— Как его зовут? Мне нужно полное имя.
— Борисенко Владимир Андреевич.
— Понятно. Где хранилось снотворное, которое принимала ваша сестра?
— В ящичке туалетного столика, его забрали во время… осмотра. — Она не сумела выговорить «обыск». — Гербутон, кажется.
Шибаев выдвинул ящичек, там было всякое мелкое барахло: косметика, украшения, щетки для волос, упаковка риколы — таблеток от кашля.
— Где стоит пианино?
— В гостиной. Идемте, я покажу.
Гостиная оказалась большой комнатой в неожиданно контрастных бело-зеленых тонах. Перед глазами Шибаева возникла картинка «витаминного» салата имени Алика Дрючина: зеленый лучок, кинза, огурчик со сметаной и вегетой. Он даже невольно сглотнул. Плитка на полу — крупные бело-зеленые ромбы, задернутые зеленые шторы, что создавало в гостиной «подводный» полумрак; зеленые с золотом абажуры торшеров — их тут было три, массивный кожаный диван и два кресла — тоже зеленые; с десяток подушечек разных оттенков зелени; журнальный столик с малахитовой столешницей, на нем — ваза тонкого стекла, четырехугольная, похожая на лабораторную посуду. Обстановка вызывала ощущение холода, тем более что ковра на полу не было. Только яркие бело-зеленые квадраты, на вид очень скользкие.
— Работа известного дизайнера, — заметила Елена Федоровна. — Я всегда здесь мерзну. Инге нравилось… — Шибаев снова вздрогнул при звуке знакомого имени. — Она говорила, как в поле или в лесу. Вот она!
Шибаев невольно оглянулся, ожидая бог знает чего. Но Елена Федоровна имела в виду портрет над пианино.
— Это Инга. Работы Пенского.
Шибаев впился взглядом в женщину на портрете, снова невольно пытаясь найти сходство с той, другой Ингой, но с облегчением понял, что сходства между ними и тут нет — это была чужая женщина, с чужим лицом, с чужими длинными волосами. Кто такой Пенский, он не знал, но спрашивать не стал.
Пианино, вопреки ожиданиям, было рыжее, а не зеленое — единственное здесь теплое пятно. Равно как и обтянутый рыжим бархатом табурет. Наверху стояла большая фотография в серебряной рамке: смеющиеся мужчина и женщина с лыжами на фоне заснеженных гор. Женщина с портрета. По стеклу веером разбегались трещинки…
— Крышка пианино была закрыта? — спросил он.
— Открыта. Я закрыла, а потом только сообразила, что не нужно было…
— Какая была музыка?
— Простите?
— Мелодия. Что-нибудь знакомое?
— Понятия не имею, Инга не говорила.
— Ваша сестра играла?
— Изредка. Она окончила музыкальную школу.
Шибаев стоял на пороге, рассматривая гостиную.
— Что-нибудь было не так, когда вы пришли?
— Фотография лежала на полу… — Она кивнула на фотографию в серебряной рамочке. — Изображением вниз.
— Это ваша сестра с мужем?
— Да. Восемь лет назад. Они тогда много ездили.
— Можно взглянуть?
— Да, да, конечно.
Он взял фотографию. Потрогал трещины на стекле.
— Я поменяю… — проговорила Елена Федоровна. — Руки не дошли.
— Инга жаловалась на мужа?
— Я понимаю, о чем вы. Я уверена, что фотография упала случайно. Она не жаловалась на Володю. Они давно потеряли друг к дружке интерес…
— Вы не могли бы раздернуть шторы? — вдруг сказал Шибаев.
Она, похоже, не удивилась. Подошла к окну и потянула за толстый витой шнур. Шторы, качнувшись, разошлись в стороны, и в комнату заглянуло солнце.
— Что это? — Шибаев указал на большое едва заметное мутноватое пятно посреди комнаты.
— Там была разлита вода, я забыла упомянуть. Когда я пришла, она почти высохла. Ваза лежала на полу, и цветы… тоже. Три белые лилии.
— Ваза… эта?
— Да. Видимо, Инга опрокинула ее ночью. Или… — она запнулась.
Шибаев взял вазу. Она была целой.
— Где она лежала?
— Около столика, вот здесь. Удивительно, что она не разбилась, стекло очень тонкое.
— Вы предполагаете, что ваша сестра услышала ночью музыку и пошла посмотреть. Опрокинула вазу, потом сбросила фотографию… случайно.
— Я думаю, она упала — поскользнулась, когда разлилась вода.
— Почему вы так думаете?
— Ее ночная сорочка была влажной.
— То есть она вернулась в спальню и сразу легла, не переодевшись?
Елена Федоровна пожала плечами.
— Должно быть. Она была напугана. Позвонила мне, попросила приехать, а я сказала, что приеду утром. Кроме того… — Елена Федоровна замялась. — Она пила вино, в спальне были пустая бутылка и бокал. Их тоже забрали… из полиции.
— Во сколько она вам звонила?
— В два тридцать пять, я посмотрела на часы.
Шибаев проверил окна и двери и не нашел никаких следов взлома. Спросил про подруг Инги. Елена Федоровна была знакома лишь с одной, той, что в прошлом году встречала с ними Новый год.
— Она косметолог, сунула мне свою карточку. Сказала, что сделает из меня… куколку, — женщина угрюмо усмехнулась. — Удивительно бесцеремонная особа. Я оставила карточку в прихожей, там есть ваза для всякой дребедени. Думаю, она все еще там.
Бизнес-карточка действительно оказалась там. «Светлана Решетникова. Мастер-визажист и косметолог. Европейский стандарт и методики», — прочитал Шибаев. Там же был указан номер мобильного телефона.
— Вы позволите?
— Конечно, берите.
— Мне также нужны координаты домработницы. А кто убирает сейчас?
— Это в моей записной книжке, сейчас найду. Никто не убирает. Я приходила раз в неделю, прибиралась на кухне и здесь. Иногда в спальне. Комнаты для гостей и кабинет Володи закрыты, там никто с тех пор не убирал. Чужих здесь нет.
Она продиктовала Шибаеву имя и номер мобильного телефона уволенной девушки. Он старательно записал на листке, любезно вырванном ею из записной книжки: «Виктория Зубарь, домработница, моб. Тел…»
На том и откланялся.
Елена Федоровна вышла на крыльцо проводить.
— Держите меня в курсе, а то я… совсем… Спать перестала, все думаю… Может, я все себе придумала, может, все ерунда, и эта кукла тоже. Казню себя, что не приехала сразу. Понимаете, я хочу знать наверняка.
Было заметно, что эти слова дались ей с трудом, она не привыкла быть слабой. Она смотрела на Шибаева измученными глазами. Он не удержался, протянул руку и слегка сжал ее плечо, подбадривая и утешая. Она все больше напоминала ему школьную учительницу из командиров — бескомпромиссных, жестких, боящихся дать слабину и давящих в себе малейший зародыш неуверенности и сомнения.
Когда он уже садился в машину, она вдруг сказала с крыльца:
— Я совсем забыла про кофе, может…
— Спасибо. В другой раз, — ответил Шибаев…
…— Добрый вечер, господа. Я ваш тренер. Или коуч, как сейчас говорят. Мне больше нравится тренер. Или гуру. — Он усмехнулся, давая понять, что шутит. — Меня зовут Валентин Петрович.
Сухощавый, аскетичного вида смуглый мужчина в смокинге с бабочкой стоял перед ними в непринужденной позе, сунув правую руку в карман брюк, и внимательно, без улыбки смотрел на небольшую аудиторию, собравшуюся в малом банкетном зале ночного клуба «Белая сова». Аудитория состояла из четверых солидных, хорошо одетых мужчин, сидевших перед ним полукругом.
Один из них шепнул другому:
— Ты веришь в эту байду?
— Хрен его знает! — ответил сосед. — Говорят, он долго жил в Штатах, там нахватался. Посмотрим. Не уверен, что на наших подействует, мы же не американцы, нас на кривой козе не объедешь.
— Мы сейчас рассчитаемся по номерам, — продолжал тренер. — Обойдемся без имен. Назовем наше собрание, скажем, условно «Анонимный лидер». Можете предложить другое. Отсчет справа налево. — Он смотрел выжидающе, и первый справа мужчина, откашлявшись, произнес: — Первый.
— Второй, — после небольшой заминки сказал следующий.
— Третий.
— Четвертый.
— Вот и познакомились, — сказал тренер. — А теперь к делу. Это практический семинар для тех, кто стремится лучше понять себя и окружающих, добиться своих целей, повысить самооценку, принимая во внимание, разумеется, индивидуальные особенности. От того, как мы оцениваем себя, зависит то, как нас воспринимают другие. Это аксиома. Адекватная самооценка — индикатор психологического благополучия, запомните это. Она помогает решить вашу проблему независимо от мнения окружающих и их ожиданий. Я подчеркиваю: вашу проблему! Два ключевых слова: «вашу» и «независимо».
Он обвел их взглядом, фиксируя выражения лиц. Их лица выражали недоверие, скепсис, недоумение, даже иронию. Это были взрослые, тертые и битые жизнью мужики, более или менее успешные, которые зачем-то пришли его послушать. И он заключал с собой пари, что знает, что им нужно. Он видел их насквозь: каждый из них примерял его слова к своей ситуации и делал выводы. Возможно.
— Мы рассмотрим психологические инструменты, которые дадут вам уверенность в своих силах и помогут отбросить ненужное, сиюминутное, неважное. Поверьте, умение отсекать лишнее — большое искусство. Отсекать без сантиментов, сожалений и колебаний. Успех в бизнесе, в жизни, в личных отношениях несовместим с размытостью целей, сиюминутными желаниями, колебаниями и неуверенностью. Самое главное в жизни — определить цель и работать над способами ее достижения, отбрасывая лишнее, переступая через устаревшее, ненужное, неактуальное, применяя нетривиальные способы борьбы. Древние недаром говорили: «Судьба помогает смелым».
Что для этого нужно? Самооценка, дисциплина, твердость. Жестокость, если хотите. Умение принять решение. Любовь к своему «эго». Небрежение мнением окружающих. Подчинение собственным желаниям. Помните: побеждает сильнейший, а победителей не судят. Самое главное — цель. Любая: успех, деньги, слава… Женщина. — Он переждал смешок. — Повторяю: любая.
Глава 5Ссора
— Аля, мы должны серьезно поговорить. Сядь!
— Слава, я знаю все, о чем ты собираешься сказать. Мой ответ — нет! Вчера, сегодня и завтра, — отчеканила та, которую назвали Алей.
Супруги закончили завтрак; женщина принялась убирать со стола.