лов Сильвестра.
– А потом узнавать, сьто послы мёртвый. Холлард, Илза и Теодор сбезять, все слуги забирать на допрос. Айварих иметь отлисьный палать, – Дим восхищённо цокнул языком. – Все говорить, они хотеть Дайрус вместо Айварих.
– Дайруса? Но они же не могут хотеть его возвращения? – растерянно спросила Самайя. – Они же предали его отца…
– Ривенхедам конес, – Дим провёл ребром ладони по горлу. – Везде их ловить, сьто им делать ессё? Про них город плохо говорит на рынке и в серкови.
– А ты откуда про церкви знаешь? – удивилась Самайя. Дим никогда не был эктарианином.
– От Монах. – Дим махнул рукой. – За их голова давать награда, их земля и деньги идти к король. Объявить, сьто они предать король, слузить эктариане и Барундия, хотеть на трон Дайруса.
– Этого не может быть!
– Мая, ты думать, сьто они сидеть и нисево не делать, пока король думать, как убить их?
– Убить? Зачем?
Дим покачал головой:
– Власть и деньги! Король иметь новая королева и хотеть иметь новые родные. Так все делать в моя страна. Но король не сделать одна вессь, – голос Дима стал зловещим. – Он дать им безять. Когда они иметь всё, они опасные, когда нет нисего, дазе больсе опасные. Все говорить, сьто в Малгард они собирать народ, сьто для война им нузен Дайрус или Алексарх.
– Зачем им Алексарх?
– Садить на трон, – Дим говорил об этом как о само собой разумеющемся.
– Алексарх на такое не пойдёт!
– Тем хузе, – пожал плечами Дим. – Скоро новый война. Победить тот, кто идти дальсе всех.
– А Рик?
– Рик?
– О нём ничего не известно? И об его отце?
Самайя виновато вспомнила о письме Ноэля, которое обещала передать Рику. Она потеряла его в суматохе где-то на улице.
– Король приказать Рику ехать во дворес, Рика отец… за ним посылать стразя. – Дим внимательно посмотрел на неё. – Тебе надо думать про тебя, а не про Рика. Тебя искать везде!
Её обвиняют в убийстве королевы и ребёнка! Это не укладывалось в голове.
Самайя пыталась узнать у Дима о судьбе Катрейны – он сказал, что она во дворце под охраной. Да и вообще, добавил Дим, дворец словно притих, ожидая выводов главы Судебной Палаты. Георг Ворнхолм день и ночь проводит с арестованными.
От этих слов у Самайи волосы встали дыбом.
***
Он не верил ни в бога, ни в дьявола, хотя в последние недели жалел об этом всё чаще. Иногда он подходил к двери какой-нибудь церкви и не мог заставить себя сделать шаг внутрь её стен. Как ни восхищался он точно выверенными объёмами, игрой света на полу и стенах, цветовой гаммой фресок и картин, гармонией нефов, куполов и апсид, но свечи, скорбные лики на иконах и витражи со сценами из Декамартиона вызывали у него отвращение нарочитой демонстрацией смерти и страданий. В его имении стояла небольшая церквушка, которую он время от времени посещал, чтобы не давать повода для пересудов. Там всё было скромно – он построил её за свой счёт и по собственному проекту.
Когда-то давно родители пытались внушить ему уважение к многочисленным святым, заставляли зубрить наизусть молитвы. После их смерти остался только старший брат Томар, мало обращавший внимания на малолетнего сопляка. Вскоре Томар отослал брата в Барундию для обучения самостоятельной жизни. В тринадцать лет благодаря королеве Маэрине, чья мать была из Ворнхолмов, Георг познакомился со многими художниками и влюбился в живопись. Правда, он быстро понял, что портреты юной невесты брата получаются далёкими от совершенства. Члены гильдии художников Арпена открыто насмехались над ним, что не мешало им брать с него немалые деньги за обучение. Позже он увлёкся архитектурой, но известия с родины заставили его вернуться домой три года спустя после отъезда.
Томар выступил против короля Райгарда Второго и погиб. Король, который обещал выдать за Томара Катрейну, не просто отобрал её – он отрубил брату голову за измену!
Георг Ворнхолм, вернувшись из-за границы, неожиданно для себя оказался владельцем громкого титула, разорённого поместья и жгучей обиды за несправедливую смерть брата. Измена! Райгард ещё не знал, что такое измена!
Сначала Георг пытался выяснить, что же случилось. Постоянно всплывало имя Байнара: Георг с удивлением узнал, что брат вёл расследование смерти мальчика, отказавшись выступить с объявлением результатов. Слухи, распространяемые по стране, позволяли сделать вывод: брат знал, что Райгард виновен, и не желал служить ему. Что ж, Георг последует его примеру, но будет осторожнее.
Шанс представился спустя почти четыре года после смерти брата: на реке Калса Райгард с Айварихом сошлись в битве. Георг отомстил, перейдя на сторону Айвариха. Лишь грусть Катрейны огорчала его: она ни разу не заговорила с ним с тех пор, даже за свадебный подарок не поблагодарила, хотя это была его единственная по-настоящему прекрасная картина. Зато победа Айвариха сделала её королевой! Георг приложил немало сил, чтобы через два года после смерти Райгарда Айварих заключил договор с Барундией именно на этом условии. Пусть принцесса не будет принадлежать Георгу – он будет принадлежать и служить только ей. Других королей и богов у него не было.
Ему исполнился двадцать один, когда Катрейна стала королевой. Тогда он верил в свою правоту, а сейчас, в тридцать шесть, Георг проклинал романтическую молодость и полное незнание реальной жизни. Трон не принёс ей счастья, не принёс покоя, не принёс детей, которые бы её утешили. Живая, яркая девушка погружалась в одиночество. Георг бессильно наблюдал, как она угасает, и приступы удушья всё чаще дают о себе знать. Георг просил каждого нового королевского лекаря найти причину этой болезни – всякий раз ответ был один: королева здорова, нет причин для затруднения дыхания.
Мысли о том, что зря он помогал Айвариху получить трон, появились после того, как возникли слухи о разводе короля с женой. К счастью, после похода Дайруса и беременности они улеглись. Смерть ребёнка Катрейны вернула короля к этой идее. Георг не слишком возражал против перемен в церковных делах – какая ему разница, будут молитвы читать на латейском или сканналийском? – но Айварих заботился не о чистоте церкви, а лишь о силе собственной власти, и главный удар направил против Ривенхедов, стоявших за королевой. За прошедшие месяцы погибло несколько представителей этой семьи. Георг начинал отсчёт со смерти Диэниса. Именно тогда он впервые задумался, не совершил ли ошибку? Теперь, два года спустя, он этим вопросом уже не задавался. Ему было страшно – впервые за всю жизнь. Судьба Ривенхедов определена королём, Катрейна может разделить её с остальными.
Именно из страха за неё он согласился на эту проклятую должность главы Судебной Палаты, хотя и поставил условие: приговоры выносить будет король. Айварих согласился. С тех пор все дела по Ривенхедам ложились на стол Георга.
Дело Диэниса Ривенхеда Георг вёл тайком: смерть этого мальчика выглядела странной. Полученных сведений хватало, чтобы возник резонный вопрос: зачем вообще Диэнис поднял восстание? На него никто не ответил, включая всех, кто прошёл через руки палача. Диэнис, как выяснил Георг, уехал в Малгард – вотчину умершего отца Эдгара Ривенхеда, – когда получил отказ в женитьбе на Илзе. Георг предполагал, что Холлард уже тогда подумывал о замене Катрейны на юную Илзу. В Малгарде как раз начались волнения. То были простые стычки крестьян с налоговыми инспекторами, которые вдруг превратились в мятеж, подавленный Крисом без всякой жалости. Принц признал: сопротивления мятежники не оказали, Диэнис даже прислал ему накануне письмо с просьбой о встрече. На вопрос, где письмо, Крис хмыкнул и сказал, что отец велел ему не на письма отвечать, а выжечь мятеж калёным железом до прибытия Дайруса. Но что Крис выжигал: мятеж или Ривенхеда? Была ли связь между Диэнисом и Дайрусом? Крис сказал, что все бумаги Диэниса уничтожены; Ульрик утверждал, что Диэнис не помышлял об измене.
Второй странной смертью стала гибель шестнадцатилетнего Лайнарда Ривенхеда. Георг опросил всех, кто мог что-то сказать. Влас Мэйдингор, убивший Лайнарда, сначала хвастался подвигом, однако быстро запутался в показаниях. Влас заявил, что Лайнард убил Михаэля, а он в ответ убил Лайнарда. Георг, сравнив раны Михаэля и Лайнарда, обнаружил, что оба они убиты кинжалом, тогда как у Лайнарда была шпага. Георг приказал обыскать комнаты, где Лайнард преследовал Михаэля, – безуспешно: другого оружия не нашли. Стоило Георгу поинтересоваться у Власа, где кинжал, которым он убил Лайнарда, как Влас напрягся, начал угрожать, упоминая Криса. Георг заподозрил, что именно принц приказал ему убить Михаэля. Смерть Лайнарда вполне могла быть случайной. Георг не раз видел, что Крис с ненавистью смотрит на Иглсудов – конкурентов в борьбе за трон. Да, Крису выгодна смерть Михаэля. Выгодна ему и смерть Тории. Королю, разумеется, Георг о своих догадках не говорил.
Первым делом Георг опросил служанок королевы. Те сообщили немного: с утра Тория чувствовала себя не слишком хорошо, ей приготовили прохладительный напиток – именно Мая подала его Тории. Одна из служанок даже уверяла, что видела, как Мая сыпала туда яд. Потом прибыл Дим, сунул Мае записку, и они оба ушли. Вскоре Тория сказала, что хочет отдохнуть, велев позвать её перед началом приёма. Когда служанка её обнаружила, вся постель была запачкана рвотой и шедшей изо рта пеной. Вызванный тут же Карл предположил по этим симптомам, а также по судорожно сведённым членам и суженным зрачкам, что королеву отравили. Позже король подтвердил его вывод на основании свидетельства Истинной Летописи. Дильтира – яд, созданный на основе цикуты в Латее, – редко попадал в Сканналию, однако о нём тут знали. В народе его прозвали «нектар пантеарха», ибо, по слухам, пантеархи любили применять его к неугодным им людям. Происхождение яда вызвало у Айвариха особенную ярость: узнав название яда, он заявил, что это лишнее доказательство вины доминиарха Ривенхеда.
По мнению Карла, яд должен был подействовать в течение часа, значит, подозреваемых трое. Сбежала только Мая. Её так и не отыскали, допрос служанок больше ничего не дал. Они обе всё валили на Маю, божились, что не виноваты. Георг им верил, но добился от них признания, что ни одна не видела, чтобы Мая что-то клала в напиток. Мая слишком тесно связана с Катрейной, чтобы полагаться на обвинения двух напуганных женщин. Одна из них добавила, что королеве стало плохо с утра. Георг задумался, не могли ли её отравить раньше, до прихода Маи. Его собственный лекарь, однако, заверил, что дильтира подействовала бы быстрее.