– Что решили с этими? – она зло кивнула на распростёртые тела.
– С ними? – Кирилл недоумённо оглянулся вслед кивку Розы. – А что с ними, они уже своё получили. Сейчас мы своё тоже возьмем, и свалим. – Пацаны шустро обыскивали одежду насильников, извлекая отовсюду всё, что могло иметь ценность.
– Кирилл, у этого гайка не снимается, – Марик, уже отошедший от полученного удара, показал Кириллу на руку гундосого. На среднем пальце у самого основания прикипел массивный перстень-печатка.
– Ломай, – буднично сказал Кирилл, и сухой треск ломаемого пальца вызвал глухой короткий стон.
Роза что-то пробормотала. Кирилл не разобрал, по-видимому, цыганка говорила на родном языке.
– Что не так? – развёл он руками. – Что? Они заработали своё. А мы берём добычу, законно.
– А, да нет, я о своём. Вы молодцы. Они заслужили полученное. Но этого мало, кости срастутся, а ума не прибавится. Это – ваша добыча. А моя месть будет потом. – От девушки полыхнуло осязаемой тёмной волной, и Кирилл снова ощутил топот мурашек, шустро пробежавших по телу.
– Что, – он облизнул пересохшие губы, глядя в чёрные глаза и вспоминая рассказы цыганёнка. – Что ты хочешь с ними сделать? Убить?
– Убить? – Роза рассмеялась, но её смех в заброшенном парке прозвучал зловеще. – Не-е-ет, смерть – это легко, молодой волчонок. Смерть – это избавление, а не наказание. Они будут жить, но не будут иметь радости от этого. Такова моя месть. – Она горделиво вскинула голову.
Тем временем пацанята уже закончили тормошить тела. Судя по весёлым лицам, нашлось немало. Что ж, добыча с боя вдвойне приятна.
– Всё? – Кирилл обвёл товарищей взглядом, получил утвердительные кивки и вскинул руку. Ребята затихли, ожидая команду.
– Так, значит всё. Знатно. – Он улыбнулся и кивнул пацану, до сих пор сплёвывающему кровь с разбитых губ. – Зубы все целы? Нет? Чёрт… Всё ищем Тёмкин зуб. Если эти уроды заяву напишут, здесь потом менты всё перероют, сами знаете. Быстро, ищем зуб, мои маленькие зубные феи.
Детдомовцы расхохотались и рассыпались по земле, ползая на карачках.
А Роза подошла к телам и присела рядом. Перевернула вверх лицом, Кирилл удивился тому, как легко она это сделала. Положила на лоб каждому ладонь и что-то тихо, но страстно зашептала. Кирилл ощутил, как из ниоткуда навалилось ощущение мороза, обрушившегося на тела насильников. До него долетало лишь ощущение. А шёпот Розы перетек в гортанный говор, её качало из стороны в сторону невидимым ветром. Наговор резко оборвался, она встала, провела руками над каждым телом, гибким собирающим жестом, словно забирая что-то. И ощущение мороза пропало.
– Страшно? – Роза подошла к Кириллу вплотную и заглянула ему в глаза. У самой же в глазах плясало что-то, то ли безумное, то ли весёлое. А может – сразу и тот и то. – Ты не бойся. Я у них забрала их мужское. Совсем забрала. Жить будут, а зачем – вопрос. Больше ни к кому не пристанут! – Она зло рассмеялась.
Потом резким движением прижалась к Кириллу и крепко поцеловала в губы. Не по-сестрински, и не по-матерински. Кирилла обожгла горячая волна, исходящая откуда-то изнутри, мысли спутались…
А Роза отпрянула и засмеялась легко.
– Спасибо тебе, парень. И ребятам твоим спасибо. А за поцелуй прости, мне нужно было тёплое что-то, настоящее. Да и запомнишь Розу, не целованный ведь. Чувствую так – нецелованный, ай, как интересно. Знаешь, ты – настоящий, и кровь в тебе правильная.
Ошарашенный Кирилл не знал что ответить. Цыганка расхохоталась и махнула рукой в сторону аллеи.
– Пойдём?
На аллее, само собой никого не было, вечер уже перетёк в ночь, и фонари еле-еле разгоняли сгустившийся мрак.
Стайка пацанов стояла перед цыганкой, благодарящей их за спасение. Она что-то долго говорила, подходя к каждому и прикасаясь к их лицам. Что-то на родном языке, по-видимому, призывая своих богов. А в конце подошла к Кириллу.
– А тебе, юный волк, я обещаю, что помогу, если возникнет в том нужда у тебя. Не золотом, не клинком… Словом правильным. Словом верным. Словом страшным.
Роза расстегнула ожерелье и сняла с низки монетку. Вложила в ладонь Кириллу, сжала крепко, и прошептала.
– А это храни. Всегда храни. Носи, и будет тебе счастье.
Кирилл сжал кулак, помолчал, а потом всё-таки спросил:
– А тебе ведь не помогло.
Роза улыбнулась.
– Разве? Мы здесь, они там. Ещё как помогло, волк.
– Почему ты упорно называешь меня волком?
– Так кровь в тебе волчья, ярая. Вижу так. И сила в тебе есть, да вот только что даст она тебе – не вижу, закрыто от меня.
Роза цыкнула, потирая разбитую скулу.
– Проводите меня? Защита у меня есть, да… – она усмехнулась. – Но с вами надежнее будет.
И направилась на выход из парка, натягивая на ходу свитер Кирилла. Как и когда она его взяла – он так и не понял. Просто свитер вдруг оказался у неё в руках.
Они проводили цыганку до дороги и усадили в такси, в котором она и уехала навсегда. Больше Кирилл её не встречал. Пару раз он вспоминал данное Розой обещание, попав в жёсткие переделки, помощь цыган в которых совсем не помешала бы. Но, каждый раз сумел вывернуться сам.
Он узнал, кто она. Гадалка. Ведунья. И связываться с Видящей он не хотел, слишком изменился к тому времени.
Кайзер встряхнулся, приводя чувства в порядок. Воспоминания удивили свежестью и ясностью. Он даже не знал, что так чётко помнит тот вечер. Потёр ладонь, в которой всплыло ощущение монетки. Сжал кулак, вылез из машины и двинулся к зданию.
Грай провожал товарища взглядом, понимая, что сейчас Кирилл ступает на давно оставленную территорию. В своё прошлое.
В той битве Серый не участвовал, отсиживая наказание на кухне, но знал все подробности. Произошедшее быстро раскатилось молвой среди детдомовцев, войдя в копилку избранных историй. Милиция пару раз совалась к ним – дело всё-таки получило огласку – но прицепиться ни к чему не смогла.
Те мужики оклемались, но лучше бы они и не жили. Мутные пустые глаза, вялые движения – живые мертвецы с опущенными плечами и руками. Пацаны обходили их стороной, встречая на улице. Но вины за собой никто не держал – такова жизнь, каждый наматывал себе карму сам, каждым поступком и желанием.
Глава 12
Кирилл остановился на мгновение перед дверью, вздохнул и вошёл. И попал, как он понял, в приёмную.
Как и ожидалось, внутри оказалось несколько сумрачно. Полумрак расцвечивало неровными языками пламени, пляшущего в настенных светильниках. Стены облекали плотные портьеры непонятного в этом свете оттенка – то ли чёрные, то ли фиолетовые. Серебряные звёздочки на драпировке добавляли антуража, но Кирилл при виде их ухмыльнулся, слишком уж кукольно всё это выглядело. Огляделся, решая, что делать – ждать, или пройти дальше, и решил не ждать.
Но пройти не успел, из дальнего прохода вышла Роза. Правда, в этой уже немолодой, слегка располневшей женщине узнать спасённую некогда юную ведунью смог бы не каждый.
Она изменилась. И изменилась во многом, приобретя с возрастом полагающуюся печать прожитых лет и мудрость пережитого. От женщины пахло Силой. И эта Сила катилась перед цыганкой, как ветер гуляет по опавшей листве, вздымая её в воздух – не из желания, а просто потому, что он таков.
Лицо Розы утратило мягкость юности, высокие некогда скулы раздались, изменив озорную красоту на тяжёлое великолепие зрелости. Утратив молодость – красоту Роза не потеряла.
Фигуру цыганки укрывала тога, тяжёлыми складками ниспадающая до самого пола. Волосы украшал обруч с небольшим камнем, похожим на куриное яйцо. Унизанные кольцами и перстнями пальцы спокойно перебирали чётки из чего-то с янтарным отблеском – может, это и был янтарь, Кирилл не смог различить.
Он уже хотел представиться, но цыганка, вперила в него тяжёлый взгляд чёрных глаз, всматриваясь во что-то невидимое. И обводя его взглядом, вздрогнула. Изобразила какой-то пасс руками, словно отводя нечто невидимое, кивнула и приглашающее поманила рукой, исчезнув затем в проходе.
Когда Кирилл вошёл, она уже сидела за столом напротив входа, лицом к нему. Руки её покоились на столешнице, невозмутимый взгляд приветствовал, не задавая вопросов.
В воздухе висел аромат пряностей, расслабляющий и ободряющий.
Кирилл оглянулся, не увидев ничего – ни дивана, ни кушетки – направился к столу, у которого стояло плетёное кресло. Но был остановлен взмахом руки.
– Зачем пришёл? – голос у Розы тоже изменился. Налился тяжестью и тонами, словно каждый год добавил маленький, но ощутимый штришок.
– За словом нужным. – Ответ пришёл сам собой. Кирилл даже не успел понять, что произносит, как сказанные слова повисли в воздухе осязаемым облаком.
И облачко это втянулось в руку цыганки, снова сделавшей какой-то сложный пасс. Роза пошевелила пальцами, словно скатывая с них что-то в шарик, поднесла к глазам и стала рассматривать с интересом. Потом отбросила это нечто за спину и отряхнула руки.
– Ну, здравствуй, Волк. Проходи, что ли.
Кирилл не заставил себя ждать. Широко шагнул и уселся в предложенное хозяйкой кресло, сразу принимая удобную позу – не внаглую, а как подобает гостю – мягко и с достоинством.
– Здравствуй, Роза. – Он склонил голову, выказывая вежливость и уважение. – Узнала?
– Да как не узнать-то. Волчья кровь ярко горит, я же тебе говорила. А твоя ещё и силой напитана. Вот только, не та она теперь, другая.
Цыганка ткнула пальцем в его правое плечо и продолжила:
– Это вот. Гадость! Откуда?
Кирилл усмехнулся тяжело:
– Да всё оттуда, Роза. Всё оттуда. Из жизни нашей. Ходил где не надо, спасал, кого ни попадя. А потом так получилось.
– А монета моя, не вижу, где?
– Монета? Себя я и сам всегда мог уберечь, а вот другие… – Кирилл замолчал, переводя дыхание. – Подарил я защиту твою дорогому человеку. Вот только не помогло. Не помогло…
В памяти взвился костёр из прошлого, и Кирилл усилием воли загнал воспоминание назад. Но Роза уловила отсверк былого в его глазах.