Зазвучали слова приговора. Катрейна задрожала. Что это с ней? Какая Леда? Она осталась в детских сказках, где мёртвых оживляет живая вода, а герои из Страны Ледяного Тумана побеждают злодеев-оборотней. Её мир не такой. Её мир – кровь, смерть близких, жестокий муж и трон, который она ненавидела. Как повезло Анне, что она хотя бы ненадолго была счастлива с тем, кого любила. Жаль, что подруга так и не увидела сына. Рик стал таким красавцем! Лишь бы Айварих его не нашёл! Ноэль… Катрейна широко открыла глаза. Не может быть! Что он тут делает? Его схватят! Надо предупредить Ноэля, пусть бежит, прячется, спасает сына! Куда он идёт? Она заметила Рика. Что делать? И почему так тихо? Приговор уже прозвучал?
Катрейна растерянно осмотрелась и вдруг увидела ещё одно знакомое лицо. Мая! Как она тут оказалась? Катрейна хотела выругать её, заставить бежать подальше, но боялась привлечь к ней внимание. Толпа её растерзает, а девочка и так похудела и осунулась. Катрейна отступила назад, подняла глаза к небу – странно, теперь солнце показалось ей тусклым. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, лишь бы не выдать взглядом тех, кого любила.
Катрейна не хотела произносить последнее слово, она мечтала поскорее покончить со всем и боялась, что голос изменит ей напоследок. Ради семьи – ради оставшихся Кройдомов – она подошла к краю эшафота и заговорила:
– Я благодарю всех, кто пришёл проводить меня в последний путь, и прошу прощения у тех, кого вольно или невольно обидела в этой жизни, – она кинула взгляд на трибуну и улыбнулась Георгу.
Толпа заволновалась. Кто-то встал рядом с Георгом и явно молился. Алексарх, заменивший ей сына, – спасибо, что я вижу тебя в такой час.
– Я совершала поступки, о которых сожалею, но Бог мне свидетель, никогда я не помышляла об измене королю! Я была верна как брату, так и супругу, потому что власть даётся королю Богом, а Его воля для меня превыше всего! – «Власть от Бога» – таков девиз Кройдомов. Она поняла, что перестала в него верить. Её голос дрогнул:
– Для меня и… моих близких, – она посмотрела прямо в глаза Ноэля, – настали тяжёлые времена, им угрожает опасность. Король верит, что они изменники. Я не в силах доказать обратное, хотя готова перед Богом поклясться: обвинения против меня несправедливы! – Она никогда не говорила так с Айварихом и сейчас представила себе его ярость, но что он сделает? Она на краю могилы и скажет всё, что хочет.
– Я молю, чтобы истина восторжествовала, прошу Господа нашего спасти всех членов моей семьи, кого можно спасти. Пусть моя смерть станет последней жертвой, я приношу её без сожаления!
Катрейна боялась, что люди из толпы будут насмехаться, кидать чем-нибудь, как случалось, однако никто не шелохнулся. Она ещё раз взглянула в сторону Ноэля с Риком. Они о чём-то спорили, Ноэль схватил сына и прижал к себе, продолжая говорить. Рик отчаянно оглянулся на Катрейну, их глаза встретились, потом она посмотрела на его отца: Ноэль медленно кивнул ей, держа сына за плечи. Она видела, что мальчик плачет, она и сама хотела зареветь. Нет, негоже королеве вести себя недостойно даже на эшафоте! Жизнь и так под конец одарила её возможностью увидеть всех, кого она любила, попрощаться с ними.
Палач подошёл к ней и кивнул: пора. Она направилась к плахе, сняла жемчуг и отдала палачу. Тот неуклюже поблагодарил, взял меч и посмотрел на короля, ожидая знака. Катрейна опустилась на колени, положила голову на плаху. Мёртвая тишина повисла над площадью.
***
Георг уже не помнил, сколько ругательств и проклятий мысленно обрушил на голову короля, бессильно наблюдая за восхождением Катрейны на эшафот, где её ждал Железный Бык. Ведь свобода была так близка! Ну почему он не действовал решительнее, почему раньше не понял, что всё этим кончится? Как был идиотом в юности, так им и остался! Георг сжал кулаки – скованные спереди руки онемели – и двинулся к краю трибуны, насколько позволяли охранники: он должен видеть всё до конца.
Предстоящая встреча с палачом страшила его меньше, чем расправа над королевой. Алексарх пытался образумить отца, но только вызвал негодование Айвариха. Теперь принц стоял рядом с Георгом, натянутый как тетива. Когда Катрейна посмотрела в их сторону, Георгу показалось, что она улыбнулась. Будь у него оружие, он убил бы Айвариха, невзирая на последствия! Жаль, нельзя переговорить с Игером – он стоял среди стражников.
Насколько Георг успел разглядеть, король сегодня стянул на Волхидскую площадь почти всю королевскую и половину городской стражи. Остальная половина перемешалась с горожанами, чтобы увидеть диковинное зрелище: казнь королевы, пусть и бывшей. Такого не бывало в Сканналии ни разу – площадь была буквально запружена народом, привычным к казням. В окнах некоторых домов Георг заметил арбалетчиков и лучников. То ли Айварих боялся беспорядков, то ли надеялся кого-то поймать.
Георг, внимательно наблюдавший за Катрейной, заметил, что она куда-то смотрит, и попытался проследить за её взглядом. Ну, конечно, Ноэль Сиверс. И Рик рядом. Хотя оба стояли спиной к трибуне, Георг был уверен в своей догадке. Значит, Игер всё понял. Что им тут надо? Смерти захотели? Два идиота! Чем её так волнует этот нищий выскочка и его бастард? Почему она просила их защитить? Она любила этого мальчишку, с горечью подумал Георг. Почему? Или она любила Сиверса? Что ни говори, он хорош собой – племянница Катрейны Анна ему в рот смотрела. Может, у них что-то было? А Рик…
Георг едва не задохнулся от понимания. Рик вылитый Кройдом – те же глаза, волосы. Георг частенько разглядывал портреты в галерее королей, так как же он, художник, раньше этого не заметил?! И это имя – Райгард. Ноэль не осмелился бы на такую наглость, зато Катрейна именно так могла почтить память о брате. Вот почему Айварих ополчился на мальчишку! Мало ему слухов о заговоре в пользу Дайруса, а тут ещё один наследник прежней династии, пусть и бастард. Кровь Свенейва! И дружит с Маей, прибывшей от Дайруса.
Георг нахмурился: на кого Катрейна смотрит с таким ужасом? Нда, помяни ведьму, неприязненно подумал он. Мая оглянулась на трибуну и, как показалось Георгу, хотела что-то крикнуть. Косоглазый слуга – Георг не зря подозревал, что он знает, куда она делась, – прижался к ней сзади и закрыл ей рот рукой. Она попыталась вырваться – напрасно: Дим с лёгкостью её удерживал. Георг заволновался – вдруг она сознается? Он хотел указать на неё Айвариху, потребовать пересмотра дела, но промолчал, увидев, что Катрейна боится за неё и отворачивается, чтобы не выдать. Королева сделала выбор, он обязан его поддержать. Будь оно всё проклято!
– О, Холлард пожаловал! – голос Айвариха резанул по ушам. Георг скрипнул зубами. Холлард вместе с Теодором должен стоять на эшафоте, а не Катрейна.
– Ваше Величество хотели меня видеть?
– Да, дорогой мой бывший родственник. Ты же не думал, что я тебя такого зрелища лишу? Присоединяйся.
Холлард Ривенхед был богато одет – в чёрный атласный камзол с золотой цепью под роскошной чёрной накидкой – но Георг не узнавал старого друга. Бывший глава Королевского Совета постарел, поседел и уже не скрывал под рукавом изуродованную правую руку, унизанную золотыми перстнями: она то и дело взлетала в воздух, словно её хозяин терял равновесие. Георгу он напоминал Смерть с какой-то гравюры Килмаха. Взгляд Холларда блуждал туда-сюда, не останавливаясь ни на ком. Смотреть на Катрейну он избегал. Крис брезгливо оттолкнул руку Холларда, застывшую напротив его лица.
Трибуна была переполнена: Валер Мэйдингор с единственной дочерью, которая смотрела на Георга со смесью ужаса и любопытства, не обращая внимания на королеву, Ильяс Чевиндом, Лантон Орланд, Таурин Беллгор, Эрегард Данрог, Честер Узенрек, наконец, Холлард Ривенхед и он сам – восемь из двенадцати баронов Сканналии почтили присутствием эту казнь. Четверо отсутствовали, их место занял тринадцатый барон – старый Иглсуд с ненавистью в слезящихся глазках. Ему перешёл титул сгинувших Винкустов, дарованный им Эйвардом Пятым после женитьбы на Магде. Несчастный титул, но Иглсуд всегда был слишком жаден, как и его дети. Очевидно, он поверил, что Катрейна виновна в смерти его дочери. Также на казнь пришли Краск, Фроммель, Алекс и Крис.
Катрейна заговорила. Георг прислушался, надеясь вопреки всему, что она обратится к нему. Катрейна же смотрела на Рика с Ноэлем – она предупреждала их. Надеюсь, у них хватит мозгов понять её намёк, подумал Георг, залюбовавшись ею. Она никогда не вела себя так, став королевой, зато он помнил её детские смелость и страсть. Давным-давно, будучи десятилетней девчонкой, она треснула по носу Байнара за то, что он мухлевал в игре. Байнар попытался дать сдачи, юный Георг защитил даму: отшвырнул Байнара, и тот завыл в голос. Насколько Георг помнил, там была Анна, которая звонко внушала Байнару, что настоящие мужчины так себя не ведут, и в назидание попыталась пнуть его ногой. Катрейна оттащила подругу. Георг потом подарил ей огромный букет цветов, украденных из сада, из-за чего Томар жутко разозлился. Потом брат отправил Георга в путешествие, Байнар умер, Томар тоже умер, потом Анна, теперь вот…
– … сука! Как она смеет себя жертвой называть? Да эта тварь у меня попляшет! – Айварих буквально плевался словами. Георг похолодел. – Я с неё шкуру живьём прикажу содрать! – Глаза короля налились кровью, как у обезумевшего быка, лицо побагровело, он дышал так тяжело, что говорил с трудом. – Позвать палача!
Стражники замерли, услышав приказ, потом один из них вышел.
– Отец, прекратите! – Алексарх бросился к нему. – Не надо!
Даже Крис казался потрясённым, словно не верил глазам. Георг рванулся к королю, ощутив, как его хватают руки стражников. Айварих с ненавистью посмотрел на барона – Георгу было всё равно. Пусть только этот озверевший мерзавец оставит её в покое! Георг знал, что палач не задержится – не упустит такого удовольствия – и судорожно искал способ отвлечь короля. Железный Бык тем временем застыл с мечом в руке, ожидая сигнала.