Из тьмы выходя,
В тьму погружаясь, блуждаю
Зыбкими тропами.
Освети же мне путь, далекая
Луна над горной вершиной.
Это стихотворение Идзуми Сикибу послала монаху Сёку (910-1007), основателю храма секты Тэндай Энкёдзи в Харима на горе Сёсясан.
Возможно, узнав о бедственном положении, в котором оказалась Идзуми Сикибу после смерти принца Ацумити, Фудзивара Митинага предложил ей поступить в услужение к его дочери, супруге императора Итидзё, императрице Сёси (988-1074). Впрочем, не исключено, что им двигала не столько жалость к ней, сколько желание украсить свиту своей дочери новой знаменитостью, ведь он давно уже с присущей ему взыскательностью подбирал для Сёси достойное окружение: среди ее придворных дам были все самые блестящие женщины того времени — Мурасаки Сикибу, Акадзомэ Эмон, Исэ-таю, можно даже сказать, что в ее доме возникло нечто вроде литературного салона. А о поэтическом даре Идзуми Сикибу Митинага был довольно высокого мнения, хотя и позволял себе подшучивать над ее любовными похождениями. (Известно, к примеру, что однажды, поддразнивая ее, он написал на ее веере: «веер распутницы» — «укарэмэ но ооги».)
Вряд ли Идзуми Сикибу приняла предложение Митинага с легкостью, она издавна была связана с семейством экс-императора Рэйдзэй, и не скончайся в одночасье принцы Тамэтака и Ацумити, она и дальше бы продолжала пользоваться покровительством этого семейства, отношения которого с Митинага складывались не лучшим образом.
Но оказавшись одна, Идзуми Сикибу вынуждена была принять помощь Митинага, тем более что вокруг него группировались все самые талантливые люди столицы, а она, несомненно, принадлежала к их числу. Так или иначе, в десятом месяце 1008 года кончился ее траур по принцу Ацумити, а весной 1009 года во время праздника Камо (четвертый месяц) Идзуми Сикибу вместе с дочерью, Косикибу-но найси, поступила в услужение к императрице Сёси. Известны стихи, которыми они с императрицей обменялись при этом:
Я впервые посетила государыню Дзётомонъин (Сёси. — Т. С.-Д.) во время праздника, и вот что она написала на листке мальвы…
Когда бы к тебе
Нити дум моих не тянулись,
Никогда б не расцвел
Цветок встречи, и ты б навсегда
Осталась за вервью запрета.
Вот что я ответила:
Когда я жила
Далеко, за вервью запрета,
Уже и тогда
Нити моих желаний
Неизменно тянулись к тебе.
Во вступлении к одному из ее стихотворений рассказывается о том, как прошел первый день ее службы:
Когда я впервые явилась в покои Государыни, она велела выйти ко мне даме по прозванию Таю (поэтесса Исэ-но таю. — Т. С.-Д.), дочери верховного служителя Сукэтика, и мы беседовали с ней, потом разошлись по своим покоям, и я отправила госпоже Таю такую песню:
Думы мои
Давно к тебе устремлялись,
И то, о чем я
Могла лишь мечтать, теперь,
Похоже, становится явью…
Ответ Исэ-таю:
Если бы я
К тебе не стремилась в думах,
Вряд ли и ты
Стала бы обо мне
Когда-нибудь помышлять…
Эти же два стихотворения есть и в «Собрании стихотворений Исэ-таю» с таким вступлением:
В тот вечер, когда Идзуми Сикибу впервые появилась в доме Государыни, та сказала мне: «Постарайся занять ее беседой». Мы проговорили всю ночь до самого рассвета, рассказывая друг другу обо всем, что волновало наши сердца в прошедшие годы, а на следующее утро я получила от нее такую песню…
За год до того, как Идзуми Сикибу поступила в услужение к императрице Сёси, у той наконец родился сын, принц Ацухира (будущий император Гоитидзё, 1008–1036, правил 1016–1036), и отец Сёси Фудзивара Митинага достиг вершины своей власти. Надо сказать, что Митинага был чрезвычайно образованным человеком, тонко чувствовал литературу и искусство и всегда старался поощрять и поддерживать тех, кто был к этому причастен. К тому времени, как Идзуми Сикибу стала придворной дамой, уже была написана часть «Повести о Гэндзи», ее автор, Мурасаки Сикибу, была в свите Сёси скорее всего с 1005–1007 года и по существу являлась чем-то вроде домашней учительницы юной императрицы. Возможно, не оказывай Митинага материальной поддержки писательницам своей эпохи, шедевры, созданные ими, так бы и канули в Лету, и мы никогда бы их не увидели.
Очевидно, Идзуми Сикибу постепенно утешилась и стала находить удовольствие в жизни при дворе. Она писала много стихов и, судя по всему, именно в эти годы написала свой «Дневник».
Вскоре после поступления на придворную службу Идзуми Сикибу познакомилась с домоуправителем Фудзивара Митинага Фудзивара Ясумаса и вступила с ним в брак. Когда это произошло, точно неизвестно, но поскольку Ясумаса поступил на службу в дом Митинага в 1010 году и оставался его домоуправителем до 1013 года, то скорее всего в этот промежуток времени.
Ясумаса был лет на двадцать старше Идзуми Сикибу, так что, очевидно, у него и до нее были жены и дети. Он был очень любим Митинага и пользовался его безграничным доверием. Еще он был известен своей смелостью.
Являясь домоуправителем Митинага, Ясумаса одновременно выполнял обязанности правителя сначала провинции Ямато, потом провинции Танго.
Тем временем в столице снова происходят перемены. В 1011 году умирает император Итидзё и на престол восходит император Сандзё (976-1017, правил 1011–1016), старший брат принцев Тамэтака и Ацумити. Здоровье нового государя, давно страдавшего от болезни глаз, оставляет желать лучшего, и через несколько лет он передает престол восьмилетнему императору Гоитидзё, сыну императрицы Сёси, сам же принимает постриг и через год умирает.
Предполагается, что Идзуми Сикибу ездила с мужем и в Ямато, и позже в Танго. Когда это было, не совсем ясно, согласно дневнику «Сёюки», Ясумаса был правителем Танго примерно в 1020–1023 годах, а в Ямато значительно раньше, во всяком случае в исторических записях «Фусорякки» (сочинение монаха Коэн (?—1169)) есть сведения, позволяющие предположить, что к 1017 году первый срок назначения Ясумаса в Ямато уже кончился. (Снова его посылают в эту провинцию в 1025 году, о чем есть запись в «Сёюки».)
В прозаическом вступлении к одному из стихотворений Идзуми Сикибу говорится о том, что, уезжая осенью (скорее всего 1020 года) с мужем в Танго, она на прощанье получила от Сёси в подарок шелковый веер, на котором была нарисована песчаная коса Ама-но хасидатэ, один из трех прославленных видов Японии, находящийся в провинции Танго; из вступления к другому стихотворению становится ясно, что, уезжая, она поручила свою дочь Косикибу заботам подруги, поэтессы Исэ-но таю, а еще одно вступление зафиксировало слова Митинага, который, подтрунивая, спросил ее: «И что же, значит, вы раздумали стать монахиней?»
Стихотворения, в то время написанные, позволяют сделать вывод, что жизнь в Танго не пришлась Идзуми Сикибу по душе. Муж надолго уезжал в столицу, и она тосковала в одиночестве. Есть основания предположить, что Митинага очень заботился о Ясумаса и о его карьере. Возможно, именно поэтому тот и вынужден был часто уезжать в столицу, оставляя жену одну в провинции.
Однажды, когда я была в Танго, правитель уехал в столицу и все не возвращался, а тем временем остался позади десятый день двенадцатой луны, шел густой снег…
Тот, которого жду,
Уехал, никак не вернется,
Как же тоскливо.
Лишь год вот-вот перевалит
Чрез вершину Большой горы…
А вот еще одно стихотворение:
Целыми днями
Тоскую, глядя, как волны
Бьют о берег Ёса.
Ах, если бы рядом был тот,
Кому думы поверить могла!
Позже Идзуми Сикибу ездила с Ясумаса в провинцию Ямато, а потом и в Сэтцу, куда он был назначен правителем уже в семидесятилетием возрасте.
Дочь Идзуми Сикибу, Косикибу-но найси, вместе с ней прислуживала императрице Сёси. Ее мужем был сначала сын Митинага, канцлер Норимити (997—1075), (от которого у нее был сын, впоследствии получивший известность как настоятель Дзёэн из Ковата), а потом Фудзивара Киннари, которому она родила сына и умерла родами. Это было в 1025 году, ей исполнилось тогда всего двадцать семь или двадцать восемь лет.
В стихотворном собрании Идзуми Сикибу есть немало стихов, запечатлевших ее скорбь по умершей дочери и тоску по внукам.
После того как этот мир покинула Косикибу, я отдала в монастырь свою любимую шкатулку, чтобы заплатить за чтение сутр…
«Тоскую, люблю» —
О, если б могла ты услышать
Мой отчаянный зов…
Бью в колокол снова и снова,
Не в силах забыть и на миг…
Прислуживая при дворе, Косикибу-но найси часто надевала парадное платье с узором из листьев хаги в каплях росы. Когда она покинула этот мир, государыня Дзётомонъин изволила попросить у меня это платье, и я преподнесла его ей, сопроводив такой песней…
Непрочна роса.
Но видишь — сверкает, как прежде,
На листьях хаги.
С чем же сравнить угасшую
В одно мгновение жизнь?
Похоже, что императрица Сёси разделяла горе Идзуми Сикибу, да и могло ли быть иначе, ведь Косикибу была женой ее брата, и ее дети приходились ей племянниками. Так или иначе, она ответила:
Могла ли я думать,
Что останется нам на память
Лишь эта роса
На рукавах. Ах, никогда
Им теперь не просохнуть…
Скорее всего после смерти дочери у Идзуми Сикибу снова возникло желание принять постриг, но она снова так и не сделала этого, хотя через год, в 1026 году, приняла постриг ее покровительница, императрица Сёси.