— Вы не правы… — прошептал Джек, дотрагиваясь до ее плеча. — Ведь на самом-то деле ничего подобного я и в мыслях не держал!
— Тогда почему вы лгали там, внизу?
— Потому что именно это они и хотели от меня услышать. Поймите, каждый мужчина уверен, что женщина, даже ненамеренно возбудившая в нем желание, обязательно должна оказаться такой же развратной, какой ее рисует его воображение.
— Вы тоже так думаете?
— Я знаю, возможно, лучше других, что именно так зачастую и бывает. Потому что женщины в подавляющем большинстве распутны, даже если и не осознают этого.
Сабрина отвернулась. Хотя сделала это через силу. В конце концов, разве Дарлингтон не предупреждал ее, что на его милосердие не стоит рассчитывать? Он был честен с ней. Тогда какое право она имеет его за это осуждать?! Даже если своим поведением Джек причиняет ей нестерпимую боль…
— Так… — задумчиво протянула Сабрина. — И что же нам теперь делать?
Джек обнял ее за плечи, прижал к своей груди и поцеловал в шею.
— Сейчас мы будем спать, пока нас не разбудит стук в дверь, призывающий к новым приключениям.
— Приключениям? Это каким же?
— Вы хотели освободить своего брата. Разве не так? Сабрина подняла голову и внимательно посмотрела Джеку в глаза:
— Вы что-нибудь придумали?
— По-моему, я продумал все возможные варианты.
Сабрина сразу вспомнила о мужчинах у стойки бара, смотревших на нее жадными глазами. В голове у нее мелькнула догадка:
— Те, внизу, будут нам помогать?
— По крайней мере помогать мне они согласились. Джек сделал такой акцент на слове «мне», что Сабрина нахмурилась.
— Вам? А почему именно вам?
— Потому что шотландцы, как известно, уважают воров и мародеров. — Джек снова прижал Сабрину к груди. — Особенно тех, которые воруют английских жен.
Сабрина оттолкнула его.
— Но вы же сказали им, что я проститутка! Джек медленно покачал головой:
— Вы намерены разбить в пух и прах выдуманную мной историю? Не торопитесь! Лучше послушайте. Я сказал им, что вы замужем за неким очень старым английским пэром, больным оспой. От неудовлетворения и одиночества вы стали искать любовника. Узнав об этом, больной супруг продал вас за большие деньги хозяину публичного дома. Вы, очевидно, знаете, что подобные вещи происходят в Лондоне регулярно и почти открыто. Я как-то раз заглянул туда и встретил вас. Вы стоили очень дорого, но я все же купил вас на одну ночь.
Сабрина смотрела на Джека с открытым от изумления ртом.
— Прикажете продолжать? — с легкой насмешкой в голосе спросил Дарлингтон.
— Продолжайте.
— Нам пришлось бежать из Лондона, чтобы скрыться от вашего мужа, который опомнился и стал искать проданную им же жену. Вот так мы оказались в Шотландии, где я могу беспрепятственно заниматься своим делом.
— Делом? Это каким же?
— Разбойничать и похищать детей. Я сказал в баре, что не питаю особой любви к семейству самовлюбленных Макдоннелов и намерен похитить их единственного наследника за солидный выкуп.
— И все это вы им наговорили?! Сумасшедший!
— В какой-то степени вы правы.
Сабрина уперлась обеими руками в грудь Джека и оттолкнула его.
— Вы же можете погубить все дело! Ведь среди тех мужчин могут найтись и такие, кто предупредит Макдоннелов!
— Чтобы лишиться своей доли выкупа? Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из них на это пошел! Более того, я совершенно уверен, что сейчас они обсуждают план похищения мальчика.
У Сабрины вдруг возникло ужасное подозрение. Она подняла на Джека полные страха глаза и спросила дрожащим голосом:
— И что же вы им обещали в случае удачи? Джек опять попытался ее обнять.
— Я что-то плохо вас слышу, дорогая. Подвиньтесь поближе! К тому же нам обоим станет теплее!
Но Сабрина вырвалась и вновь оттолкнула его.
— Если вы сказали правду, то эти новые друзья могут постучаться в любую минуту.
Джек протянул руку к пуговицам костюма Сабрины и расстегнул две верхние.
— Они все понимают. И у нас есть по меньшей мере час времени!
Сабрина решительно не хотела ложиться с ним в постель! Ибо надо было совсем потерять голову, чтобы в такую минуту согласиться на подобное предложение, хотя и не высказанное напрямик. Тем более что она дала себе слово сопротивляться новому искушению и никак не реагировать на волнующие прикосновения пальцев Джека или на его попытки прижаться к ней всем телом. Ведь разве не бессердечный человек с черной душой сидел сейчас рядом с ней? Разве не он способен на любое злодейство или мерзость? Что касается ее флирта с ним в Бате, то разве это не было пустым озорством, на которое он клюнул?
Ну а что теперь? Сабрина еще и сама не знала, чем бы больше рисковала, если бы легла с Джеком в постель, — сердцем или… Или самой жизнью?..
Пошел второй час их добровольного затворничества, а Сабрину продолжали одолевать самые противоречивые чувства. Она жалела тех женщин и мужчин, которые никогда не знали страстного восторга, подобного испытанному ею. Не знали безграничной, безумной любви, в которой нет места ни рассудку, ни стыду. Любви, один час которой стоит многих лет прошлого, а подчас и всего будущего.
Сабрина подумала, что должна быть благодарна судьбе. Благодарна за те немногие часы сумасшедшего счастья, которые были ниспосланы ей свыше.
Совсем недавно она полагала, что жертвует только невинностью, отдаваясь Джеку. Но сейчас стало ясно, что она поставила на карту сердце и… проиграла!
Глава 22
— Вы уверены, что наш план сработает? — прошептала Сабрина на ухо Джеку.
Она сидела на деревянной скамье и держалась обеими руками за борт подпрыгивающей на ухабах повозки, запряженной пони.
Джек, сдерживая растущее раздражение, снова и снова повторял то, что уже говорил десятки раз:
— Макдоннелы уехали в Кельсо выступать свидетелями в суде над неким Саббатом. Он обвиняется в колдовстве и связи с дьяволом. Домой они вернутся не раньше вечера.
Сабрина не могла понять, как нормальные и образованные люди могут верить в колдовство. Но хуже всего было то, что она сейчас невольно пользовалась невежеством других в своих интересах!
— А если они взяли с собой Кита?
— Больного мальчика оставили дома под присмотром служанки.
— Откуда вы знаете?
— Мне сказал Эван Лачлэнд. Он собирается в отсутствие Макдоннелов поамурничать с их служанкой, а потому постарался заблаговременно прояснить ситуацию.
— Понятно.
Сабрина подумала, как часто любовь требует изворотливости и хитрости. Вот и служанке Макдоннелов приходится забыть о честности, дабы получить возможность встретиться с возлюбленным. Ведь ей очень не поздоровится, если хозяева узнают о ее прогулках с молодым человекам, в то время как она должна безотлучно находиться дома, рядом с больным ребенком.
— Почему вы дрожите? — спросил Джек и протянул руку, чтобы обнять Сабрину. — Плохо себя чувствуете?
— Просто холодно, — буркнула она в ответ. — Ради Бога, оставьте меня в покое.
Сабрина с неприязнью отбросила его руку.
Поняв, что сейчас лучше ее не трогать, Дарлингтон замолчал и отодвинулся на другой конец скамьи. Конечно, Сабрина думала о чем-то важном, но ведь и у Джека голова забита тревожными мыслями! Начать с того, что предстояло выкрасть ребенка. Затем тайно вывезти его из Шотландии. А дальше? В эти детали своего плана Сабрина его не посвятила, а Джек не стал допытываться. Почему?
Потому что просто не хотел ничего знать!
Джек не укорял себя в трусости, когда размыш — лял о намеРениях Сабрины. Он не слишком в них углублялся, а потому полагал, что они не должны его особенно интересовать.
Но все это было лишь полуправдой. На самом же деле Джек просто не хотел думать ни о чем, имеющем отношение к неминуемому расставанию с Сабриной. Равно как и о том, что она тогда будет делать и как жить. Он никогда не беспокоился ни о себе лично, ни об окружающих. Последние, как правило, и вовсе мало что значили для него. Какие-то добрые чувства Джек питал разве что к Сьюбери, который в настоящий момент должен был уже возвратиться в Лондон. Если, конечно, точно следовал всем указаниям хозяина. Там верному слуге поручалось завершить все дела лорда Лоутона.
Англия для Дарлингтона потеряла всякую привлекательность, которая и раньше была сомнительной. Теперь, когда в Лондоне его ничто не удерживало, он намеревался вернуться в Вест-Индию. Там у Дарлингтона были обширные земельные владения, которые он еще не видел. В свое время Джек находился на положении непутевого отпрыска знатного рода, не имеющего ни средств, ни веса в обществе. Теперь же, когда он унаследовал титул, все должно было резко измениться.
Джека не привлекала жизнь плантатора, но стать богатым он очень даже хотел. Для этого можно было заняться, скажем, торговлей. Но после недолгих размышлений Дарлингтон решил, что подобное занятие не для него. Не для лорда Лоутона! Предпочтительнее было бы открыть на Барбадосе игорный дом!
В этом случае он может очень быстро разбогатеть. Несмотря на столетия вражды между собой, все эти англичане, французы и испанцы, осевшие в Новом Свете, были одержимы одной вечной страстью к риску. Каждый мечтал выиграть огромное состояние за карточным столом… Несмотря на риск потерять все! Вот они-то и будут приходить в игорный дом лорда Лоутона и с радостью оставлять ему свои богатства. Конечно, среди аристократов он прослывет предателем и станет изгоем. А мелкие коммерсанты и торговцы станут относиться к нему со скептицизмом и завистью.
Подобные мысли повергли Дарлингтона в смятение. Он никогда не планировал свою жизнь дальше чем на пару недель вперед. Мало-мальски стабильное положение, не говоря уж о глубоких корнях, не очень-то привлекало его. Хотя в глубине души Джек предпочитал чувствовать рядом с собой тепло только одной женщины, а не менять партнерш каждую ночь.
Ба! Если он в ближайшее время не вернется к разгульной жизни, то его неминуемо начнут посещать матримониальные мысли…