и Анжело? У него будет выходной, так что можно…
Ева оценила отсутствие воодушевления в Маринкином голосе. Чувствовалось, что подруга мечтает получить отказ, чтобы с чистой совестью наслаждаться своим собственным итальянским приключением. Ева была нужна Маринке с Анжело, как собаке — пятая нога.
— Нет, думаю, лучше я еще посмотрю этот город. Венеция заслуживает, чтобы ей уделили время.
Маринка вздохнула с облегчением.
Обе остались довольны друг другом.
Глава 9
— Вот ты где? — Амадей выглядел помятым и злым. — Чем занимаешься, Варфоломей?
— Гуляю.
— Гуляет он… Ну, спасибо тебе. БОЛЬШОЕ.
Варфоломей посмотрел на Амадея.
— Я к нему с открытой душой, а он просто разворачивается и уходит в неизвестном направлении. Шарахается, не побоюсь этого слова, как черт от ладана!
— Извини.
Варфоломей не посчитал нужным оправдываться, да и раскаяния не испытывал.
Амадей устало потер глаза, потянулся и болезненно скривился, потирая спину.
— Уй-йя… — прошипел он.
— Что случилось?
— Вера со мной случилась. И в такой неподходящий момент… — Амадей покачал головой и прищурился. — А все из-за тебя, Варфоломей.
— Это каким же образом?
Варфоломей прокручивал в голове моменты, проведенные с Евой.
Амадей снова скривился:
— Ведьмочки очень расстроились, когда ты ушел. И я только собирался их утешить… оказать моральную помощь…
— Ага.
— Вот откуда в чертях этот цинизм? Вот что это за «ага», Варфоломей?
— Я слушаю… Так во что ты поверил?
— В очередной раз в русскую женщину. Ох, черт, как же больно! «Есть женщина в русских селениях… коня на скаку… пожар в избу…» И главное, какое чутье… Чертовы самолеты! Это прямо беда, что можно так быстро сюда добраться.
— Да что случилось-то, что за Вера?
— Сергеевна. Моя Вера Сергеевна. Не любит она других ведьм. В принципе. А если ведьма ближе, чем в ста метрах, так вообще нервной становится. Эмоциональная. Чертов темперамент в сочетании с тяжелыми предметами — это, я тебе скажу, не для слабаков.
Он снова охнул и продолжил. В голосе сквозили плохо скрываемая гордость и даже некоторое восхищение:
— Не знаю, как она чувствует. Только, понимаешь, подумаю сделать шаг влево, как она появляется. Колдовство какое-то. А сейчас еще этот чертов Интернет…
— Что не так с Интернетом?
— Билеты, каршеринг, «букинг. ком» — все в один клик. Не на метле же она в Италию прилетела?
Варфоломей кивнул, хотя совершенно не сочувствовал проблемам Амадея.
— Столько лет вместе, а все еще ревнует, — довольно сообщил Амадей.
— А ты?
— Что — я?
— Ревнуешь? — поинтересовался Варфоломей. Так просто, чтобы разговор поддержать.
Но реакция превзошла все ожидания.
— Ты на что намекаешь? Что моя Вера на кого-то другого смотрит? — В глазах Амадея взметнулось адское пламя, губа вздернулась, обнажая клык. — Это ты на что это намекаешь, а, Варфоломей?
— Воу-воу-воу… успокойся. Я просто так спросил.
— Спросил он! — огрызнулся Амадей. Его взгляд стал затравленным. — Какое сегодня число?
Варфоломей собирался ответить, но Амадей схватился за смартфон.
— Почему уведомление не пришло? Годовщина! Что дарить?!
Он резко развернулся на месте и исчез. Когда дымок развеялся, на земле осталась только маленькая кучка серы.
Маринка не поленилась встать ни свет ни заря, чтобы поехать с Анжело в Рим. Ева же сделала вид, что спит. Когда Маринка покинула номер, она почувствовала себя совершенно свободной и счастливой. Мысли то и дело возвращались к новому знакомому. Ева как раз пила кофе в гордом одиночестве, думая, как они с Варфоломеем погуляют по Венеции, когда ее пронзило осознание, что они так и не обменялись телефонами или другими контактами.
Она попробовала найти Варфоломея на «Фейсбуке», поиск выдал много всего, но на аватарках не было никого похожего.