— О ком речь? Кто тебе нервы мотает?
— Да тайная канцелярия наша родная, кто ж еще. Затейники. Им, голубчикам, все неймется. А ты еще с ними не сталкивался?
— Нет.
Варфоломей сложил руки на груди.
— Значит, столкнешься, — безапелляционно объявил Амадей. — Они обычно не вмешиваются в наши дела, но иногда… когда вожжа под хвост попадет… Тогда они чертей вспоминают и проявляют ненужное рвение. — У Амадея на лбу выступили бисеринки пота. — Умаялся. Я тут подремлю немного, ты не против?
И, не дожидаясь ответа Варфоломея, заснул прямо на стуле.
Ровно через пятнадцать минут Амадей открыл глаза. Выглядел он бодрым и отдохнувшим. С хрустом потянулся и сказал:
— Ну вот! Чувствую себя человеком. Эти чиновники и инстанции столько энергии выпили! Думаю тебя, Варфоломей, пригласить к нам с Верой на годовщину. Решили отметить в узком кругу друзей. Приглашение пришлю. Зря, что ли, учился писать каллиграфическим почерком? Так что ты проверяй почтовый ящик.
— Хорошо. Буду ждать.
Варфоломею не терпелось выпроводить Амадея и засесть за перевод. Хотелось хорошо сделать тестовое задание и получить работу. Тем более из всего многообразия переводческих возможностей он выбрал то, что поможет лучше разбираться в людях, в их мечтах, надеждах и планах.
Ева вернулась к себе. Ноги слегка дрожали, но это было приятно. Даже слишком. Полное удовлетворение, если не больше.
Григорий прикинулся самым ласковым в мире котом, поскольку был голоден. Ужин был просрочен на час. Ева исполнила долг котовладельца, а потом не раздеваясь легла на кровать и закрыла глаза. Нужно было остановить бег мыслей. Взять паузу. Отпустить напряжение.
Она всегда обладала богатым воображением. Вот и теперь ей представился зал суда, такой, который она неоднократно видела в фильмах и сериалах. На месте присяжных сидело двенадцать Ев. Ева же была судьей. Присутствовали Ева-прокурор и Ева-адвокат. Варфоломей находился на месте обвиняемого.
Была еще Ева-стенографистка. Почему-то она носила очки, а волосы были завиты мелкими кудряшками.
Слово взял прокурор:
— Ваша честь…
Ева-судья благосклонно кивнула.
— У меня есть неопровержимый аргумент. Прошу принять во внимание, что он черт.
Ева-стенографистка быстро застучала пальцами по клавишам старомодной печатной машинки. В конце строчки послышался громкий «дзинь».
Сама же Ева по своим ощущениям пребывала в этом зале суда где-то под потолком. Ее тело стало легким, как перышко. Она парила и наблюдала.
Ева-прокурор продолжила:
— Прошу приобщить к делу доказательства: рога и хвост. А также он, — прокурор кивнула на Варфоломея, — сам признался, что он черт.
Евы-присяжные зашептали, заерзали на своих местах.
Ева-судья не преминула постучать молотком:
— Тишина, тишина в зале суда!
Ева, парящая под потолком, только слегка удивилась, что молоток был для отбивания мяса. У нее в верхнем ящике правого кухонного шкафчика хранился точно такой же.
— Слово предоставляется защитнику.
Ева-адвокат поднялась со своего места, игриво подмигнула подсудимому черту и подошла к Евам-присяжным.
Она облокотилась на бордюр, который отделял зал суда, и вкрадчиво произнесла:
— Ну рога, ну хвост. И что? Ну черт… Я даже отрицать не буду.
— Ага! Прошу занести в протокол! Даже защитник этого не отрицает! — взвилась прокурор, так что судье пришлось вновь пустить свой молоток в дело.
— Девочки, — Ева-адвокат снова повернулась к Евам-присяжным, — секс с ним — потрясающий.
У стенографистки очки съехали на кончик носа.
Ева, парящая под потолком, кивнула.
— Это мой первый аргумент. И вот вам второй: потрясающий секс, которого у нас с вами не было… напомните, коллега, как давно?
Она с торжеством повернулась к прокурору.
— Это грязный прием.
И снова к присяжным:
— И, кстати, хвост… очень даже. А в нужный момент — так вообще.
Евы-присяжные согласно закивали.
— И потом… Рога, хвост… не такие уж существенные недостатки для мужчины. Черт, не черт… Лишь бы человек был хороший! Что тут думать, надо брать от жизни все. Попался лимон — сделай лимонад. Попался черт — сделай…
Ева не узнала, чем закончилась проникновенная речь, но и так поняла, что все Евы-присяжные проголосовали единогласно. За Варфоломея. Еву закружило, потащило наверх, она летела прочь из зала суда… И проснулась от того, что упала с кровати. Оказалось, продрыхла до утра.
— Ну и бред. Приснится же такое…
Ева потерла лоб и болезненно сощурилась. Несмотря на то что небо было завешено тучами и свет в окно лился довольно тусклый, он нестерпимо резал глаза. Понадобилось время, чтобы привыкнуть к освещению, словно она только что вышла из темного подвала.
Ева осмотрелась. Обстановка выглядела не совсем привычно. Кровать и комод, конечно, остались прежними, но вокруг появилось нечто вроде неонового свечения. Квартира приобрела футуристический вид. Она потерла глаза — все вернулось в норму.
— Ой-ей-ей, — сказала Ева и, чтобы окончательно прийти в норму, решила порадовать себя завтраком в кафе. Небольшое буржуйство в виде яиц пашот с голландским соусом или что-нибудь такое… Сложносочиненное и не ежедневное.
Еще одна причина сбежать из дома — Варфоломей. Ева запретила себе думать про зарождающиеся отношения с чертом. Даже после заседания «суда» она немного боялась, что черт может нагрянуть внезапно. Нужно было свыкнуться с мыслью.
Быстро собравшись, Ева отправилась в «СтарЛайт». Красные диванчики, неограниченное количество кофе, легкая музыка, да и вся атмосфера всегда действовали на нее умиротворяюще.
Она как раз делала заказ, когда краем глаза заметила, что голова мужчины за соседним столиком начала светиться зеленым. Свет получался мягким, рассеянным, как от лампы с зеленым абажуром. Ева моргнула, и голова снова стала нормальной, с небольшой аккуратной лысинкой на затылке.
Официантка принесла завтрак, ослепительно улыбаясь. То есть ее улыбка светилась в прямом смысле, Ева отчетливо это видела.
«И все равно нужно завтракать», — решила она и принялась за еду.
Но больше зрение не выкидывало никаких шуток.
Как и любая женщина, Ева была склонна к изображению всяких ужасов. С аппетитом жуя булочку с лососем, она представляла, как ее упаковывают в белую смирительную рубашку и отвозят в комнату с мягкими стенами, вздумай она рассказать кому-то о том, что люди вокруг «отсвечивают». Еще Ева представила, что кот Григорий останется сиротой, и вздохнула. И тут же, будучи неисправимой оптимисткой, решила, что «пройдет само».
Так как Ева была еще и ответственной, пообещала себе сходить к офтальмологу. Проверить зрение никогда не помешает. А экспресс-проверку зрения делают в торговом центре… Значит, можно пошататься по магазинам.
Ради интереса Ева поискала в Интернете «свидание с чертом» и «если твой парень — черт», но всезнающие «Яндекс» с «Гуглом» не выдали ничего толкового. Правда, зрение Ева проверила. Оно оказалось двестипроцентным. Она видела так четко, как никогда в жизни, и могла с легкостью прочитать самую нижнюю строчку.
Это была хорошая новость. Но, как известно, новостей обычно бывает две. Уже по дороге домой Ева почувствовала себя плохо: ее начал бить озноб, лоб горел огнем. Поэтому, когда градусник показал температуру тридцать девять, все сложилось. Эти цветные пятна перед глазами, решила Ева, были вестниками гриппа.
Она легла в постель, обложившись котом, чаем и книгой. Но читать не получалось. Строчки прыгали, буквы разбегались в разные стороны. Комната начала покачиваться и кружиться.
Ева решила поспать… чтобы прийти в себя, но подушка под щекой становилась неприятно горячей, и ее приходилось постоянно переворачивать. Было то жарко, то холодно под одеялом, она постоянно ворочалась, пока Григорий не лег ей на грудь и не заурчал. Тогда Ева затихла. Снова снилась какая-то чертовня: в комнату вошел Варфоломей.
— Я звонил. Извини, что зашел вот так, нарушая ваши местные законы, кажется, законы физики. Решил проверить. У тебя из-под двери… хм-м…
Он нахмурился и положил ладонь Еве на лоб. Ей понравилось ощущение, его ладонь была приятно прохладной. Она хихикнула.
— Привет, нарушитель законов физики, — сказала Ева. — А что у меня из-под двери?
— Да энергия хлещет. Ты бы поосторожнее, — сказал Варфоломей. — С магией лучше не шутить.
— Ага, — согласилась Ева. — Ты весь пылаешь, как будто вокруг тебя огонь и он закручивается такими вихрями… вж-ж-ж…
Она махнула рукой, показывая, как именно идут завихрения.
— Что-то с тобой не так.
— Хорошо, что ты пришел, — сказала Ева и повернулась набок, — хороший сон.
— Эй, — Варфоломей потряс ее за плечо. — Чем тебе помочь-то?
— Хочу борща, — сказала Ева и поплотнее завернулась в одеяло. Наконец-то стало тепло.
— Что такое борщ?
— В телефоне… в заметках… рецепт, — с трудом и несколько бессвязно пробормотала Ева, проваливаясь в уютную черноту сна без сновидений.
Она села в кровати. Чувствовала себя превосходно. Не было никакой усталости, голова оставалась ясной. Горло и нос — в полном порядке. Ева принюхалась. В квартире пахло борщом. Умопомрачительно.
— Гриша, — позвала она кота. — Ты что, борщ варишь?
Кот проигнорировал зов.
Ева скрутила волосы в узел, в очередной раз удивившись новому цвету. Вот еще одна загадка, которая не давала покоя. Встав и оглядевшись, порадовалась: никаких цветных пятен, неоновых всполохов, подозрительных свечений — все стандартно и привычно. Выглянула в окно — мир был до скуки нормальным.
Дух борща дурманил, нестерпимо захотелось есть. Ева подумала о том, что сможет выжать из своего холодильника. Кухня притягивала, как магнит.
— Интересно, и чего это ты не идешь, когда зову? — сказала она Григорию, который нашелся в коридоре. Кот сидел и немигающим взглядом смотрел в угол. Причем пребывал, судя по его виду, в режиме «охота». Даже уши топорщились хищным образом.