Прошёл всего месяц после смерти Тории, но страна изменилась. Алекс даже здесь, в Нугарде, где учение зарианцев имело глубокие корни, замечал недовольство правлением отца. На столбах и заборах сами собой появлялись листки, изображавшие короля кровожадным монстром с занесённым над головой кровавым топором; Алексарха в виде оборотня: в одной руке он держал надкусанный эктарианский храм, другой подносил ко рту зарианскую церковь; эктарианских святых на гравюрах изображали с лицами Ривенхедов или настоятелей разорённых монастырей; рынки наводняли слухи о новых налогах для строительства церквей и грядущем отборе земли в пользу королевских стражников; монахи, ставшие бродячими проповедниками, в отрепьях ходили повсюду и предсказывали божью кару за отказ от веры. Чем севернее, тем больше поддержки им оказывало население. В харчевнях поминали безумного Иригора, который стал популярным героем анекдотов и карикатур, только одет он был как Айварих, да и внешне напоминал отца. Алекс считал, что Теодор ко всему этому приложил руку. Холлард занимался вербовкой наёмников по всей стране, посылал людей к другим баронам. На юге Сканналии у Холларда имелась мануфактура по производству пушек и мушкетов; при отборе её в пользу казны оказалось, что вся продукция куда-то делась. А сколько Холлард хранит денег и производит товаров за границей? Неужели Ривенхеды хотели собрать армию и рассчитывали, что Алекс возглавит это безумие?
– Вы ведь, без сомнения, понимаете, что многие недовольны переменами, затронувшими самые основы нашей с вами истинной веры. Вы могли бы помочь народу Сканналии вновь обрести веру отцов! С огромным сожалением вынужден отметить, что нам больше не на кого рассчитывать! – Доминиарх страстно стукнул кулаком по столу, заваленному письмами и прошениями. Сверху лежал недописанный указ о новых таможенных правилах на Нейском канале – Алексарх как раз размышлял над ним, когда в кабинет постучал слуга и доложил о приходе доминиарха. Алекс занимал небольшой двухэтажный кирпичный дом в Нугарде, недалеко от Новой гавани, и не мог пригласить к себе Ривенхедов. Доминиарху этого и не требовалось – его цель была иной.
Алекс прикусил губу. Он разрывался между преданностью отцу и желанием вернуть прежние времена. К сожалению, ему даже посоветоваться не с кем.
– Как я осмелюсь поднять руку на отца? Вы просите невозможного. Боюсь, если вы продолжите в таком духе, мне придётся… принять меры, – слова давались Алексу с трудом. Теодор Ривенхед предлагал принцу стать изменником.
– Неужели вы предпочитаете наблюдать за тем, как ваш несчастный отец погружается в безумие?
– Безумие?
– Как ни больно мне это говорить, он обезумел от жажды крови. Эта проклятая Летопись… С тех пор как она появилась во дворце, я не узнаю вашего отца. Разве вы не видите ужасающих перемен, произошедших с ним за последнее время, Ваше Высочество? Поверьте моему слову, если так будет продолжаться, страна погрузится в новую гражданскую войну, намного более кровавую, чем при кровавом Райгарде, потому что тогда сражались за власть, а нам на грядущем поле брани придётся сражаться за самоё душу! – Теодор умел говорить красивые речи, Алекс помимо воли оказался под впечатлением. А вдруг доминиарх прав?
Алекс подошёл к открытому окну, вдохнул прохладный солёный воздух: ветер с моря разгонял летний зной. Бумаги на столе тихо шелестели, моряки на улице громко переругивались из-за чего-то, лошадь тащила из гавани телегу с бочками. Он видел мачты кораблей, стоявших в гавани, где-то на горизонте плескалось море, кричали чайки. Мнимое умиротворение, но всё же это привычная жизнь.
– Я должен подумать над вашими словами. Давайте поговорим завтра, – Алекс повернулся спиной к окну.
Теодор посмотрел на него с каким-то презрением, поклонился и молча вышел.
***
Рик вернулся с прогулки по Нугарду с Илзой, приехавшей вместе с доминиархом, и был бы счастлив, если бы не страх за будущее девушки и её семьи. Илза без конца твердила о погибших и арестованных родственниках, вспоминала Диэниса, порывалась вернуться к дяде, чтобы узнать, нет ли новостей об отце. Рик старался отвлечь её от беспокойных мыслей – она почти не слушала. В суматохе Новой гавани он намекнул, что любит её, и попытался поцеловать. Она отстранилась – он не решился продолжать. Потом они заговорили о Барундии, Рик пересказал, как сражался с Дайрусом, и порадовался, видя, что Илза немного оживилась. Илза спросила, не решится ли Дайрус на новый поход. Рик заверил её, что у него нет шансов на победу. Потом они заговорили о несправедливости короля. Рик смущённо слушал, как Илза обвиняет Маю и королеву в убийстве Тории. Илза считала, что её семья оказалась в опале из-за них. Рик заявил, что Мая не могла кого-то убить, Катрейна – тем более. В итоге Илза разозлилась и убежала, Рик помчался следом. У дома Алекса Илза заметила Теодора и кинулась к нему. Рик, с сожалением проводив их глазами, отправился к принцу.
Рик за последнее время стал главой отряда стражников, охранявших Алекса, отношения между ним и принцем были вполне дружеские. Алекс, в отличие от Криса, не стремился уничтожать недовольных: эктариане искали у него правосудия – он им не отказывал. Алекс не посылал людей громить остатки эктарианских приходов, а защищал их от враждебных нападок. Старался он успокоить и недовольных зарианцев – Рик видел, как тяжело принцу даётся общение с людьми другой веры. Занимался Алекс и делами купцов, мореходов, владельцев мануфактур. Принц умел находить компромиссы – этим он напоминал Ноэля. Рик скучал по отцу: события последнего года заставили его забыть о прежних ссорах. Надо будет по пути в Нортхед заехать в Тенгрот. Рик получил приказ короля: вернуться во дворец. Приказ запоздал, судя по тому, что датирован был месяц назад. Разлив Калсы оказался неприятным сюрпризом для многих в это время года. Первый гонец, как выяснилось, потерял в воде запечатанный печатью короля приказ и вернулся за новым. Доминиарх тоже жаловался, что добираться пришлось чуть ли не вплавь. Рик надеялся, что не сегодня-завтра река вернётся в свои берега, иначе ему самому придётся вспоминать уроки Дима.
Рик сразу понял, что Алекса обеспокоил визит доминиарха. Наверняка Теодор искал помощи принца. Чего именно он хотел? Помириться с королём или выступить против него? Рик знал о последних событиях не очень много – в основном слухи, – но и этого хватало, чтобы бояться за Катрейну и Илзу. Беспокоило Рика и усиление религиозного противостояния. Пока открытых драк было мало, но их число росло даже в Нугарде. Рик отлично помнил, что могут сделать листовки и карикатуры в умелых руках. Ривенхеды, похоже, использовали методы Айвариха в борьбе с ним. Ещё немного, и войну не остановить. Рик никогда особо не интересовался гражданской войной при Райгарде, зато раны, оставленные ею, он постоянно видел на лицах и конечностях Холларда Ривенхеда, Георга Ворнхолма и собственного отца. Та война знати с королём привела к свержению Райгарда, а чем кончится эта? Рик считал, что после неё от Ривенхедов не останется никого. Это казалось несправедливым. Он не раз думал о том, чью сторону он выберет, если до этого дойдёт, и каждый раз упирался в неприятный выбор: измена или бездействие и гибель близких людей. Рик точно знал, что Илза не виновата, но как быть с Теодором? Или Холлардом? Изменники они или жертвы предательства?
Алекс ждал его в кабинете на втором этаже:
– Рик, я еду с тобой в Нортхед! – Алекс собирался сделать это, услышав о смерти Тории, однако известие дошло с опозданием. Потом прибыл доминиарх – Алекс побоялся оставлять его одного среди зарианцев Нугарда.
– Что случилось? Доминиарх что-то сказал?
– Он боится, что отец не в себе.
– То есть как?
– Доминиарх считает, что он неспособен более править, – осторожно сказал Алексарх. Значит, Теодор говорил об измене.
– Почему?
– Из-за Истинной Летописи. Он говорит, что с тех пор, как она появилась во дворце, отец стал слишком жестоким, никого не слушает и… возможно, он сошёл с ума, – последние слова дались Алексарху нелегко.
Рик покачал головой: таких фантазий он не ожидал. Король мог быть жестоким, но на сумасшедшего не походил. И что все бесятся из-за этой Летописи?
– Я должен предупредить отца…
– Об измене Ривенхедов?
– Мне кажется, я обязан. Это мой долг как сына и его подданного. Сначала я хочу выяснить, каковы обвинения против Холларда, Катрейны и остальных. Надеюсь, всё ещё можно уладить, иначе доминиарх договорится с Барундией.
– Ваше Высочество, этого нельзя допустить.
– Нужно ехать. Завтра же. Как считаешь, мы должны арестовать доминиарха? – едва слышно спросил Алекс.
Рик удивился вопросу: он и подумать не мог, что такая мысль посетит голову принца. Поэтому он и принц, подумал Рик, что думает о государстве, а не о красивой девушке, которая останется одна. Рик заколебался. По сути Алекс прав – нельзя отпускать врага короля, – но что тогда будет с Илзой? Рик был рад, что решение принимает не он.
– Если прикажете, я его арестую, – Рик заставил себя это сказать и молился, чтобы Алекс отверг предложение.
– Пожалуй, не стоит, – Алекс покачал головой. – Не хочу увеличивать число жертв.
Рик вздохнул с облегчением. Радость почему-то была с примесью горечи, как в тот день, когда от него ушёл Дайрус.
***
Новости о смерти Тории Иглсуд и судьбе многих Ривенхедов дошли в Тенгрот с опозданием, как обычно. На этот раз их принесли не заезжие музыканты, бродяги, купцы или охотники, а солдаты короля вместе с указом об аресте Ноэля Сиверса. Пока Афасий строил из себя идиота, рассказывая им, что господин уехал по каким-то ему неведомым делам и вернётся неизвестно когда, Рада разыскала Ноэля на берегу Арнагского озера. Ноэль не сразу поверил, но он слишком хорошо знал своих слуг, чтобы колебаться, и немедленно уехал из Тенгрота. Он не взял ни денег, ни вещей, зато куда ехать решил сразу: к Рику в Нугард. Если опасность грозит ему, то и сыну достанется. Нужно убедить Рика бежать в Барундию. Маэрина наверняка их примет. К сожалению, далеко он не убежал: разлившаяся Калса отрезала единственный прямой путь в Нугард. Хуже всего, что он потерял лошадь. Ноэль застрял в Соуборте, переполненном слухами, страхами и подозрениями. Продукты и любые средства для переправы стоили баснословно дорого, вода покрывала улицы, город заполонили путники и контрабандисты. Будь у Ноэля обе ноги здоровые, он бы постарался выбраться пешком, а так пришлось торчать в Соуборте в ожидании спада воды. Там его и разыскали пятеро королевских стражников месяц спустя после смерти Тории и теперь везли в Нортхед как завзятого преступника. Хорошо хоть не связали – куда хромой денется?