— Глаза разуй, — так же невежливо ответил я, вытаскивая своё новенькое удостоверение.
Мент недоверчиво мазнул взглядом по ксиве, слегка нахмурился, но тут же посторонился, признавая за мной законное право на эксклюзивное обслуживание.
Сдав багаж, я, наконец, позволил себе немного расслабиться и даже чуток вздремнул в зале ожидания. Всё было так спокойно, что я едва не проспал свою посадку. Меня разбудила сотрудница депутатского зала, аккуратно коснувшись плеча.
Потягиваясь, я уже начал прикидывать: надо будет, когда Марта прилетит, ей тоже депутатский зал организовать, чтобы не напугать девушку провинциальными реалиями. Всё-таки город у нас закрытый, и иностранцам туда доступ закрыт. А Марта… Марта будет, наверное, первой норвежкой, посетившей это место! Да и вообще, её появление в Красноярске станет событием.
Ищу своё место в самолёте, оглядываясь по сторонам и — вот тебе раз! Давешний медведеподобный норвежец тоже здесь. Он что, в Красноярск летит? А как же запрет на посещение города иностранцами? В голову сразу закралось подозрение: а не засланный ли это товарищ? Шпион типа…
Оказалось, что дядя вполне себе обычный, если, конечно, не считать габаритов. Зовут его Сергеем, и он совсем не шпион, просто возвращается из Норвегии домой. Сидим мы через проход друг от друга и мило беседуем.
— Я шахтер. На Шпицбергене уже пятый год живу, вот и наловчился на их языке говорить! Сам знаешь, как у нас в стране трепетно относятся к иностранцам, вот и прикидываюсь им постоянно. Но ты, Толян, тоже шустрый! А я ещё стою и думаю: жаль, что ты немец, а то можно было бы просто кулак под нос сунуть да забрать мужика с тележкой! — сорил искрометным юмором мой новый знакомый.
— Ну, сунуть я бы и сам мог, — деланно разглядываю свой кулак.
— Ах-ха-ха! — разразился хохотом Сергей, абсолютно не обидевшись.
Хороший мужик, сразу видно — простой, незлобивый. Даже пытался угостить меня «виской», достав откуда-то миниатюрную фляжечку, явно прихваченную для таких вот перелётов. Но я отказался.
Вот только как товарищ со своими габаритами умудряется работать под землёй? Этот вопрос не давал мне покоя.
— Не застревал никогда в шахте? — интересуюсь я, разглядывая собеседника.
— Да я же шахтёр только по должности, — махнул рукой Серёга. — А так хозяйством занимался. У нас на острове добра советского полно, вот и приходится следить, чтобы всё это не заржавело и не развалилось.
— А отчего возвращаешься тогда? — не удержался я от вопроса.
— Ай! — он вздохнул, качнув плечами, будто это история его изрядно утомила. — Сын поступил учиться на КГБэшника… Выучился, вернулся в край на работу, а ему сказали: не положено иметь родственников, проживающих за границей. Хоть и развелись мы с его мамкой давно, а всё равно я родня. Вот теперь возвращаюсь… Чтобы ему дорогу не перекрыли.
Сергей говорил спокойно, без обиды, но в голосе слышалась лёгкая горечь. Видно было, что он давно смирился с этой ситуацией.
— Да и надоело там на холоде! — продолжал делиться откровениями сосед. — То ли дело у нас в Красноярске!
— Ну, если только летом… — отчасти поддержал его я. — Так ты завхоз, что ли?
— Ага! Двадцать лет стажа на разных должностях! В крайкоме даже работал начальником автобазы! Лет пять назад.
— Коммунист? — оживился я, и в моей голове забрезжила идея.
— Ну да! А что?
— В крайком не хочешь вернуться?
Серёга удивлённо поднял брови, явно не ожидая такого поворота.
— Да кто меня возьмёт назад? У меня знакомцы там остались, рассказывали про своего нового начальника… Молодой карьерист, говорят, и гнида большая! Первым делом ревизию организовал!
— Ну так это правильно! — не показываю я виду, что обиделся на «гниду». — А кто именно говорит-то?
— Кореш мой сообщил. Говорит, сам начальник постоянно в разъездах, а вот его зам — лопух лопухом, его обмануть, как два пальца… Э! А ты чего интересуешься? — остановил поток откровений Сергей.
— Ну как тебе сказать… — я выдержал драматическую паузу и протянул через проход руку, едва не задев стюардессу, спешащую в хвост салона. — Давай заново знакомиться: я — та самая гнида! И, как говорят, большая!
— Пи.шь! — не верит Сергей.
— Не-а! — достаю служебное удостоверение я.
— Ф-ф-ф! Ты это… извини, я же с чужих слов… Так сказали, я повторил, — жмёт руку мой попутчик и тут же вырывает ладонь. — Девушку-то пропустить надо!
И, конечно же, проводить её взглядом.
— Ниче так… идёт ей форменная юбка! — сообщил мой новый приятель.
— Ну так вот! Есть у меня ещё одно место зама, — я чуть подался вперёд, чтобы не перекрикивать шум в салоне. — Сам же слышал: мой первый зам — лопух! И хоть он мне родной дядька и я доверяю ему — не кинет и не подставит, разве что по глупости, но работу-то тащить кому-то надо! Тем более, тебе всё это знакомо.
— Не скажи! Всё, да не всё! Там хозяйства в этом вашем крайкоме КПСС — немерено! — Сергей скептически покачал головой. — Но предложение заманчивое… А жильё будет? А то у меня и квартиры-то в СССР нет. Сдал, когда на Шпицберген уезжал.
— Найдем! — отмахиваюсь я от столь несущественной проблемы.
— Дураком надо быть, чтобы отказаться! — Сергей становится серьёзным и, не без сожаления спрятав виски за пазуху, начинает расспрашивать про свои обязанности подробнее.
За разговором время пролетело незаметно. Не успел я оглянуться, как самолёт уже заходил на посадку. Теперь осталось только получить багаж и найти такси.
— Не боись! — бодро заявил Сергей, поднимаясь с кресла. — Меня сын встретит! Квартиру-то я сдал, а вот машина осталась! Довезу тебя, куда скажешь.
— Пап, давай быстрее! Взгреть меня могут. Вон стоит машина моего начальника Лукаря, который тоже сегодня из Москвы возвращается. Я ведь не отпрашивался, — торопил отца, а заодно и меня, молодой парнишка, судя по размерам и морде — стопроцентный родственник Сергея.
Глава 28
Глава 28
— Верхоенко! А ты какими судьбами тут? — ласково, почти по-отечески, но с довольно грозной физиономией интересуется Лукарь у сына моего нового знакомого.
Разумеется, его доброжелательный тон не может обмануть молодого летёху. А то, что этот парень именно лейтенант, я только что понял из его сбивчивых объяснений:
— Папа! Он же полковник… а я только лейтенант! Что тут объяснять! Чёрт! Сюда идёт!
— Тащ полковник, разрешите доложить… — бодро начал Верхоенко-младший строевым голосом, словно на утреннем разводе.
— Толя! И ты тут? Вот так встреча! — перебил его Лукарь, завидев меня. — Ты на этом же рейсе? А почему я тебя…
— Здравия желаю, Валерий Ильич! — с видимым удовольствием я выпрямляюсь во весь рост, выходя из тесной машины. — Только что с турнира прилетел. Вот мой новый зам попросил своего сына нас встретить.
— Молодец, Верхоенко! — одобрительно кивнул особист, сразу подобрев лицом. — Занимайся своими делами, а Анатолия Валерьевича я сам довезу. Садись, Толя, в мою машину, пообщаемся!
Летёха заметно расслабился. Напряжённая осанка исчезла, плечи опустились, а на лице промелькнуло облегчение: выговора от начальства удалось избежать, и, кажется, это показалось ему настоящим чудом.
— Сей момент! Только вещи заберу, — охотно соглашаюсь я, направляясь к багажнику, который мы с Сергеем забили подзавязку ещё в аэропорту. В советских машинах, что ни говори, багажники небольшие: стоило засунуть туда пару чемоданов и пару разрозненных сумок — и всё, места не осталось.
— Это что там звенит? — не пропустил мимо ушей мелодичный звон бутылок с коньяком подполковник.
Его водила, новенький, судя по всему, из недавно набранных сотрудников, шустро перетаскивал мои вещи из машины лейтенанта в полковничий УАЗик. Парень работал быстро, но выдал себя, а заодно и меня, лёгким звяканьем сумки, в которой как раз лежало спиртное.
Я с интересом оглядел новенького — уж больно приметный типаж: спортивного, как и я, телосложения, но ещё и красив аки херувим. «Грех такого шофёром юзать,» — мелькнула мысль. — «Его бы послать на спецзадание по выуживанию секретов у женщин-шпионок! Успех гарантирован — те бы ему всё сами выложили, без единого вопроса! Только вот откуда в провинциальном Красноярске шпионки?»
— Разрешите доложить, товарищ полковник! Всё перегрузил, — бодро отрапортовал херувим, щёлкнув каблуками.
— Угу, перегрузил… Только что это звенело? — поинтересовался Лукарь, выглядывая из окна авто.
— Это… наверное, инструменты, — замялся водила, стараясь сохранить невозмутимость. Видимо, он ещё не знает, что оправдываться перед Лукарем — дело заведомо провальное.
— Инструменты? — протянул полковник, сдерживая улыбку, в которой читалось лёгкое ехидство. — Толя, это у тебя такие инструменты? Или я что-то путаю?
Я хмыкнул, понимая, что скрывать смысла нет. Всё равно раскопает.
— Да, Валерий Ильич. Это сувениры с турнира. Ну, и кое-что для души, — признался я, пожимая плечами. — Не каждый день ведь побеждаем!
— Для души, говоришь… Ладно, давай в машину. Но смотри, чтобы «душа» по дороге не расплескалась.
Вижу, как водитель украдкой бросает на меня удивлённые взгляды, явно не понимая, с чего это мне такие привилегии и дружеский тон от полковника. В его глазах читался немой вопрос: «Кто этот тип, и что он такого сделал, чтобы так свободно трепаться с важными людьми?»
Я, уловив недоумение шофёра, лишь подмигнул ему. Затем неспешно вытащил из сумки бутылку элитного коньяка и, усаживаясь в «Волгу», бодро заявил:
— Это… Это презент вам из далёкой Норвегии!
— Ты только посмотри, какая буржуйская красота! — рассматривает презент КГБшник. — Вот только кому бы это вручить? Не пить же самому?
— А почему бы и нет? — ухмыляюсь я, удобно устраиваясь на заднем сиденье. — Ладно, Валерий Ильич, я вам две подарю! Одну — сами попробуете, другую — подарите кому-нибудь.
Я щедрый и намерен пустить весь запас этой роскоши на подарки. Ну, «Не пить же самому?», как только что выразился Валерий Ильич. Главное теперь — не расколоться, сколько ещё таких «буржуйских красот» у меня припасено.