— У тебя самовар, так интересно, — сказала она.
Варфоломей сложил руки на груди.
— Хм… да. Сегодня утром, — начала Ева, — меня несколько удивило, что у тебя обнаружились рога.
Черт понимающе кивнул.
— Я, честно говоря, не встречала… м-м-м… рогатых мужчин. И в чертей я не верила.
— А теперь веришь?
— Эм… — Ева сморщила нос, потом отпила чай. — Нет, и сейчас не особенно.
Варфоломей кивнул:
— В общем-то, правильно, чего в нас верить.
— А можно я твои рога потрогаю? И хвост тоже?
Варфоломей наклонил голову. Ева осторожно дотронулась до кончика рога — острый. Потянула, проверяя… Погладила все три завитка:
— Слушай, а зачем они? Вы, черти, как рога используете? Бодаетесь?
Варфоломей невольно рассмеялся: в голосе Евы звучало такое искреннее и неподдельное любопытство!
— Нет… Какой-то специальной функции они не несут, — черт смутился.
— То есть рога — украшение мужчины. Оригинально. А хвост?
Варфоломей поднялся, и Ева начала свое исследование. Пальцы от кончика поднимались все выше и выше… Варфоломей вздрогнул, хвост дернулся из Евиных рук.
— Щекотно!
— Ого! У тебя шерсть на спине дыбом встала! И мурашки на руках.
— Хвост — очень чувствительная часть.
— Прикольно, — только и сказала Ева. Она продолжала рассматривать Варфоломея и пришла к выводу, что голым он выглядел удивительно органично. Была в этом какая-то правильность. Вообще сейчас он напомнил ей древнее языческое божество.
— М-м-м… — глубокомысленно изрекла Ева и тяжело вздохнула. — Значит, ты черт.
— Точно, — Варфоломей улыбнулся.
В ванной раздались возня и приглушенные шепотки.
— Я на секунду. Беспокойные создания.
Он ушел и сделал внушение бесам. Они опять затихли.
Ева отломила со связки баранку и теперь теребила ее в руке. Стол покрывали крошки, но она этого не замечала.
— А я сегодня нашел работу, — поделился Варфоломей, расположившись напротив. — Спасибо тебе за идею.
— Мне? — удивилась Ева.
У нее возникло ощущение нереальности происходящего. Она сидит в квартире своего рогатого соседа-черта, и они ведут совершенно обыкновенный разговор.
— Слушай, у вас, людей, оказывается, большая проблема с пониманием друг друга. В общем, дали мне тестовое задание. Буду теперь заниматься переводами.
— Отлично, я рада, — только и смогла сказать Ева. Ощущение нереальности усилилось. — Черт-переводчик, — задумчиво протянула она. — Знаешь, что я тебе скажу?
— Что? — спросил Варфоломей.
Ева заметила, что глаза у него не слишком человеческие. Зрачок все время менял форму: то становился квадратным, то вытягивался в узкую полоску, а в самой глубине словно бы горело пламя.
— Ты хоть представляешь, как это все сложно…
— Переводить? Я посмотрел — ничего особенного. Текст странноватый, но в остальном…
— Да при чем здесь перевод! Я о другом… Ты представляешь, сколько на планете Земля людей? Тебе не понять, как сложно при этом встретить нормального мужчину.
Варфоломей мотнул головой, признавая, что ему не понять и к такому пониманию он не стремился.
Ева продолжила:
— И вот ты оказываешься в Венеции. И нет бы мне задуматься, что таких встреч, как у нас с тобой, не бывает. Шанс такому случиться — один на миллион. Ты встречаешь симпатичного, забавного, сильного, сексуального мужчину, который знает кучу языков…
Варфоломей коротко улыбнулся. Определения Евы ему польстили. Мужчины во всех мирах обожают, когда их хвалят.
— И что? Он оказывается не человеком!
— Да, — подтвердил Варфоломей. — У вас такой мир замкнутый! Вы думаете, что единственные разумные существа во Вселенной. Но можно же шире смотреть на вещи?
— Можно… Но не каждый день узнаешь, что черти существуют, — заметила Ева. — Еще скажи, что инопланетяне бывают. Зеленые человечки!
— Про инопланетян ничего не могу сказать, сам не встречал, — ответил Варфоломей.
— Знаешь, я могла ожидать чего угодно. Можно легко нарваться на ипохондриков, нарциссов, эгоистов всех мастей, просто странных типов, нытиков, маминых сынков… У меня как-то был свой личный маньяк. Увидел меня где-то и преследовал. Писал странные письма и часами караулил в подъезде. Жутковато, скажу я тебе, — Еву понесло. — Нет, как правило, все это сразу видно, но некоторые маскируются. Весьма удачно. Как-то меня угораздило сходить на свидание с «практикующим садистом». Он себя так называл. Вроде парень как парень. Симпатичный. Нас подруга познакомила. Кстати, я из-за него больше не пью газировку на свиданиях. Представь: при первой же встрече человек тебе говорит, что он «доминант»? И предлагает «провести в мир своих темных желаний». Вот тут-то у меня кола из носа и пошла. Сразу, значит, доминант — и все тут. Я проверять не стала. Ну, понятно, что остался он со своими желаниями… И знаешь, я вот сейчас подумала: хорошо, на самом деле, что все так быстро выяснилось. Все сэкономили время и нервы. Но бывает еще хуже! Например, парень всем хорош! И умный, и симпатичный, и смотрит на тебя влюбленными глазами, а ты понимаешь, что он тебе вот вообще никак. Совсем. И подбешивает, и вообще не твой. И наконец…
Варфоломей очень внимательно слушал и не перебивал.
— …самое ужасное. Он тебе нравится. Всем хорош. Но ты не нравишься ему, — щеки Евы раскраснелись. — Он на тебя не смотрит и не замечает, ты для него пустое место, и… и… все. Ты понимаешь, как сложно? Это же какой-то Ад!
Ева вздохнула. Варфоломей вылил из ее чашки остывший чай и налил новый. Бесов слышно не было. Пока Ева говорила, они незаметно перебрались на кухню и расселись на плите, подперли щеки трехпалыми ладошками и развесили уши.
— И вот я встретила тебя. У тебя — рога и хвост. Ты… любишь ходить голым. Итак, — очень строго спросила Ева, — какие еще сюрпризы у тебя в запасе? Потому что, черт возьми, ты мне понравился. Очень. И мне…
Она замолчала и не договорила «…было так хорошо с тобой».
— Сюрпризы?.. — Варфоломей развел руками. — Даже не знаю. Я белый.
— Ок. Блондин с голубыми глазами. Мечта. Я вообще-то спрашиваю про недостатки и тайные пороки.
Брови Варфоломея удивленно взлетели вверх, но он благоразумно решил не просвещать Еву касательно оттенков черного.
Ева тяжело дышала, словно только что пробежала стометровку за рекордное время.
— Так что мы будем делать, Ева? — спросил Варфоломей и сам же ответил на свой вопрос: — Предлагаю сегодня остаться у меня.
Ева кивнула, выпрямилась и с достоинством сказала:
— Только у меня кот с дачи вернулся. Обычно я кормлю его часов в девять вечера.
Глава 13
Если бы Ева решила воспользоваться лифтом, чтобы попасть к себе на этаж, она бы обязательно столкнулась с Амадеем, который именно сегодня решил повидать Варфоломея. И тогда Еву ждал очередной шок. Она бы увидела безрогого черта, но зато с рылом. А потрясений на сегодня было достаточно. К счастью, она предпочла пройтись по лестнице.
Амадей зашел в квартиру, не утруждая себя звонком. Он был взволнован до такой степени, что протиснулся через замочную скважину.
— В смысле? — сказал Варфоломей, наблюдая за этим явлением.
— Ой, поживешь с мое в этом мире, еще и не такие фокусы освоишь, — сказал Амадей и отряхнулся.
Варфоломей отметил, что черт выглядел осунувшимся и усталым, поэтому второй раз за день предложил гостю чаю.
На кухне бесы сидели вокруг чашки Евы, подъедали крошки от баранки и лакали так и не выпитый ею остывший чай. Пировали.
— Зря ты им разрешаешь сидеть на столе. Еще и чашку поставил. Разбалуешь, на шею сядут.
Амадей громко хлопнул ладонью по столу, бесы забегали туда-сюда, а потом исчезли. Варфоломей поспешил чашку спрятать.
— Или я не пойму, гость у тебя, что ли, был?
Амадей принюхался, глаза его сузились.
— Да, — сказал Варфоломей и неожиданно вдохновенно соврал: — Заходил какой-то странный человек. Предлагал спасти души и купить книгу.
— А! — Амадей расслабился. — Надо же… Они еще ходят по квартирам?
Варфоломей сам не мог понять, почему не захотел говорить о Еве. Сработала чертова интуиция. Она четко сказала: не надо. И сейчас он порадовался, что стал свидетелем того, как его соседка гнала одного такого «торговца спасением».
Амадей прислонился к стене и удовлетворенно вздохнул:
— Я этих типов просто обожаю. В поселок-то они не суются, да и вообще сейчас их не видно. А раньше прямо табунами бегали. Но я их всегда с радостью впускал и рассказывал, рассказывал, рассказывал о душе и всем таком! Да они от меня выползали просто! Спасались… самым натуральным бегством. И квартиру обходили стороной потом. А вот Вера, наоборот, их терпеть не могла…
Амадей замолчал, а потом улыбка исчезла с его лица и он стал предельно серьезным:
— Я на самом деле извиниться пришел. Прости, Варфоломей, и не держи на меня зла, что я так тебя в Венеции кинул. Дела и правда были важные.
— Что-то случилась? На тебе прямо рыла нет.
— Да… — Амадей махнул рукой. — Мы когда с тобой расстались, я ж подорвался Вере Сергеевне за подарком. Хожу, значит, думаю… И тут, как всегда… До чего некоторые — нудные существа! Каждый век одно и то же: «Пройдемте, Амадей, с нами». Ну и застрял я с этими моралистами: «А почему это вы идете против законов природы?» Вот скажи мне, Варфоломей, против каких таких законов я иду? Это же смешно. И в конце концов, что такое век? Ну, или три века. Сколько мы там с Верой вместе? Что, неужели четыре с половиной… Хм… Я каждый раз забываю. Это она все помнит. В любом случае! Кому какое дело?!
Амадей разошелся и выглядел весьма воинственно. Он принялся покачивать ногой и пальцами отбивал ритм. Варфоломею показалось, что Амадей выстукивает ту самую оперную арию, после которой он заснул.
— Три века? Ерунда какая, — удивился Варфоломей.
— Вот! Какие тут вообще могут быть счеты? Развели бухгалтерию! Год туда, год сюда… А знаешь, сколько всякой бюрократической возни из-за такого сущего пустяка? Из-за такой вот ничтожной мелочи. Тоже мне, моду взяли… Экологическое и гармоничное существование! Выступают за естественность. И вот эти лозунги дурацкие: «Ведьмы — тоже люди!», «Ведьма должна жить, как человек». Кому должна, тому простила. Что ж им теперь, не жить, что ли? Восемьдесят — ну ладно, лет сто — и все? Шутники.