Я закрыла глаза, стараясь повторить то ощущение, когда один кровоток на двоих, одно дыхание, даже отголоски скручивающей все нутро боли… Ничего не было. Я обеспокоенно приподнялась, заглянула в лицо Роговцева. На меня с нежностью смотрел карий глаз почти совсем без ресниц — не успели еще отрасти. Ярослав встал, пошел к двери.
— Ну, вылечила, теперь поговорите тут сами.
— Гады! — я рванулась с кровати. Роман перехватил меня поперек туловища.
— Настя, ее тоже заставили. У нее парень есть — человек, какой-то англичанин. Она на тяжелом роке помешана, а он известный артист. Он бы ей сделал ребенка, и мы бы развелись. Даже не жили бы рядом. Ты бы все знала, — выпалил он на одном дыхании, заглядывая в мои глаза, прижав к постели. Я дернулась, вцепилась зубами в узел. В дверь заглянул Ярослав, поинтересовался:
— Успел? Хорошо. А то бы она тебя по стеночке размазала. Чуть что — оборот. У меня сначала тоже так…
— Успел… Настенька, не надо. Не грызи, я потом сам распутаю.
— Ничего, пусть грызет. Я крепко завязал. Только ты смотри… я, когда первые разы…
— Выйди! Настенька, я не собирался с ней спать, я вас познакомлю — и с Ладой, и с ее парнем…
— Дебильное имя для тигры, — прорычала я.
— Да она сама его ненавидит! У нее псевдоним — Аврора.
— Дебильн…
— Настенька! Я обещал тебе решить все и я решил. Договорился свадьбу отложить на год. У того придурка гастроли и он ни в какую сразу на ребенка не соглашался, ничем не купить было. Но теперь это не актуально.
— Ты тогда смотрел на меня, как на пустое место, — заплакала я.
— Да ты скажи спасибо, что отцу стало плохо! А то я тебя прямо там убил бы! Ты ничего не сказала мне, как будто я чужой! У меня в глазах от злости помутилось. Как ты могла вообще?! Проверяла?! Как какую-то сволочь последнюю, которой верить нельзя?! После того, что у нас было?!
Теперь он потянулся к узлу, дергая его и мою руку. Я затихла, закрыв глаза, только слезы текли. Руку дергать перестали. Теплые губы собирали слезинки с моих щек, пройдясь по всему лицу. Добрались до рта…
— Настенька, встаем. Давай-давай. Нас ждут там. Я же не смогу оторваться от тебя… Я соскучился… намучился… исстрадался весь. Пошли.
Нас, по-прежнему связанных, ожидали в гостиной. Ярослав молча подошел и размотал повязку. Роман повернулся подтолкнуть меня к дивану, и его повело на меня. Он пошатнулся и тяжело оперся на мое плечо.
— Что-то меня еще водит. Садимся.
— А чего ж ты тогда ничего не…
— Ты сама еле живая, в синяках вся. В синяках… — Он вопросительно смотрел на меня.
— Я… голая свалилась на Славку, а он спал. Испугался, отбиваться стал. Потом понял, что это я, извинялся, конечно.
— Голая?
— Холодная, как лягуха. Я ей сразу футболку свою дал, чтобы не отсвечивала, — непринужденно объяснял Святослав, — орала на меня еще… Хотя сама явилась даже без…
— А вы ужинали? — вспомнила я про блинчики с мясом.
— Ты издеваешься? — возмутился Юра, — я полчаса назад только помылся с дороги. Пахло вкусно. Тащи. Только переоденься, пожалуйста.
— Ладно. — Я сегодня буду очень сговорчивой и послушной — накосячила сверх всякой меры. Мужики вымотаны до предела и все благодаря мне. Заговорщики… надо же — и Святослав поучаствовал. Это хорошо, это очень хорошо. Он не в обиде на меня и мы останемся теперь друзьями, настоящими друзьями. Ведь его непринужденное, с юмором, общение со мной сейчас не бравада? Нет, конечно. И Роман… мой Львович чуть не погиб… Что я сейчас чувствую, когда он все объяснил? Ничего не чувствую. Мне просто хорошо, так хорошо и легко на душе… мы еще потом поговорим — подробнее, выясним все спорные моменты. Я извинюсь за свое тупое упрямство. Он — за то, что не рассказал мне сразу все о своих планах по решению вопроса с тигрой — боялся, что не пойму? Правильно боялся. Но не сейчас, сейчас я просто буду наслаждаться этим миром в душе, этим тихим счастьем, заполнившим всю меня.
Сбегала и переоделась в шорты и майку. Постояла минуту, раздумывая, что делать с волосами? Много унесло водой, но сейчас длина тоже была серьезной — до пола. Уцелело все, что не было тогда в воде. С такими длинными мне не справиться, да и не нужно их столько — половину потом обрежу. Забрала наскоро в косу и побежала на кухню. Выложила блины на блюдо, отправила в микроволновку, собрала на стол все, что оставалось съестного в холодильнике, тонко резала сало и хлеб. На мой живот легли теплые руки, на плечо — подбородок. Руки ласково погладили живот.
— Точно нечем шантажировать?
— Точно, — ответила виновато, — ребята, готово! Подтягивайтесь!
Когда мужики немного насытились, я рискнула спросить:
— А что с тем диверсантом? Поймали?
— А что его ловить? Сам выполз на берег.
— И что вы с ним сделали?
— Объяснили, что девушка замужем и отпустили.
Я оглядела всех с сомнением: — Да ладно. Просто так вот взяли и отпустили?
— Его Роман так придавил, что понятно было, кто муж. И потом, кто-то же должен передать остальным, объяснить, чтобы больше не лезли?
— А они и правда могли сделать меня королевой?
Они переглянулись, и Роман неохотно подтвердил: — Могли. И сделали бы. Но ты совсем ничего не знаешь о том, как можно манипулировать неискушенным, неопытным человеком. Ты была бы марионеткой, тебя использовали бы, а ты бы и не догадывалась. Это добровольное рабство, Настя.
— Что будем делать с Настей? — спросил Юра.
— А что со мной делать? — удивилась я.
— То, что с ней делается, Роман. Откуда этот хвост, волосы? Твои могут помочь, объяснить что-то, научить, подстраховать при случае?
— Сейчас — нет. Я ушел… Ушел совсем, сейчас сам по себе. Законы и правда нужно менять. С отцом тоже… за тот обман. Если бы она была человеком — погибла бы. Он шел на это сознательно. Так что теперь все нужно начинать с нуля. Вся надежда на то золото. Но без связей, без денег, без положения чтобы что-то сделать… это годы, — в его голосе была горечь, в несчастном единственном глазу — печаль. На душе потеплело, я спросила осторожно:
— Ты правда не воспринимаешь меня, как инструмент для достижения цели?
Роман непонимающе смотрел на меня. Я подтянула свой стул вплотную к нему, прислонилась. Его руки сразу сграбастали, прижали меня к себе.
— Ты действительно забыл, что у тебя есть я? Все твои по стойке «смирно» станут, когда я хвост покажу…
В груди шевельнулось непонятное, но неприятное ощущение, меня передернуло. Продолжила:
— Нет, извини — только защищаясь или защищая семью. Это тяжело… морально тяжело. Вам не понять, вы выросли с пониманием своей инакости, или того, что это нормально, а я чувствую себя… мутантом каким-то, выродком. И змей боялась всегда… Ну, тогда просто расскажешь им, что я так могу. А если у нас родится дочка, так вообще… А зачем я умею золото таскать, просто так, по-твоему? Это же чтобы тебе помочь с добычей. А ты Лес защитишь, что-то еще сделаешь. Смысл-то весь в этом? Или в чем тогда? Если во мне после обряда проснулась капля вашей крови откуда-то издалека? Если Лес подтолкнул ко всему этому? Мы не знаем сейчас точно — почему все и как, и я думаю — не узнаем никогда. Ты просто делай, как задумал — твои действия одобрили, понятно же. Кто там из них — Лес, Бог, планета, всемирный разум? И тебя сделали таким, как мне нравится — некрасивым и небогатым, — я лукаво улыбнулась.
Мужики хмыкнули, зашевелились. Роман расстроено провел рукой по лицу, по голове.
— Дурочка, это уже перебор. Что — совсем некрасивый?
— Пока совсем. Потом, конечно, волосы отрастут, шрамы сойдут… Но у нас будут красивые девочки! А вообще — пока жить есть где, деньги на первое время — тоже. Будешь потихоньку все оформлять. Только я думаю, что Лев раньше приползет. Сам думай — прощать или нет, все же отец… тебя спасал. Выживем… А меня Ярослав всему научит. Мы ему за это сосватаем якутяночку, да, братик?
— Через год, — отвернулся смущенно Ярослав, — младшую.
— Так ты ездил? — поразилась я, — а что ж Мышке не сказал?
— Суеты не хотел. Старшая мне не понравилась — слишком норовистая, а Сардана славная, тихая. Мы договорились с ней, что как ей восемнадцать стукнет — я тут как тут.
— Здорово… — зевнула я, — а можно я потом уберу и помою? Сил никаких нет. Почти утро уже. А вечером наши приедут.
Все согласились. Мы потихоньку рассредоточились по дому. Я выключила свет в своей спальне и прильнула к Роману. Он прижал меня к себе и его руки поползли по моему телу. Я сонно пробормотала, отстраняясь и стаскивая шорты:
— Сегодня просто спим. Я тоже очень соскучилась, поэтому обнимаемся. А больше ни на что сил нет. Завтра, ладно?
— Ладно… жена. Распишемся скорее, хорошо? Какие волосы, Настенька, какая дивная красота… Он уткнулся носом в пышную золотую массу. Подхватил меня на руки и уложил в кровать спать. Потом прошептал, прижимая к себе:
— Я влюбился в тебя окончательно и бесповоротно тогда — в буран. Когда ты в Мышкином платье и шерстяных носках суетилась в избе. Теплую воду наливала умываться, полотенце давала, в печи ухватом орудовала. Как во сне был, как в раю. От нежности в глазах туманилось… А помнишь, ты говорила, что золотые волосы тяжелые? Так как?
— У Золотой Волос они были четыре сажени, но она их веса не чувствовала. Потяжелели только один раз — когда жених на другую засмотрелся однажды, — пробормотала я, засыпая, — а пока любил — они все легче становились… и длиннее… все дело в его любви. Я не чувствую их веса…
Послесловие
Книга окончена. Буду рада, если вы отметите ее звездочкой — Мне нравится, не давая затеряться на задворках сайта. Новая история о леших, оборотнях, поисках кладов, норовистой лешинке-якутяночке и истории любви Ромки из «Серебряных слез» называется «Волчица с Рдейских болот»- моя любимая книга.
Если вам понравилась книга «Потомок древних королей», то приглашаю почитать новую историю из цикла «Мир Дарины». Она называется