Он наклонился над лежащим Шибаевым. Тот почувствовал слабый запах его лосьона и задержал дыхание. Мужчина приподнял Шибаева, усадил, подложив ему под спину подушку. Снова сел в кресло напротив. Шибаев обвел взглядом комнату, где они находились. Неяркий свет трех боковых светильников, задернутые темные шторы, справа от окна — до потолка полки, уставленные… Он попытался рассмотреть, что там, и с удивлением понял, что это фигурки людей. Глянцевитых, из майолики, деревянных, тряпичных в яркой одежде, фарфоровых…
— Удобно? — Собеседник проследил взгляд Шибаева. — Это моя коллекция кукол со всех уголков мира, маленькая слабость, так сказать. В изображениях и копиях человека есть что-то мистическое, вы не находите? Недаром некоторые религии их запрещают. Они всегда со мной, даже в разъездах. Вам уже лучше? Может, чаю или кофе?
— Воды. — Шибаев облизал сухие губы. — Что вам нужно?
— Сейчас! — Валентин Петрович легко поднялся и вышел из комнаты. Он вернулся через несколько минут с большой керамической чашкой. — Пожалуйста!
Шибаев попытался протянуть руку, и, к его облегчению, рука повиновалась. Он стал жадно пить. Мужчина внимательно наблюдал.
— Почему вы решили, что я убийца? Интересен ход вашей мысли. Ваша логика. У вас есть доказательства?
— Доказательств нет, — Шибаев произнес фразу почти членораздельно. — Это даже не версия, а так. У несколько ваших слушателей умерли жены…
— Их убили?
— Убили хозяйку кафе «Бонжур». Еще одну сбила машина. Остальные… просто умерли.
— От чего же они умерли?
— Причины разные.
— И вы решили, что убиваю их я?
Шибаев молчал, думал.
— Нет, — сказал после паузы. — Не прямо. Вы внушаете им мысли… мужьям… о том, что нужно переступать через проблемы…
Он снова облизнул губы.
— То есть вы хотите сказать, что они убивают жен после моих сеансов? Вы в это верите? — Валентин Петрович усмехнулся.
— А как еще объяснить, что умерли пять женщин, а их мужья посещали…
— А вы не подсчитали, у скольких непосещавших умерли жены? Люди, как вам известно, смертны. Отчего же они умерли?
— Одна после отдыха в Тунисе, другая после пластической операции…
Валентин Петрович развел руками.
— И вы считаете, это были убийства? — в его тоне слышалась насмешка.
Шибаев молчал. Его подташнивало, мысль ускользала.
— Не считаю… уже. Доктор Лемберг, психиатр, сказал, это невозможно… Я консультировался.
— Доктор Лемберг? Не слышал о таком. Он так сказал? Ну, вот видите. А откуда вам известно, что они были на моих сеансах? Я не веду учета, я не знаю их имен. Я ничего о них не знаю. Честное слово. Как вы вообще додумались до этого? Вы частный детектив, вы не полиция… Вас кто-то нанял?
— Умерла Инга Борисенко, и ее сестра попросила разобраться…
— Почему? Она была убита?
— Нет. Возможно, ее запугали, и она…
— Самоубийство?
— Как версия.
— Ее муж посещал мои сеансы?
— Я не знаю. Возможно. У нее в спальне нашли тряпичную куклу с булавками…
— Куклу? — Валентин Петрович усмехнулся, словно услышал что-то забавное. — Магия? вуду? Вы знаете, откуда она?
— Нет.
— Вы до сих пор занимаетесь этим делом?
— Нет, они отказались от моих услуг.
— А эта кукла… Были другие?
— Была. В кафе «Бонжур».
— Это там, где убили хозяйку?
— Да.
— Как вы узнали про куклу? Вы имеете отношение к следствию?
— Нет. Случайно.
— По-вашему, убийство и кукла как-то связаны?
— Не знаю.
— Две куклы… Или больше?
— Я знаю только о двух, — соврал Шибаев, с облегчением чувствуя, что выскальзывает из-под чар экстрасенса и способен сопротивляться.
— Только о двух?
— Только о двух.
— Понятно… — Валентин Петрович испытующе смотрел на Шибаева. — Две смерти, две куклы. Что-то подсказывает мне, что эти две женщины не были праведницами…
— Сколько я здесь?
— Недолго. Пару часов всего. Мы поговорим, и вы уйдете. Вы не в лучшей форме, что с вами случилось? Вас пытались убить? Кто?
— Не знаю.
— Может, соперник? Вы увели у него женщину, он решил вас проучить… — В голосе его Шибаеву почудилась насмешка. Он промолчал.
— Послушайте, а убийство человека в элитном кооперативе! Позавчера, кажется? Видел в новостях. Вы что-нибудь об этом знаете?
— То же, что и вы. Работает следователь… должно быть. Я уверен, там была камера видеонаблюдения, разыскать его — дело времени. Тот человек жив, в реанимации.
— Жив? — удивился Валентин Петрович. — Я был уверен… — Он замолчал. — У вас есть контакты с бывшими коллегами? — спросил после паузы.
— Нет.
— Я навел справки у вашего друга адвоката, вы некрасиво ушли из полиции. Работа частного детектива — не бог весть что. Сочувствую. В жизни каждого из нас есть страницы, которые хочется вырвать и забыть. Я замаливаю грех юности, например, стараюсь помочь всем, кто нуждается в помощи. Ко мне приходят в критических ситуациях, и я им внушаю… Есть у меня нечто… Талант, конечно, громко сказано. Скажем, способность. Способность вселить уверенность, помочь подняться и увидеть свет в конце туннеля. Жизнь долгая, есть время замолить грехи вольные и невольные и начать сначала. Или вернуться и попытаться исправить. Я выбрал второе… — Он замолчал, глядя на Шибаева. — Когда-то я бросил семью, оставил жену и дочь. Семья меня тяготила… Все тяготило! Маленький сонный городок, куда я попал случайно, случайная копеечная работа, бедное тесное жилье. Даже женщина рядом — простая, необразованная, не очень умная… Я, человек мира, оказался в клетке, на цепи, и все, что мне оставалось, это выть на луну. Одна радость — моя дочь, славная ласковая девочка… В конце концов я не выдержал и ушел. Я собирался вернуться. Вот стану на ноги и заберу ее, думал я. Меня здорово помотало по свету. Индия, Мексика, Европа… Я вернулся, теперь мне есть что предложить моей девочке. Вы должны ее знать, мою Викторию… — Валентин Петрович с улыбкой смотрел на Шибаева. — Мы уезжаем вместе. Завтра. Сначала в некую страну на юге Европы, потом… куда угодно! Не буду скрывать, ей нелегко далось решение уехать. Она провела последние дни в уединении. Я не мешал ей, был уверен, что она примет правильное решение. Я не ошибся. Она отсекла от себя все, что связывает ее с жизнью здесь. Предательства, боль, разочарования. Это моя дочь, и я открою перед ней мир. Она простила меня. Я буду прекрасным отцом. Виктории нужен добрый и опытный наставник и руководитель. Мы будем путешествовать, мы наверстаем упущенное, у нас впереди прекрасная долгая жизнь…
Голос его дрогнул, и, к изумлению Шибаева, он вдруг всхлипнул. Достал из кармана носовой платок и промокнул глаза…
Глава 33Тьма
Шибаев исчез. Не дождавшись его домой ни вечером, ни ночью, Алик утром позвонил доктору Лембергу, представился и спросил, не знает ли он, куда Шибаев отправился после их беседы, так как он пропал и не вернулся домой, не отвечает на звонки, так как его телефон выключен. Доктор Лемберг очень удивился и сообщил, что Александр ушел от него около восьми вечера, после ужина. Они еще распили бутылочку замечательного испанского вина. И с тех пор он, доктор Лемберг, Александра не видел. Он взял с Алика обещание позвонить ему, как только Александр найдется, а то он будет беспокоиться. Алик пообещал.
Полный дурных предчувствий, он сидел перед невключенным компьютером в их офисе, пытаясь сообразить, где может находиться Шибаев. После покушения на его жизнь с ним может случиться все что угодно. Два покушения. Автомобиль и парень у дома Виты. И убийство Борисенко. Почти убийство. И чертовы куклы! Вита исчезла. Алика окатывало холодной волной. Да что же это творится! Иногда Алик вскакивал и принимался бегать по комнате; иногда стоял у окна, рассматривал улицу и грыз ногти. И поминутно хватал мобильный телефон, надеясь услышать голос Шибаева.
Во второй половине дня он позвонил капитану Астахову…
…Вокруг была темнота, сырость и холод. Кружилась голова, и подташнивало, ломило в суставах. Шибаев попытался шевельнуться и не смог. Боль в кистях рук стала невыносимой, и он понял, что связан. И уже не лежит, а сидит на табурете — спиной он чувствовал неровную кирпичную кладку. Он с силой зажмурился и открыл глаза. С облегчением понял, что не ослеп. Помещение, где он находился, оказалось длинным узким подвалом, освещенным в дальнем конце свисающей с потолка лампой. Там возился какой-то мужчина — пилил и перекладывал большие плиты гипсокартона, подгоняя под нужные размеры. Мужчина виделся неясно, словно в тумане, и лица его Шибаеву рассмотреть не удавалось. Он видел, как тот поднял плиту и, отступив от стены примерно на метр, стал прилаживать к деревянной раме. Было похоже, что мужчина мастерит шкаф.
Он оглянулся, почувствовав движение Шибаева. Бросил молоток на пол, подошел. Наклонился, вглядываясь. Щелкнул выключателем; над головой Шибаева вспыхнул свет, и он узнал экстрасенса.
— Очнулся? — голос Валентина Петровича был сиплым. Он был одет в джинсы и футболку, мокрую от пота. Влажные пряди свисали на лоб. Он тяжело дышал. Перед Шибаевым стоял человек, ничем не напоминавший лощеного экстрасенса. Лицо его было перекошено злобой. — Ментовская натура всегда вылезет! А я ведь почти поверил! Я! Кому? Жалкому менту с подмоченной репутацией! Я знаю о тебе все. Известно ли тебе, что ты заставил меня изменить моему правилу никогда не повторять проваленную попытку? Я суеверен. Бью первым. Всегда один раз. Всегда удачно. С тобой с первого раза мне не повезло. Живучий. Но теперь все будет в порядке. Отсюда ты не выйдешь. Маленький ничтожный сыскарь! Нечистый на руку. Обидно. Никогда не нужно оставлять свидетелей. Жалость губительна и непродуктивна. Ты свидетель. Я тебя недооценил. Это урок. Мы все учимся. Я положу с тобой кукол! На добрую память. — Валентин Петрович тяжело дышал и, дергая плечом, утирал пот с лица. Смотрел на Шибаева в упор, с кривой ухмылкой. — Можешь не говорить, все равно солжешь. Все, что ты сказал, ложь. Мне неинтересно. Я принял решение. Кром