— Он собирается убить всех вдовцов, — сказал Алик. — Они его клиенты и свидетели.
Шибаев и капитан посмотрели на Алика, переглянулись.
— Вряд ли, он собирался уехать из города, — возразил Шибаев. — Мотив… Точно не знаю. Я не думаю, что Борисенко ходил на его сеансы, иначе он побоялся бы выдать себя за курьера. Инга оговорила Виту, а Борисенко промолчал, может, это… Не знаю. Обида за дочку.
Алик открыл рот, собираясь поделиться своей уверенностью, что у Виты и Борисенко был роман, и поэтому мотив — не обида, а ревность, но наткнулся на предупреждающий взгляд Шибаева и закрыл рот.
— Значит, тебя он в первый раз из-за дочки, а во второй — потому что слишком близко подошел к его бизнесу? Так?
— Да. Я шел от доктора Лемберга, он высунулся из окна машины и спросил, как доехать до центра. Предложил подвезти.
— Что ты делал у Лемберга?
— Пошел спросить, можно ли заставить убить под гипнозом. В силах ли лектора внушить аудитории, что можно убить.
— Ну и?…
— Нельзя. И тогда я вдруг понял, что убивают не мужья, а экстрасенс. Он вытаскивал из них подробности их семейной жизни и предлагал помощь. Возможно, вытаскивал под гипнозом, как из Дрючина.
— Опять? Сколько можно! — возмутился Алик.
— Да ладно, Дрючин, я же не в укор. У него действительно дар, никто бы не устоял. Страшный человек. Скажи спасибо, что остался жив. Экстрасенс-убийца. Убивал — тем и кормился. Маскировал убийства под случайные смерти. И как только я понял, он меня тормознул. Как почуял. И сразу провал. Прихожу в себя, ничего не понимаю. Думаю, что за хрень… Кто это? Сначала не понял, что это он спрашивал дорогу. А он расхаживает туда-сюда, смотрит на меня, а я шевельнуться не могу, и жажда страшная. А он перья распустил, говорит, не в моих правилах умыкать таким экзотическим способом, уж извините, но очень нужно поговорить, так как ваш друг, адвокат Дрючин, уверен, что вы почему-то считаете, что я имею отношение к смертям каких-то женщин, и что бы это значило. Извольте объясниться.
— Сволочь! — с чувством прокомментировал Алик.
— Ну, говорю, действительно была мысль, что после ваших сеансов мужья становятся убийцами, но доктор Лемберг, известный психиатр, сказал, что это невозможно. Как раз шел от него, а тут вы. Значит, говорит он, невозможно, и теперь ко мне никаких претензий? А можно полюбопытствовать, сколько же их всего умерло, этих жен. И вообще, каким боком тут вы? Вы же не оперативник, вы частный следователь. Я кое-что о вас узнал. Я объяснил, что меня наняла сестра женщины, умершей по неосторожности… и так далее. Наняла, потому что нашла у нее в постели куклу. Ага, говорит, куклу, и ухмыляется. У него в доме, кстати, целая коллекция разных кукол. Моя слабость, говорит. Со всего мира. А где еще были куклы, спрашивает. А я, как под гипнозом, еле языком ворочаю и выкладываю все как на духу. В кафе «Бонжур», говорю. И чувствую, вроде как освобождаюсь, мысль проясняется, соображать стал. Говорю, только про двух знаю. И тут он спрашивает: а что это с вами, вас что, убить хотели? Синяки, ушибы… Кто же это? Соперник? И смотрит с улыбочкой. Думаю, что за хрень, но пока не врубаюсь. А он начал про семью свою, как бросил жену и дочку, как страшно виноват, но все исправит. Да вы, говорит, должны ее знать, дочку мою. Это Виктория, ваша знакомая. Я только глазами захлопал. Дочка экстрасенса? Вита? А он говорит, мы уедем, и тогда вы сможете уйти. А до тех пор останетесь здесь. На всякий случай. Считайте, что вы у меня в гостях. Это все, что я помню. И снова провал. Очнулся уже в подвале. Связанный, а он мастерит что-то, пилит, приколачивает доски. Подскакивает, злой, растрепанный, орет. Прямо как подменили человека. Много чего орал. Насчет второй попытки, но не убью, говорит, а замурую, будешь подыхать долго и мучительно. А у нас вечером самолет. И я снова как с бодуна, себя не чувствую.
— Ужас! — с чувством сказал Алик.
— А он мельтешит, руками машет, кадык дергается. И орет. А у меня одна мысль: убью! И такая ненависть! Аж в глазах темно. Опомнился, когда он уже затих подо мной…
— Я чуть с ума не сошел, — сказал Алик. — Он не пришел ночевать, телефон вырублен, обзвонил всех знакомых. Ничего! Это чудо, Ши-Бон, просто чудо! Представляешь, ты в стене, связанный, в темноте… Ужас!
— Да уж, повезло, — заметил капитан. — Везунчик наш Санек.
— Что о нем известно? — спросил Шибаев. — Что-то уже узнали?
— Узнали. Его звали Валентин Петрович Саранцев. Диплом врача-психиатра, два года тюрьмы за опасные эксперименты, после чего исчез, не оставив никаких следов. Поменял фамилию на Суров, уехал в Индию, окончил школу медиумов при йога-центре в Дели и фармацевтические курсы для работников компании «Мумбаи фармацевтикс». Они производят препараты, основанные на природных и минеральных ядах. Долгое время жил в Португалии и Мексике. Португальский паспорт, там же собственность. Мотался по свету с лекциями, в основном для нашей диаспоры.
— И убивал, — добавил Алик. — Он как хищник, не мог не убивать. Это для него как… кроссворд! Ребус! Понимаете?
Шибаев и капитан снова переглянулись.
— Кроссворд для хищника? — переспросил капитан. — В каком же это смысле?
— Придумать схему убийства, войти в контакт с жертвой, втереться в доверие и нанести удар. Обставить как смерть по естественным причинам. Не оставить следов и рассчитать, когда нужно сваливать. Кроссворд! Чтобы все совпало, понимаете? Отчитаться за проделанную работу и получить гонорар. Суперкреативные мозги машины плюс дар гипнотизера. Плюс нравится мучить и убивать.
— Эко ты завернул, — восхитился капитан после паузы. — Тебе бы романы писать. Или хотя бы… этот… блог!
Алик порозовел от удовольствия; Шибаев хмыкнул.
— Я уверен, что убийством дело не кончалось, — сказал он. — Он шантажировал клиентов. Те платили, им было что терять. Значит, где-то спрятаны видео- и аудиозаписи разговоров и встреч.
— При обыске ничего не нашли.
— Попробуйте в подвале. Возможно, тайник там. Надавите на вдовцов. Кстати, Лемберг сказал, что убийцы Борисенко и Алевтины Лутак — разные персонажи, так как убийца Борисенко не боится крови, а убийца Лутак боится. Так что хоть Лутак и посещал сеансы, убил Алевтину, скорее всего, не экстрасенс.
— Странный тип, — заметил капитан. — И эти чертовы куклы! Кроме сайта с программами, у него был еще один, стажер раскопал. Он продавал этих кукол. Это вообще ни в какие ворота. Убийца, продающий кукол. Вот на хрен ему продавать кукол? Можете объяснить?
— Маленькая слабость, ничто человеческое, как говорили древние, не чуждо. Может, воспоминания о счастливом детстве, — сказал Алик.
— О бабушке-ведьме, которая по просьбе клиентов втыкала в них иголки, — добавил капитан.
Алик вдруг ахнул:
— Именно! Чертовы куклы укладываются в ритуал убийства! Это, если хотите, его клеймо. Метка! Черная месса! Я уверен, он оставлял их везде, где…
— Не пляшет, — перебил капитан. — С Ингой Борисенко непонятно, вроде смерть от передоза. Звуки и музыка — плод больного воображения, на клавишах пианино — только ее отпечатки. Правда, я думаю, дело будет пересмотрено. Тамару Носову он не собирался убивать, а кукла была. С убийством в кафе тоже не все ясно. Вообще идиотская ситуация с этими куклами, они как бельмо на глазу. Не понимаю, зачем они нужны. Это улика, он же не идиот, чтобы так подставляться. Санек, можешь объяснить?
— Вита сказала, он сам их шил, хобби такое. Она в детстве боялась их… — невпопад ответил Шибаев.
— Наемный убийца шьет кукол и играет в вампира! — в голосе капитана прозвучала досада. — Он псих. Оставил кукол в кафе, возможно, в спальне Инги Борисенко, в квартире Тамары Носовой. Три штуки. В квартире Носовой нашли его волос. Какой смысл? Что еще сказал твой Лемберг?
— Инга Борисенко увлекалась магией, могла купить куклу сама. Ее смерть — не убийство. Дрючин вообще считает, что она собиралась извести мужа. Она обращалась к нему по поводу развода.
— Как с ума посходили! — воскликнул капитан. — Допустим. А что за представление он устроил с Носовой? Фальшивые укусы, вампир… Что это? Если не планировал убивать?
Шибаев пожал плечами. Он не собирался рассказывать им про Кирилла и тем самым вмешивать Виту и теперь чувствовал себя на тонком льду. Делал паузы, тщательно выбирал слова, пожимал плечами, заставляя себя выдерживать пытливый взгляд Коли-буля.
— Согласен, он душевнобольной, — сказал Алик. — Разве можно понять душевнобольного человека? И насчет кукол. Он их любил! Эти куклы — произведение искусства, этнопримитивизм, древняя традиция, предмет культа. Некоторых он продавал, некоторых просто оставлял на месте преступления. Личный бренд. Считайте, кукольная мания, ничего не мог с собой поделать. И коллекция со всего мира. Любовь и слабость.
— Я бы прижал мужа Алевтины Лутак, — сказал Шибаев.
— Прижмем, — пообещал капитан. — Всех прижмем. Мутная история.
— Аж мурашки по коже! — поддержал Алик.
— За тебя! — Капитан поднял рюмку. — Выздоравливай, Санек!
Забегая вперед, сообщим читателю, что обыск в подвале экстрасенса дал результаты. На флешке, найденной в тайнике, были исчерпывающая информация о клиентах, записи разговоров, подробные детали убийств и даты выполнения заказов. Валентин Петрович упивался схемами и любил свою работу. Одним словом, «имена, пароли, явки». После чего посыпались счастливые вдовцы, выдумывая глупые объяснения, размазывая по щекам скупые мужские слезы и сваливая вину на экстрасенса…
Вячеслав Лутак пришел с повинной — признался, что убил жену. Вечером восемнадцатого августа, около девяти, он зашел в «Бонжур», намереваясь помириться с ней, так как утром они поссорились. Жена набросилась на него с упреками, и он, не отдавая себе отчет, схватил веревку и… А потом, в ужасе от содеянного, убежал. На тот момент никого в кафе не случилось. Табличку, возможно, он перевернул, но точно не помнит. На сеансах экстрасенса он присутствовал два раза, но никаких предложений от Валентина Петровича ему не поступало. Почему только два раза? Пустопорожние лекции, ничего конкретного, не всегда понятно, что хотел сказать. Чушь, одним словом. И дорого.