Кейт не издала ни звука. Кристиан, казалось, не хотела, чтобы та уходила. Кейт пришлось слушать, как они шептались о людях и вещах, ей не известных, но видела, что бедняжка счастлива, и не прерывала ее, хотя с каждым словом голос Кристиан слабел.
Кристиан, полностью отдавая себе отчет в происходящем, повернулась к Кейт.
— Я никогда не умела ждать. Это, наверное, потому, что я еще так молода. Может быть, музыка поможет скоротать время? Пусть кто-нибудь сыграет… Не вы, — покачала головой она, когда Кейт поднялась. — Мне так приятно, когда вы сидите рядом.
— Я останусь, конечно. Хотите, чтобы господин Кроуфорд сыграл для вас? Музыкальная комната рядом.
Кейт, несомненно, угадала желание Кристиан: та облегченно вздохнула.
— Сыграйте мне песню, которую однажды начали. Вы тогда не доиграли до конца, помните?
— О несчастном лягушонке. Разумеется, помню, — отозвался Лаймонд и выпрямился.
Кейт, взглянув ему в глаза, кивнула, ей почудилось, что он на грани срыва, но на него можно было положиться — он не совершит ошибок, пока Кристиан жива. Он склонился над Кристиан и, нежно взяв ее за руки, поцеловал в лоб.
— Бедный, несчастный лягушонок. На этот раз песня прозвучит в высокой башне и взовьется в небеса…
— Так весело, что радость снидет в сердце, и никто не заподозрит колдовства. Мне будет очень приятно…
Раздались первые звуки, и Кейт была потрясена тем, что они в себе заключали: яростной надеждой и любовью к жизни полнилась эта мелодия, и была она ярче солнца и мощнее морского прилива. Слушая эти аккорды, смелые, благородные, искрящиеся счастьем, было бы святотатством грустить.
Кристиан умерла, пока музыка звучала, умерла с сознанием исполненного долга, и последние смертные ее муки остались неведомыми миру. Кейт опустила светлый полог над кроватью, еле сдерживая рыдания.
Радость вам подарю,
мой друг, — вас благодарю
за дивное упованье:
пока жив, не оставлю вас,
и даже в мой смертный час
не померкнет воспоминанье.
Лаймонд продолжал играть, глаза его неподвижно смотрели вдаль. Кейт взглянула в окно л увидела, что отряд всадников медленно приближается к воротам. Лица их были подняты к окнам, а слух заворожен чудесной песней, как у спутников Улисса, околдованных сиренами. Кейт вытерла щеки, прошла немного вперед, и Лаймонд, заметив ее отражение в оконном стекле, поднял руки от клавиш.
Первый всадник согнулся, разговаривая с человеком очень маленького роста либо с ребенком. Мелькнуло бледное личико, голая рука указала на дом. Кейт стало страшно за неподвижно сидящего у клавикордов Лаймонда. Сложив, как для молитвы, руки, она облокотилась на клавикорды.
— Кристиан почила с миром.
— Правда? — переспросил Лаймонд.
— Думаю, она не кривила душой, говоря о радости.
Между тем группа воинов направилась к дому. После минутного замешательства двери распахнулись и они ворвались внутрь.
Лаймонд ничего не слышал. Он безвольно опустил руки и взял несколько аккордов.
— Лягушонок на кромку колодца залез — хамбл-дам, хамбл-дам, хамбл-дам.
— Вы так и не доиграли ей эту вещь, — грустно улыбнулась Кейт.
Дом наполнился шумом. Лаймонд молчал и не двигался, и в конце концов Кейт набралась решимости задать ему вопрос:
— Кто они? Чего они хотят?
Лаймонд давно видел, как всадники скачут по болотам: отдаваясь на волю гордых и страстных мелодий, он ощущал, как музыка поет на ветру, указывая охотникам след. Он обещал Кристиан поддержать ее песней родины в последнюю минуту и не нарушил слова.
— Что это? — взволнованно повторила Кейт.
— Что это? — переспросил Лаймонд. — Конец песни. Цапля съела лягушонка.
С этими словами исчезло, развеялось очарование музыки. Послышался грохот приближающихся шагов, скрип половиц, стоны распахиваемых дверей — и вот наконец настежь раскрылась дверь в музыкальную комнату.
— Ричард, мой брат, — представил вошедшего Лаймонд.
Да, лорд Калтер настиг свою жертву.
Широкоплечий, массивный, как бы вырубленный из цельного куска дерева, он казался героем древних саг, носителем первозданной ужасной силы. Он стоял неподвижно, устремив пристальный взгляд на мужчину и женщину у окна. В глазах Ричарда разгоралась тяжелая злоба, лицо светилось мрачным торжеством, вид долгожданной добычи привел его в восторг. Он не смог удержать радостного восклицания.
На мгновение Кейт показалось, что Лаймонд немедленно нанесет удар. Другая женщина на ее месте не выдержала бы и закричала, но чуткая Кейт догадалась, что крик будет последней каплей, которая вызовет всплеск ярости, столь явственно, физически ощущалась в воздухе жажда мести. Она затаила дыхание, оказывая Лаймонду молчаливую поддержку, пытаясь таким образом предотвратить надвигающуюся бурю, грозящую уничтожить их всех.
Ей это удалось. Лаймонд, невзирая на откровенную ненависть и неминуемую трагедию, сдержался и, быстро поднявшись, обратился к брату и остальным вошедшим:
— Знаю наперед, что вы скажете. «Ага, ого, наконец-то» — и все прочие злобные выкрики. Вам не терпится взяться за меня немедленно. В свою очередь, я могу сказать, что нахожу ваш приезд оскорбительным, а ваше присутствие здесь считаю святотатством, так что давайте на этом закончим обмен любезностями и поскорей уберемся отсюда. Если у вас есть что добавить, то лучше сделать это по дороге домой.
Слова канули в пустоту. Ричард не двинулся с места — его серые глаза влажно блестели, а на виске и на шее вздулись тяжелые вены.
— Спешишь поскорее убраться? Мы в любовном гнездышке, бьюсь об заклад. Кто эта шлюха?
— Это леди — хозяйка дома, — произнес Лаймонд до обидного спокойным голосом. — Эрскин, заставьте его спуститься. Кое-что произошло.
Ричард ядовито усмехнулся:
— В этом никто не сомневался.
— Позже, Ричард. У тебя будет время позабавиться. Эрскин…
Эрскин отозвался:
— Пойдемте, Ричард. Мы поймали его, нет смысла терять время.
Лорд Калтер не обратил на них внимания. Он прохаживался по комнате, потирая руки и улыбаясь. Кейт проскользнула мимо него и закрыла дверь в спальню.
— Здесь.
— Успокойтесь! — любезно отозвался Ричард. — И ты, мой маленький братец! Как тебе нравятся, Том, подвиги, которые он совершил за пять ужасных лет? Где кровать, интересно? Там, за дверью, куда нельзя заглядывать? В ней лежит другая шлюха, наверное?
С неожиданным проворством он ринулся к двери. Лаймонд рванулся, чтобы преградить Ричарду путь, — тот его оттолкнул, но не удержался и сам потерял равновесие. Остальные бросились на подмогу, и Лаймонда повалили на пол.
Его подняли на ноги, а Ричард, тоже встав, столкнулся лицом к лицу с молодой женщиной, которая захлопнула дверь в спальню у него перед носом.
— Не смейте входить и выслушайте меня сначала, неотесанный болван!
Ричард сбил ее с ног, впервые в жизни ударив женщину, и откинул желтый полог под кроватью.
Лаймонд, увидев его лицо, молча встал у двери. Кейт поднялась и подошла к креслу, прикрывая рукой разбитое лицо. Том Эрскин, пораженный тишиной, направился в спальню. Лаймонд вцепился в него своими длинными пальцами.
— Случилось несчастье. Мы пытались рассказать вам. Это Кристиан.
Эрскин без звука высвободился и встал на колени у постели.
Лорд Калтер отошел, оставив Тома. Вернувшись в музыкальную комнату, где его молча ждали смущенные шотландцы, Ричард кивком подозвал одного из них:
— Пошлите за тем человеком, как его, Сомервилл? Живо!
Затем он с каменным лицом повернулся к брату:
— Я не собираюсь пачкать тюремную камеру и оскорблять правосудие твоим видом. Ты не предстанешь перед судом. Смотри на солнце в последний раз: сейчас ты умрешь.
— Нет! — воскликнула Кейт и отняла руки от лица. — Вы не правы, С девушкой произошел несчастный случай, когда англичане везли ее под конвоем в Гексем. Когда приехал господин Кроуфорд, она умирала. Он сделал для нее все, что мог.
— Даже сыграл джигу у ее смертного одра. Мы же слышали, черт побери!
— То, что говорит моя жена, — чистая правда. — Гидеон шагнул в музыкальную комнату.
Ричард не повернул головы.
— Он обрек ее на публичный позор в Триве. Он обманул ее, скрыв свое имя. Сделал слепую девушку соучастницей предателя и убийцы, совратил ее…
Лаймонд резко перебил брата:
— Не заходи слишком далеко, Калтер. Ты прекрасно знаешь, что не можешь убить меня на месте, если только я не окажу сопротивления: иначе стоит кому-то шепнуть словечко в парламенте и ты сам предстанешь перед судом. Пускай толпа в Эдинбурге повеселится: я спокойно поеду с вами туда. В Гексеме половина английской армии. Я бы не хотел встретиться с лордом Греем, даже если тебя и прельщает подобная перспектива. И Бога ради, для начала уведи Эрскина из той комнаты.
Лорд Калтер его не слушал. Он спокойно отдавал ясные краткие приказы своим людям и Сомервиллу, который слушал, не разжимая губ. Закончив, Ричард повернулся к Лаймонду:
— Я никого не собираюсь убивать. Я предлагаю честный поединок. По всем правилам. Ты можешь предположить, будто у тебя есть шанс убить меня. Если так случится, то ты свободен, конечно.
Гидеон переглянулся с женой и произнес:
— Отвезите его в Эдинбург, как он просит. Он абсолютно прав — лорд Грей и лорд Уортон сейчас в Гексеме. Если кто-нибудь донесет, что вы здесь, вам не спастись. И, — резко добавил Гидеон, — вы не видели, как он владеет шпагой.
К Лаймонду вернулась его обычная дерзость:
— Ладно, ребята, не ссорьтесь! Я не буду драться.
— Я так и знал, что ты это скажешь, — заявил Ричард спокойно. Сомервилл, поколебавшись немного, вышел из комнаты, подталкиваемый двумя солдатами. — Предпочитаешь, чтобы тебя зарезали, как овцу?
— Предпочитаю спокойное, приятное путешествие в Эдинбург, где я предстану перед судом. Подумайте, насколько это продлит удовольствие.
Серые глаза Ричарда неподвижно смотрели на Лаймонда.
— Ты будешь драться, — сказал он бесстрастно, кивнул головой и вышел из комнаты, пропустив вперед Лаймонда и своих людей.