Он толкнул дверь и вошел.
Представшая перед ним картина прорвалась сквозь пивной туман, как удар мокрым полотенцем: голый орущий ребенок, кровь течет у него из носа. Сэнди держит его на руках - блузка вся в крови, глаза с удивлением и испугом обратились к вошедшему. Пеленка валяется на полу.
- Что тут творится? - медленно спросил Ройс.
- Ничего, Рой. Он просто...
- Ты ударила его, - сказал он без всякого выражения. - Он вертелся, не давал запеленать себя, и ты его ударила.
- Нет, - заторопилась она, - он перевернулся и стукнулся носом. Вот и все.
- Мне бы избить тебя в кровь...
- Рой, он просто стукнулся носом!..
Он дернул плечом.
- Что на обед?
- Гамбургеры. Они подгорели, - проговорила она заискивающе.
- Пусть он заткнется.
- Он не...
- Пусть он заткнется! - заорал Рой, и Рэнди, который уже начинал успокаиваться, заорал снова.
- Я дам ему бутылочку, - встала Сэнди.
- И дай мне ужин. - Он принялся стаскивать куртку. - Господи, что за кавардак! Чем ты занимаешься весь день - дерешься с Рэнди?
- Рой! - она, кажется, поразилась. Потом засмеялась. Бешеный взрыв на ребенка ушел куда-то в нереальное прошлое. Будто случился в одном из ее журналов, которые она читала после обеда.
- Давай ужин и приведи, черт возьми, дом в порядок.
- Конечно. Сейчас. - Она достала из холодильника бутылочку и сунула Рэнди вместе с погремушкой. Тот медленно принялся сосать, поглядывая то на мать, то на отца.
- Рой?
- Гм-м... Что?
- Все кончилось.
- Что кончилось?
- Ты знаешь, что. Хочешь? Сегодня вечером?
- Ясно, - согласился он. И подумал: это не чертова жизнь. Это просто жизнь.
Когда зазвонил телефон, Нолли Гарднер слушал рок-н-рол и грыз ногти. Перкинс отложил кроссворд и попросил:
- Прикрути чуть-чуть, ладно?
- Конечно, Перк, - Нолли уменьшил громкость и продолжал грызть ногти.
- Слушаю, - сказал Перкинс.
- Констебль Джиллеспи? Это агент Том Ханраан, сэр. Я получил сведения, которые вы запрашивали.
- Спасибо, что так быстро.
- Ничего особенного. Бен Мерс проходил по транспортной аварии в Нью-Йорке в мае 1973-го. Обвинение не выдвинуто. Столкновение на мотоцикле. Погибла его жена Миранда. По показаниям свидетелей ехали медленно, тест на алкоголь отрицательный. Видимо, просто угодил на мокрый асфальт. По-литические убеждения склоняются к левым. Участвовал в Марше мира в 1966-м и 1968-м, выступал на антивоенном митинге в Бруклине в 1970-м. Арестован во время мирного марша в Сан-Франциско в ноябре 71-го. Больше ничего на него нет.
- Что еще?
- Курт Барлоу. Англичанин, но по гражданству, а не по рождению. Родился в Германии, сбежал в Англию в 1938-м, прямо из-под носа гестапо. Предыдущие материалы на него недоступны, но возраст, вероятно, за семьдесят. Настоящая фамилия Брайхен. Занимался экспортом-импортом в Лондоне с 1945-го, но на сцене особенно не появлялся. Все контакты осуществлял через партнера - этого Стрэйкера.
- Да?
- Стрэйкер по рождению англичанин. Пятьдесят восемь лет. Отец был мебельщиком в Манчестере. Кажется, оставил сыну массу денег, да и сам Стрэйкер кое-что добавил. Стрэйкер и Барлоу взяли визу на продолжительное пребывание в США восемнадцать месяцев назад. Это все, что у нас есть.
- Так я и думал, - вздохнул Перкинс.
- Если хотите, запросим Скотленд-Ярд.
- Нет, хватит, спасибо.
- Кстати, никаких связей между Мерсом и теми двумя. Если, конечно, они не скрывались.
- О'кей. Спасибо.
- Для того мы и служим. Понадобится помощь - дайте знать.
- Я так и сделаю. Благодарю.
Он положил трубку и задумался.
- Кто это, Перк? - Нолли опять включил радио на полную громкость.
- Замечательное Кафе. У них нет ветчины. Только сыр и салат с яйцами.
Свалка все еще дымилась.
Дад Роджерс прогуливался по краю пепелища, вдыхая запах сгоревших отбросов. Где-то там, посредине, угли то вспыхивали, то затухали по прихоти ветра - как мигающие глаза... глаза гиганта. Время от времени раздавался микровзрыв - аэрозольного баллончика или электрической лампочки. Когда он поджег мусор утром, разбежалось огромное количество крыс - больше, чем ему приходилось видеть когда-нибудь раньше. Он застрелил полных три дюжины, так что пистолет раскалился. Да и огромные были, сволочи, некоторые до двух футов длиной. Странно, как меняется их количество, - погода влияет, что ли? Если дальше так пойдет - придется травить, а он этого не делал с 1964-го.
Вот еще одна - крадется под желтыми козлами, огораживающими костер.
Дад вытащил пистолет. Пуля взбила пыль перед крысиной мордой. Но, вместо того чтобы удрать, она встала на задние лапы и взглянула на него, а бусинки глаз отсвечивали красным в свете догоравших углей. Иисус, ну и храбрые же попадаются!
- Пока, мистер Крыса! - Дад тщательно прицелился, и крыса, корчась, покатилась по земле. Он подошел и пнул ее ногой. Крыса слабо куснула ботинок.
- Ублюдок! - сказала Дад и раздавил ее.
Он обнаружил вдруг, что думает о Рути Кроккет, о том, что вырисовывается под ее тонким свитером. Он поднял крысу за хвост и покачал, как маятник. "Как бы тебе понравился старина Крыса в твоей коробке для карандашей, Рути?" Эта мысль развеселила его, он пискливо захихикал, вздергивая уродливую головку.
Зашвыривая крысу в глубину свалки, он краем глаза уловил появление чьей-то фигуры: высокий, предельно тонкий силуэт шагах в пятидесяти справа. Дад вытер руки о штаны, подтянул их и зашагал в ту сторону.
- Свалка закрыта, мистер.
Человек повернулся к нему. Задумчивое лицо с выдающимися скулами. Седые волосы со странными вкраплениями металлически-серых прядей. Он отбросил их со лба, как пианист на концерте. Глаза человека сделались кровавыми в красном отсвете углей.
- Закрыта? - вежливо переспросил с едва уловимым акцентом незнакомец. - Я пришел сюда смотреть на огонь. Это красиво.
- Да, - согласился Дад. - Вы здешний?
- Я недавний житель вашего чудесного города. Вы застрелили много крыс?
- Да, несколько попалось. Их сейчас миллионы. Слушайте, это не вы купили Марстен Хауз?
- Хищники, - произнес человек, заложив руки за спину. Дад с изумлением осознал, что парень разнаряжен в костюм-тройку. - Я люблю хищников ночи. Крысы... совы... волки. Есть волки в здешней округе?
- Н-нет, - Дад подумал и добавил: - Один парень в Дархеме пару лет назад видел койота. А уж дикие собаки шляются стаями.
- Собаки, - незнакомец сделал презрительный жест, - низкие животные, которые корчатся и воют при звуке чужих шагов. Истребить их всех, говорю я! Истребить всех!
- Ну, я об этом не задумывался, - Дад отступил на шаг назад. Только, знаете, по воскресеньям свалка закрывается в шесть, а уже девять.
- Разумеется.
Но уходить незнакомец не собирался. Дад радовался: кажется, он обскакал весь город. Никому еще не удавалось повидать партнера Стрэйкера, кроме разве что Ларри Кроккета. В следующий раз, когда Дад пойдет покупать патроны у этого постнорожего Джорджа Миддлера, надо сказать как бы между прочим: "Как-то вечерком видел этого новичка. Кого? Ну, вы знаете. Парень, который снял Марстен Хауз. Говорит, как слегка чокнутый".
- Есть там в доме призраки? - спросил он, видя, что гость не думает сматываться.
- Призраки! - старик улыбнулся, и было в этой улыбке что-то очень настораживающее. Так могла бы улыбаться барракуда. - Нет, никаких призраков. - Он сделал небольшое ударение на последнем слове, как будто намекая, что там есть нечто худшее.
- Ну... знаете, уже поздно... вам действительно надо уходить, мистер...
- Но с вами так приятно беседовать, - в первый раз гость повернулся лицом к Даду и взглянул ему в глаза. Его собственные глаза оказались огромными, и в них отражался огонь. Они завораживали. - Вы не возражаете, если мы поговорим еще немного?
- Нет, пожалуй, - проговорил Дад, и его голос прозвучал будто издали. Эти глаза росли, ширились, пока не превратились в черные ямы, куда можно свалиться и утонуть.
- Спасибо. Скажите мне... ваш горб не создает вам неудобств в работе?
- Нет, - Дад вяло подумал: "Провалиться на месте, если этот тип меня не гипнотизирует. Как звали того парня на Топшемской ярмарке... мистер Мефисто? Он заставил Рэджи Сойера лаять, как собака. Боже мой, как мы смеялись!.."
- Может быть, доставляет другие неудобства?
- Нет... ну... - он не отрываясь глядел в эти глаза, словно околдованный.
- Говорите, говорите, - голос звучал мягко, успокаивающе. - Мы ведь друзья, правда? Говорите, скажите мне...
- Ну... девчонки... вы знаете девчонок...
- Конечно, - сказал старик ласково. - Смеются над вами, да? Они не знают вашего мужества. Вашей силы.
- Верно, - прошептал Дад. - Они смеются. Она смеется.
- Кто она?
- Рути Кроккет. Она... она... - мысль улетела прочь. Пусть. Неважно. Все неважно, кроме этого покоя. Холодного и полного покоя.
- Она отпускает шуточки? Ухмыляется, прикрыв рот рукой? Подмигивает при виде вас приятелям?
- Да...
- Но вы желаете ее, - настаивал голос. - Ведь это так?
- О да...
- Она будет ваша. Я уверен.
В этом было что-то... приятное. Ему послышались вдалеке милые голоса, поющие непристойные песни. Серебряные колокольчики... белые лица... лицо Рути Кроккет...
Дад тонул. Тонул в красных глазах незнакомца.
Когда старик подошел к нему, он понял все - и приветствовал это, а когда пришла боль, она была блестящей, как серебро, и зеленой, как воды глубокого омута.
Нетвердая рука, вместо того чтобы взять бутылку, сбросила ее на ковер.
- Дрянь! - сказал отец Дональд Кэллахен и потянулся за бутылкой, пока не все пролилось, хотя и проливаться было уже в общем-то нечему.
Он устроил остаток на столе (подальше от края) и поплелся в кухню искать тряпку. Напрасно говорить миссис Керлс, чтобы оставляла тряпку у него под столом. Ее добрый жалеющий взгляд и без того трудно выносить долгими серыми утрами, когда... немного падает настроение.