— Как?
— Да она сняла с головы шарфик — и завернула в него свою находку! Конечно, заворачивать украденную вещь в свой шарф крайне неосмотрительно… Но подумайте, это ведь вполне естественный — и такой женский! — поступок. Я и предположил, что именно так и было все сделано тогда… Непрофессионально. Спонтанно. По-женски…
— Но как ей удалось найти идола?
— Люди Тучкова перерыли раскоп, но идола нашли не они. Очевидно, идол нашелся, когда сняли дерн для нового раскопа. Дерн просматривать ведь очень трудно… Вы забыли, что у Арсения Павловича нет металлоискателя? Возможно, поэтому идол попал в отвал. А Китаева очень аккуратная — достаточно взглянуть, как она тщательно перебирает землю на раскопе. Конечно, не укради она истуканчика, потом Корридов все равно достал бы металлоискатель и проверил отвал. Он бы это сделал, и идол от него бы не ушел. Но так вышло, что он достался Китаевой… Вера Максимовна нашла истукана — и бес ее попутал.
— Она решила не отдавать идола Тучкову?
— Да, решила вести свою игру. Найдя идола, она, очевидно, еле успела тогда спрятать его в дупло дерева на берегу Мутенки…
— Вот птицы отчего раскричались!
— Конец длинного шарфика зацепился за ветку… И тут появляетесь вы со своим фотоаппаратом. Да еще хотите вместе с птичкой сфотографировать тайник.
— И она схватила первый попавшийся камень и треснула меня по голове?
— Да. Пока вы были без сознания, Китаева успела перепрятать идола. К ее счастью, очнувшись, вы почти ничего не могли вспомнить.
— Вот оно что…
— Но всю эту цепь событий я реконструировал, конечно, позже. А сначала я только подумал: а не спрятан ли красивый шелковый шарфик вместе с идолом?
— И с тех пор вы уже вовсю подозревали, что именно Вера Китаева — человек Тучкова?
— Погодите… Потом, как вы знаете, нашелся рюкзак Нейланда…
— Странно, если она убила Яшу из-за его записной книжки, то почему не уничтожила и даже не спрятала ее хорошенько? Почему бросила неподалеку от палаток?
— Не бросила, а подбросила. Теперь, имея заключение экспертизы, я точно знаю, что рюкзак она подбросила, предварительно удалив из записной книжки Нейланда компрометирующие опасные страницы.
— Вот как?
— Видите ли… Я с самого начала думал, что Нейланд случайно попал в колесо событий, его не касающихся, что его просто затянуло, как в мясорубку… Что его смерть случайно связана с действиями людей Тучкова… И преступное намерение похитить идола к Яше имеет косвенное отношение. Возможно, он просто «слишком много знал», думал я.
Я сразу предположил, что некоторые листы в записной книжке удалены. Чего только не было в этой книжке… Одного там только не было — компрометирующих сведений, из-за которых кто-то мог бы владельца этой книжки убрать. Именно это и было странно.
— А номер «Хаммера»?
— Этот номер я, кстати, несколько раньше уже выяснил. В Корыстове! Джип туда заезжал — и бдительные огородники его запомнили. Китаеву, я думаю, не слишком смущало, что я узнаю из записной книжки Нейланда номер «Хаммера». Она, не без оснований, предполагала, что я все равно его выясню. И это ее даже устраивало…
— Но как же она не побоялась, что вы заметите удаление листов?
— Надо сказать, это было проделано очень аккуратно. Чтобы доказать, понадобилась экспертиза. К тому же ей так хотелось, чтобы я нашел эту записную книжку.
— Почему?
— Яшины фантазии о мраморной богине, о которых в книжке так много написано, были, на ее взгляд, очень кстати. Если молодого человека сгубила Венера… То разве это преступление?
— Неужели она надеялась, что вы и в это поверите?
— Она надеялась, что мне придется проверять все, что связано с версией «Нейланд — мраморная богиня — коллекция Неведомских». И это займет немало времени. Ей очень нужно было протянуть время. Я даже предположил, что это Китаева положила в подкинутый рюкзак тот мраморный обломок. Взяла из Мширского музея, где тот хранился в запасниках. Я это даже проверил. Однако мрамор, возможно, и правда имеет отношение к коллекции Неведомских… Очевидно, Яша, случайно бродя по лесу, наткнулся на обломок мраморной статуи, возможно, действительно «вырытой» и разбросанной ураганом. К тому времени он уже наслушался рассказов о Купели Венеры, о коллекции Неведомских, о странных увлечениях графов и любви гвардейского офицера к мраморной статуе. Побывал в бывшей усадьбе Неведомских… А дальше все довершило его больное воображение. Его больной психике достаточно было небольшого толчка. Находка мрамора совпала с чтением «Венеры Илльской».
— И все?
— И все.
Кленский только покачал головой.
— Вы не согласны, Владислав Сергеевич?
— А я? Неужели мне все только примерещилось? Нет, какой-то морок напал на нас с беднягой Нейландом… И что означал Яшин внезапный отъезд, похожий на бегство?
— Вы опять со своей версией о могучих мраморных объятиях? — Дамиан усмехнулся. — Помните тот мрачный дом? Так вот, как выяснилось, живет в нем обыкновенная семья. Женщина… Правда, несколько странная. В деревне о ней говорят: «с приветом» — слишком любит гулять в лесу. Мужчина… Немного мрачноват! Что вполне объяснимо при такой кокетливой жене, гуляющей по лесу. Их рыжеволосый ребенок играет с самодельным луком. Женщина действительно очень красивая…
— И похожа на богиню.
— Надеюсь, вы не думаете, что мраморная Венера все-таки снизошла до гвардейского офицера или кто-то из графов согрешил с дриадой, а потомки этой любви до сих пор обитают в мширских лесах?
Вместо ответа Кленский потупился, глядя куда-то вниз и в сторону. Примерно так же делал сенбернар Иннокентий, когда хозяин предлагал ему заняться чем-то, что не совпадало с его собственными намерениями. Не отказывался грубо, но вежливо уклонялся.
Кленский не стал спорить с Дамианом…
Однако у Владислава Сергеевича было свое мнение насчет сверхъестественных, случившихся с ним происшествий. Но он более не собирался никому его высказывать. Никогда и никому.
Состояло же это весьма оригинальное и не поддающееся рационалистическому анализу мнение в том, что… Люди, увы, по-прежнему всего лишь игрушки в руках по-прежнему сильных языческих богов.
После того урагана Кленский больше не видел Виту. Вита-дриада как появилась, так и исчезла. Слилась с зеленой шелестящей ивой… Ей это ничего не стоило. И Кленский уже знал, как это происходит.
И что-то подсказывало ему, что больше Вита-дриада не появится.
— Впрочем, оставим Яшины фантазии о мраморной богине, — продолжал Филонов. — На некоторое время — и вы тоже в этом, Кленский, поучаствовали невольно! — они увели меня в сторону. Что было Вере Максимовне Китаевой весьма на руку… Покидать место преступления — хотя, конечно, более всего на свете ей хотелось именно этого! — она не собиралась. Это было бы слишком подозрительно. Присвоив идола, Китаева хотела уехать как все и вместе со всеми, по окончании сезона и работы экспедиции, чтобы не привлекать к себе внимания.
— Излишние предосторожности, — вздохнул Кленский. — Вряд ли бы мы насторожились…
— При чем тут вы! Если она кого и боялась, то, конечно, не вас.
— Тучкова?
Дамиан кивнул в знак согласия:
— Да… Хотя она, конечно, смелая женщина! А между тем, как я позже убедился, люди Тучкова все это время присматривали за работой экспедиции.
— За нами?
— И за вами — параллельно с Китаевой. И за ней самой тоже. Это принцип Тучкова — никому не доверяй и всех проверяй. Китаева была все-таки недостаточно знакома с этим кругом людей — и недооценила их.
— Но зачем они тогда — в тот первый раз — приезжали? Зачем Тучкову было светиться, обнаруживать себя, если у него был в экспедиции свой человек?
— Зондировал: нельзя ли напрямую договориться с Корридовым. Это ведь надежнее — без посредников. Однако его люди убедились, что Корридов ни за что не согласится ни на какие «предложения». Этот визит потом оказался прикрытием для Китаевой. Исчезновение Яши при таком раскладе сразу приписали гостям. Это была одна из версий — ребят на «Хаммере» до последнего подозревали в убийстве Нейланда. Вероятно даже, убив Нейланда, Китаева сама попросила Тучкова организовать этот визит. Подставила… Чтобы у нее появилась возможность, если начнется все-таки следствие, списать на «нехороших гостей» последующее похищение идола и смерть своего родственника.
— Родственника?
— Помните, я говорил, что у каждого есть подноготная? Из тех сведений, что удалось собрать нашим сотрудникам, представьте, выяснилось, что Китаева — дальняя родственница Нейланда.
— Что?!
— У нее было оформлено опекунство над несчастным душевнобольным молодым человеком. Именно с помощью Веры Максимовны он и попал в экспедицию.
— Но как им удалось сделать так, что никто об этом не догадался?
— Яша был с ней в ссоре и почти не разговаривал. А Китаева тем более не стремилась, по некоторым причинам, афишировать свои родственные отношения с ним.
— Но почему, зная особенности Яшиной памяти, она не воспротивилась его присутствию в экспедиции?
— Скорее всего, она совсем не подумала о том, что может попасться на этом. Ведь это роковая случайность, что он услышал ее телефонный разговор с Тучковым. К тому же… Правда, мне не хотелось бы заходить так далеко в своих подозрениях.
— То есть?
— Ошибкой было бы думать, что у Яши ничего нет, кроме его красивой записной книжечки.
— А что у него есть?
— У него есть, например, квартира.
— Ах вот что! И она досталась бы…
— Вот именно. Эта квартира по наследству, в случае смерти Яши, досталась бы Вере Максимовне. Но повторяю, мне не хотелось бы заходить так далеко в своих подозрениях и думать, что она задумала убийство Нейланда еще до того, как он стал для нее опасен.
— Ничего не понимаю… — вздохнул Кленский. — Китаева прожила такую добропорядочную жизнь! Комсомолка, спортсменка, красавица. Закончила университет. В советские времена сделала парткарьеру. Работала в городском музее, наставница молодежи города Мшира… Учила всех жить, следила за порядком… Обычный человек…