Рыба оказалась совсем не такой, как в СССР — у нас ни в столовках, ни даже в ресторанах подобного не подавали. Это был явно свежий лосось, приготовленный с какой-то хитрой изюминкой. Соус, вроде бы сливочный с грибами, а может, что-то ещё добавлено, но в меру. Рыбка, обжаренная в панировке, буквально таяла во рту. Я, честно говоря, даже задумался, не попросить ли добавки, и судя по взглядам ребят за столом, я был не одинок в таком желании.
Повар этого ресторанчика — настоящий ас! А пудинг, поданный следом, вообще оказался для нас экзотикой. На десерт нам принесли мороженое, которое, кажется, было самодельным, с ягодами и фруктами. В общем голодными мы не были, но что-нибудь ещё в нас бы влезло, и каким будет ужин вечером — тоже вопрос.
— Давай на улицу сбегаем. Я видел кафе тут рядом, когда мы заходили в гостиницу, — предложил Цзю, который съел столько же, сколько и я, но даже будучи меньшими размерами, не прочь был что-то пожевать ещё.
— Кизяк вопрос, — ответил я казахской народной мудростью.
— Куда⁈ Через сорок минус собрание! — гаркнул наш ветеран, но, видя разрешающий кивок Константина Николаевича, сменил гнев на милость. — Далеко не уходите, могут быть провокации! Капстрана!
Дед явно в «европах» последний раз если и бывал, то только на танке в сорок пятом. Какие провокации? Кому это надо! Никаких провокаций, разумеется, мы снаружи не обнаружили, зато заметили на другой стороне дороги, кроме вездесущих журналистов, ещё и машину Марты, в которой виднелась её приплюснутая к стеклу мордашка. Увидев меня, девушка выскочила из авто и, ловко огибая прохожих, рванула ко мне.
До кафе, которое похабно подмигивало глазом размалёванной девицы на вывеске, мы с Цзю так и не добрались. Действительно на фасаде заведения красовалась белокурая дива, которая одновременно курила сигарету и потягивала кофе. Видок у неё был такой, будто кофе сварили из чего-то запретного, но выглядело это завораживающе. А я тем временем вдруг поймал себя на мысли, что действительно давно не пил хорошего кофе. Настоящего, крепкого, ароматного.
— Толя, ты куда? — довольная пойманной добычей спросила Марта, ухватив меня за рукав спортивного костюма, ведь вышли-то мы без верхней одежды.
— Вон туда, — не стал скрывать я своих намерений и добавил глядя на девушку: — Марта, ты меня ждала, что ли? Зашла бы, раз приехала. Никто тебя не укусил бы! Ну, кроме меня, может быть, — обнял подружку я. — А вообще, ну правда… некогда нам сегодня общаться. Давай так, с утра приходи на турнир. А сейчас у нас разбор соперников будет проходить. Завтра утром бой, а я даже не знаю с кем. Потом ужин, потом отбой. У нас режим, и я приехал сюда за победой! Не обижайся, милая.
— Вы собрались пойти в гей-бар? — усмехнулась Марта, бросив взгляд на вывеску с блондинкой. — Там ещё играют джаз, но сейчас рано для джаза.
— Толь, что она сказала? — дернул меня за другой рукав Цзю, уловив знакомое слово.
— Там нет ничего хорошего, придётся ждать ужина. Ничего мы тут не пожрем, — коротко объяснил я другу, мрачно рассматривая папарацци, которые продолжали пасти Марту.
Вот был бы репортаж на первых полосах: «Два советских чемпиона сбежали из отеля в гей-бар!» Да ещё с пикантной припиской: «Они не удержались!»
— Пожрём? — переспросила Марта на ломаном русском, который она уже немного освоила после нашего общения.
— Тут рядом есть пекарня! — предложила принцесса с сияющей улыбкой. — Жаль, что ты не можешь поехать к нам в гости. Наш повар Ингрид приготовила отличный ужин, у неё особенно хорошо получается медистеркакер…
— Пекарня подойдёт! — перебил я с искренним облегчением. — Отставить медистекарер! Веди в пекарню!
Цзю за моей спиной что-то хрюкнул от смеха, но я его проигнорировал. Ну а что, у меня с этими «медистекакерами» пока сложные отношения, зато пекарня — это простое, понятное и нужное решение!
По прилету нам всем в аэропорту выдали суточные — сорок шесть крон, вернее, первую их часть в размере двух сотен. По местному курсу это примерно двадцать баксов. На пирожное, думаю, хватит.
Но что самое фиговое — и машина с журналистами, и машина Марты медленно покатились за нами следом.
— За тобой всегда журналисты ездят? — нервно уточнил я у принцессы.
— Нет, это я в честь твоего приезда заказала их! Заплатить пришлось, конечно, зато будет что вспомнить!
— Отлично! — процедил я сквозь зубы. — В следующий раз ещё фейерверки закажи, чтобы нас по всему Осло найти можно было… Стоп! Ты им ещё и платишь? Да ну их в пим дырявый!
— Что есть «пим дырявый»? — живо заинтересовалась любознательная девушка.
— Валенок это, — досадую я, не в силах сдержать раздражение. — Дырявый валенок, бесполезный и никчёмный, как эти папарацци за рулём.
Она уже фиксирует историю наших с ней отношений! Кстати, насчёт словечек. В Сибири, например, хватает своих странных, а порой даже забавных выражений, которых я ни в Ростове, ни в Москве не слышал. Например, вместо пара (про занятия в вузе) там говорят «лента». Мочалка у них — «вехотка», штанина — «гача», рукавицы — «варежки». Словом «виктория» сибиряки именуют растущую на даче клубнику. И с глаголами тоже интересно: «барагозить», например, значит хулиганить. «Хлеб» не используется как самостоятельное слово, обычно говорят «булка хлеба». В Ленинграде, например, это два разных слова, «булка» — это сдобный белый, а под словом «хлеб» всегда подразумевают черный. Вот ещё из устойчивых выражений, что в других регионах не встретить: «маленько» вместо «немного», «чё к чему» вместо «некстати». Вообще, «чё» в Сибири очень любят повторять к месту и не к месту.
Маленькая пекарня за углом гостиницы дала о себе знать ещё когда её не было видно. Божественный запах выпечки заставил нас с Костей довольно переглянуться. Бойкая очкастая старушка хлопотала за прилавком, заставленным разными пирогами, булками, и местными сладостями. Мы с Цзю придирчиво начали изучать ассортимент, обдумывая, что бы такого прикупить, чтобы окончательно победить голод, в то время как мой «гид» разговаривала с бабушкой на неизвестном мне языке. Оказалось, что старушка — представительница коренного народа Норвегии — саамов.
В итоге я взял пару пирогов с рыбой — размером с ладонь, сладкий кекс, пакетик овсяного печенья и аппетитные марципаны, которые выглядели так привлекательно, что смогли соблазнить даже меня, человека из будущего.
— Езжай домой, извинись там перед своими. Объясни: сначала турнир, а потом все остальное, — сказал я на прощание Марте, которая не хотела меня отпускать в фойе гостиницы.
Я бы и сам не ушёл, да ещё и поцеловал бы подругу, по которой, честно говоря, сильно соскучился. Но в фойе толкались и администраторша, и мальчик-носильщик, которые деликатностью явно не страдали. Целоваться у всех на виду было неловко.
— Итак, все на месте! — пересчитал нас по головам Копцев. — Тогда приступим. Начнём с тех, у кого завтра бой. А, хотя нет… сначала расскажу вам о турнире.
И мы узнали, что в турнире участвуют шестнадцать сборных — состав впечатляющий. Правда, у двух команд недобор бойцов, и их заменят местные спортсмены. Здесь, кстати, сразу два состава норвежцев. Сильнейшие сборные на турнире — это ГДР и Куба. Следом идут финны, шведы и датчане. Ну а хозяева турнира… Это уже аутсайдеры, что тут говорить.
Американцы, поляки, румыны, французы, ФРГ и юги — типичные середнячки. Турнир серьёзный, но явных фаворитов тут немного.
Теперь по моей жеребьёвке. Первый бой у меня с участником Олимпийских игр в Сеуле, боксёром из ГДР Торстеном Шмитцем. В Сеуле он проиграл в одной восьмой корейцу. Я этот бой не видел, но, зная, как там тянули местных, вполне возможно, что парня засудили.
У Торстена есть бронза чемпионата мира 1986-го года, что автоматически делает его серьёзным соперником.
Копцев, как всегда, разобрал соперника до винтика:
— Левша, сильный джеб, хорошо работает корпусом, — пояснял тренер, рисуя в воздухе воображаемую траекторию ударов. — Но бывают провалы в защите на правом фланге, особенно когда устает.
А вот со вторым фаворитом из Кубы я встречусь, если всё сложится, только в финале, так жеребьёвка решила… Ну, если, конечно, ни он, ни я не проиграем до того. Про Хуана Карлоса Лемоса пока что ничего рассказывать не стали.
Тренер лишь кратко упомянул, что кубинец — мастер своего дела, у него непробиваемая защита, сильный апперкот и дикая выносливость. Но, по большому счёту, он, как и все кубинцы, техничный и жесткий. Это был тот соперник, с которым действительно будет интересно, но только если я дойду до финала.
— Не торопись, — сказал Копцев твёрдо. — Сначала первый бой. Остальное потом.
Моему соседу по комнате достался норвежец, который вряд ли мог похвастаться какими-либо значительными победами. Из заслуг у него разве что умение завязывать перчатки. Но что удивительно — бой Кости пройдет после моего, хотя, казалось бы, у него весовая категория ниже. А вот мне, как это обычно бывает, повезло не слишком — я буду драться первым. Самый первый бой турнира!
До ужина мы всех соперников разобрать не успели, поэтому я порадовался, что не поддался уговорам Марты. А после ужина, например, будут рассказывать про призовые. Тоже интересно. Ну и про культурную программу после турнира.
Ужин, как и обед, тоже был довольно скудным, но опять же достойным похвалы. Нам подали этот самый «какер», который оказался ничем иным как запечёными в духовке фрикадельками из свиного фарша с тушёной капустой. Не знаю, как повар семьи Ингрид готовит это блюдо, но местный повар опять приятно удивил, а так как у нас был ещё и стратегический запас выпечки, то спать мы с Костяном легли сытые и довольные. Довольные, кстати, ещё и потому, что за бронзу обещали двадцать тысяч крон! Про себя говорить не буду, но Костя полон решимости взять золото и пятьдесят тысяч крон, что на тот момент равнялось чуть больше пяти тысячам долларов.
Ночь, правда, выдалась беспокойной. Нас разбудил какой-то шум этажом ниже и громкие разговоры, но, поворчав на местный беспредел, мы всё равно отдохнули неплохо.