ИГИЛ. «Исламское государство» и Россия. Столкновение неизбежно? — страница 8 из 30

ких людей поначалу было не слишком много, немалую часть их составляли бывшие офицеры и государственные служащие прежнего режима. К ним отношение было довольно настороженное, а иногда и враждебное, но это были высококлассные специалисты в разных областях – от сугубо военных специальностей до медицины, и поэтому в определенной степени они имели возможность не слишком скрывать свои взгляды, выбивающиеся из общего дискурса той среды, в которой они находились.


Езиды двигаются к границе с Сирией (Фото: Reuters)


Еще одной особенностью ИГИ было крайне незначительное присутствие иностранцев и в руководстве организации, и вообще в составе ее боевых группировок. Объяснение этому вполне понятное – находящиеся в глубоком подполье боевики вынуждены были опираться на поддержку местного населения, и чужаки-иностранцы могли лишь рассчитывать на его расположение, в то время как иракцы были у себя дома. Причиной возникновения ИГИ стала сугубо внутрииракская ситуация, довольно изолированная от окружающего мира. До Арабской весны, взбаламутившей регион и ставшей причиной массовых перемещений людей в разных направлениях, оставалось еще немало времени. Миграционные потоки в Ираке в начале двухтысячных наблюдались исключительно вовне – только в Сирию бежало до миллиона иракцев (преимущественно суннитов), приток мигрантов в Ирак был предельно мизерным, чтобы составить сколь-либо заметную величину.

Забегая вперед, можно сказать, что эти особенности ИГИ позволили довольно беспроблемно трансформировать ее в организацию, которая нашла свою цель в построении государства, четко ограниченного ареалом обитания иракских и родственных им суннитских племен на части территории региона Ирака, Сирии, Ливана. Не хватало лишь кристаллизующего начала, позволившего провести эту трансформацию. Конфликт с «Аль-Кайедой» и ее идеологией был заложен изначально, хотя до поры до времени ввиду отсутствия иной, ИГИ руководствовалось идеей джихада в «аль-кайедовском» изложении.

Эффективность действий ИГИ постепенно, хотя и с не очень высокой динамикой, возрастала. Помимо более качественной по сравнению с обычными террористическими группировками организационной структуры, немаловажным фактором, способствовавшим усилению ИГИ, служили действия его противников.

Ошибки и просчеты США в иракской политике стали дополняться ошибками и просчетами шиитского руководства в Багдаде. Пришедший к власти Нури аль-Малики так и не сумел наладить полноценный диалог с суннитской общиной, напротив – именно он, его сторонники и его правительство несут значительную долю ответственности за обострение обстановки в Ираке последнего пятилетия.


Премьер-министру Ирака Нури аль-Малики (Нури Камель Мохаммед Хасан аль-Малики)


Конфликт шиитов и суннитов, причиной которого стало разрушение прежних консенсусных механизмов между общинами, был практически насильно внедрен в иракское общество посредством искусственной «демократизации» по западному образцу. Эта «демократизация» полностью отрицала весь существовавший ранее опыт совместного проживания на одной территории разных общин. В качестве неких «костылей», призванных хоть как-то адаптировать нежизнеспособную схему к специфике Ирака, были применены принципы квотирования, согласно которым меньшинства получали гарантированные квоты представительства в парламенте и руководстве страны. Однако по сути это ни к чему не привело – Нури аль-Малики прекрасно обходил все эти детские игры американцев, обвиняя своих политических противников в самых разных прегрешениях. С суннитами вообще никаких проблем не существовало: достаточно было обвинить суннитскую общину в поддержке террористов, чтобы развязать уже против нее репрессии.


Барак Обама и Хамид Карзай обмениваются документами после подписания соглашения в Президентском дворце в Кабуле (Май, 2012 г.)


Стоит отметить, что правители оккупированных американцами стран довольно легко научились использовать в своих интересах внедренную к ним американскую модель демократии через прямые выборы. К примеру, афганский президент Хамид Карзай во время президентских выборов 2009 года без какой-либо рефлексии подделал почти четверть от общего количества бюллетеней. Полтора миллиона поддельных бюллетеней – это лишь то количество, которое нашли международные наблюдатели. Сколько там было на самом деле – сказать нельзя, так как их после подсчета быстро уничтожили. В итоге разгоревшегося скандала и давления на соперника второй тур выборов вообще был отменен специальным решением избирательной комиссии после консультаций с генеральным секретарем ООН, а Карзай был объявлен президентом по итогам первого тура.

Западная модель демократии, возникшая как итог чрезвычайно длительного исторического процесса, отвечает особенностям только западной цивилизации (да и то с оговорками в отношении её периферийных стран). Возведя свои ценности в ранг общечеловеческих, США столкнулись с критической проблемой необходимости их насильственного внедрения по всему миру. В каком-то смысле Соединенные Штаты ничем не отличаются от созданных ею террористов Аль-Кайеды своими троцкистскими подходами всемирной революции. Логика, конечно, в этих действиях США имеется – проектируя глобальный мир, они вынуждены озаботиться и мировыми стандартами – от закусочных Макдональдс и голливудских фильмов до единой системы демократии и мировой валюты доллара. Нужно отдать им должное в упорстве и стремлении в насаждении этих ценностей, однако стоит отметить, что заложенное в идею глобального мира неустранимое противоречие между необходимостью его безостановочного расширения и конечности земного пространства делает и все остальные задачи бесперспективными.

Возвращаясь к Ираку и «Исламскому государству Ирака», нужно остановиться на структуре, которая сыграла ключевую роль в истории этой террористической организации и ее трансформации в известную сейчас всему мира ИГИЛ, которую президент Обама назвал одной из трех ключевых угроз человечеству.

Высшее командование джихада и освобождения. Иззат Ибрагим ад-Дури

В 2003 году глава оккупационной администрации США в Ираке Пол Бремер издал приказ о дебаасизации. Формально этот приказ коснулся незначительной части членов бывшей правящей партии Баас – 2 тысячи человек были уволены с занимаемых ими постов, еще примерно 30 тысяч человек лишились перспектив карьерного роста. Однако на самом деле речь шла о тотальном изгнании всех членов Баас с любой государственной службы. Никаких гарантий безопасности американская оккупационная администрация не могла, да и не собиралась предлагать людям, которые одномоментно оказались выброшенными на дно жизни. Дополнительным фактором давления на членов Баас стали служить расправы, которые чинили с ними шиитские радикальные фанатики. Не сказать, что явление было массовым, однако эксцессы, происходившие на улицах городов, фактически поставили баасистов перед необходимостью либо выживать и приспосабливаться, либо бороться и пытаться вернуть утраченное положение.

Арест, суд и казнь Саддама Хусейна и ряда высших руководителей Ирака поставил вопрос о лидере баасистского Сопротивления и его структуризации. С лидером вопросов практически не возникло – им стал Иззат ад-Дури, наиболее близкий к Саддаму Хусейну человек из выживших лидеров страны.


Пол Бремер (в центре), глава оккупационной администрации США в Ираке


Иззат Ибрагим ад-Дури родом из деревни Дури вблизи Тикрита, был активным членом Баас и участником революционных событий 1968 года, в результате которых Баас второй раз пришла к власти в Ираке. Не слишком грамотный, не имевший к тому времени какого-либо опыта административной работы ад-Дури компенсировал это личной преданностью Саддаму Хусейну, в результате чего стал одним из наиболее доверенных ему людей. Доверие Хусейна выражалось даже в том, что дочь ад-Дури Суха стала женой старшего сына Саддама Хусейна Удэя.


Иззат Ибрагим ад-Дури


Ад-Дури занимал ряд государственных должностей, таких как министр внутренних дел и министр аграрной реформы, но основное значение имеет его партийно-политическая работа в качестве заместителя Саддама Хусейна в Совете революционного командования Ирака (высший орган государственной власти страны) и секретаря партии Баас, на посту которого ад-Дури курировал все силовые ведомства.

Фактически это сделало Иззата Ибрагима ад-Дури «ходячим досье» на всех управленцев и руководителей высшего и среднего звена управления страны, кандидатуры которых проходили через согласование с ним. Более того – значительная часть этих людей были лично обязаны или преданы ад-Дури, что стало ключевым условием работы в подполье после 2003 года. Кандидатура Иззата ад-Дури была настолько логичной на посту координатора и руководителя всего баасистского подполья, что никаких возражений не вызвала.

Кроме того, в связи с гибелью лидера партии Саддама Хусейна Иззат ад-Дури стал руководителем (секретарем) Регионального иракского отделения панарабской партии Баас, что сделало его высшим партийным руководителем всех членов этой партии в Ираке и поставило на один уровень с руководством Баас в других странах.


Иззат Ибрагим ад-Дури и Саддам Хусейн


Обладая к этому времени немалым опытом аппаратной работы, ад-Дури активно приступил к созданию подпольной структуры Сопротивления – Высшего командования джихада и освобождения. Организационно она была создана в довольно короткие сроки, чему способствовала серьезная подготовительная работа еще во время существования режима (об этом чуть ниже), однако перед руководством Баас встала проблема целеполагания. Конечная цель – возвращение к власти – выглядела очевидной. Вопрос заключался в стратегии и выборе партнеров и союзников. Будучи меньшинством, имея в противниках не только шиитов и курдов, но и самые могущественную силу на планете – США и их союзников, вопрос выбора стратегии борьбы явно не выглядел тривиальным.