– Пари! Давайте заключим пари, Ваше Величество! – закричал Георг.
Айварих застыл, словно не понимая слов. Он минуту смотрел на Георга – тому вдруг показалось, что это не Айварих вовсе, а какой-то чужак в его шкуре. Черты лица короля изменились до неузнаваемости, зрачки почти пропали, но вот гримаса разгладилась, лицо обрело прежние контуры.
– Пари? – осторожно спросил Айварих. – Пари…
– Ставлю на то, что палач не сможет отрубить ей голову с одного удара, – выпалил Георг. Холлард, весь серый, смотрел на него с ужасом, Алексарх отодвинулся, Крис нахмурился. – Я поставлю на кон всё, что пожелаете!
– Всё? – Айварих усмехнулся. – У тебя ничего нет.
– Но мне есть, что предложить!
– Давай, – Айварих начал остывать. Георг заговорил спокойно, боясь спровоцировать его гнев снова:
– Если я проиграю, то скажу, куда отправил Ноэля Сиверса. Это я его похитил! Я запер его и не имел возможности выпустить.
Айварих задумался. Рядом возник Игер: Георг чувствовал его сосредоточенное сопение под ухом, пальцы на скованных руках. На переполненной трибуне их манипуляций никто не заметил: все смотрели на короля. Закончив, Игер незаметно испарился с трибуны.
Энгус Краск, до сих пор невозмутимо наблюдавший за событиями, тихо сказал, что толпа в ответ на издевательство над Катрейной может начать бунт – народ слишком подозрительно молчал. Алексарх тут же подтвердил, что нельзя совершать такой грех; Крис едва заметно кивнул, с трудом скрывая страх. Палач всё не шёл. Король уселся в кресло, тяжело дыша. Пот лился градом по его лицу. Солнце жарило вовсю – Георга трясло от холода.
– Ладно, пусть будет пари, – Айварих дал сигнал палачу, меч взлетел в воздух. Стук головы о деревянный помост отчётливо услышали даже на трибуне. Георг с облегчением вздохнул. Катрейна больше не во власти этого подонка! Увидев, что Айварих выжидающе на него смотрит, Георг назвал бесполезный адрес, отбросил оковы, перемахнул через парапет и полетел вниз.
***
Утром, когда распахнулась дверь подвала, Ноэль решил, что явился барон Ворнхолм, но это был незнакомый мужчина в форме королевского стражника.
– Свободны, – коротко сказал он. Ноэль узнал голос главаря нападавших на отряд Ларри. Кажется, Ворнхолм называл его Игер.
– Что случилось, где барон? – Ноэля куда больше беспокоила судьба сына, чем собственная.
– Арестован! – отрывисто сказал Игер. – Вас тоже ищут, советую убраться поскорее.
– И вы меня просто выпускаете? – растерянно спросил Ноэль.
– Барон так велел, если с ним что случится.
– Пожалуйста, ответьте, что-нибудь известно о моём сыне? – если он служит в страже, то должен знать Рика.
– Его ищут.
– Где он?
– Не знаю! – отрезал Игер. – Уходите через Врата Покоя. Они открыты для королевы.
– Королевы?
– Сегодня казнят королеву Катрейну.
Ноэль не сразу поверил в такую чудовищную весть, но Игер не казался шутником.
– Где?
– На Волхидской площади. – Игер, не оглядываясь, убежал, Ноэль остался на улице, пытаясь понять, что это за часть города. Он заметил вдали башни кафедрального собора. Значит, он в ремесленных кварталах – отсюда путь к Вратам Покоя лежал как раз через Волхидскую площадь. Ноэль не собирался бежать из города. Он был уверен, что найдёт Рика на площади, и отправился туда, натянув капюшон старого плаща поглубже.
На него никто не обращал внимания в толпе. Ювелиры, золотых и часовых дел мастера, лудильщики, кузнецы, гравёры, их ученики и подмастерья шли в одном направлении. Ноэль хромал рядом с каким-то сильным, крупным мужчиной: тот громко обсуждал со спутницей предстоящее событие. Даже теперь Ноэль с трудом верил, что такое возможно. Трость – он сохранил её несмотря на все перипетии – стучала по булыжникам Кузнечной улицы.
Выйдя на площадь, Ноэль начал изучать толпу – он верил, что найдёт Райгарда здесь. Народу было так много, что он не боялся обнаружить себя. Ноэль осматривал каждое лицо в надежде добраться до сына раньше королевской стражи. Он не заметил, как привели Катрейну, и лишь когда она уже поднялась на эшафот, отвлёкся от поисков и замер. Грудь сдавило при виде несчастной женщины, которую ждала такая страшная участь. Ноэль выпрямился, забыв о больной ноге, стиснул трость обеими руками. К горлу подступал комок, но он не отворачивался.
– Отец? – Ноэль вздрогнул от знакомого голоса. – Ты жив?
– Тихо! – Ноэль одёрнул сына. – Нас не должны увидеть!
– Надо что-то сделать!
Рик стоял рядом, с ужасом наблюдая за Катрейной. Он был вооружён мечом, рука лежала на рукоятке ножа. Не хватало устроить бойню, которая погубит всех! Ноэль боялся, что в толпе их узнают, и попытался оттащить сына от эшафота – тот сопротивлялся.
Ноэль обнял Рика и прошипел ему в ухо:
– У тебя есть отряд в пару сотен?
Рик помотал головой.
– Тогда как мы её спасём? Или ты хочешь исполнить мечту Айвариха увидеть тебя мёртвым? Поверь, я готов умереть ради тебя, но и я, и Катрейна сделали бы всё, чтобы ты жил! Сынок, давай выберемся из Нортхеда! Я расскажу тебе, кто ты такой!
– Кто я? Что за…
– Не сейчас. Просто поверь, Райгард, я умоляю тебя, поверь мне!
Над площадью зазвенел голос Катрейны. Ноэль, держа сына за плечи, шепнул ему:
– Слушай! Она говорит это тебе!
Катрейна и впрямь смотрела на них. Ноэль на миг забыл об опасности, внимая её словам. Какая женщина! Он восхищался ею даже тогда, когда она отняла Рика, чтобы отдать ему Дайруса. У него никогда не хватало сил ей сопротивляться, как и Анне. Кройдомы умели подчинять людей. Рик тоже делал с ним что хотел. Но не сегодня! Сегодня Ноэль обязан настоять на своём.
Рик тоже слушал, стиснув зубы. Из глаз сына покатились слёзы, Ноэль ощущал его дрожь – он обнял сына и ждал конца. Когда палач опустил меч, Ноэль отвернулся: он хотел запомнить Катрейну живой.
Сзади послышался шум, который на фоне молчащей толпы казался громким. Стук о мостовую, крики, топот ног. Ноэль с недоумением оглянулся и удивлённо замер.
Внизу, у трибуны, стоял Георг Ворнхолм, ошарашенная толпа медленно пятилась назад. Сверху что-то кричали. Что происходит? Протестующие крики и угрозы раздались справа. Вдруг вокруг барона выстроились десятка два вооружённых людей в одежде королевской и городской стражи с клинками на изготовку. Толпа в испуге отхлынула, образовав пустой полукруг. Люди Георга действовали чётко и быстро – никто не успел опомниться. Один из них вручил Георгу меч и потянул к выходу с площади, который находился за эшафотом. Толпа раздалась в стороны, образовав проход. Маленький отряд попятился, ощетинившись лезвиями.
– Стража! Взять этого сукина сына! Немедленно! Стреляйте! Арбалеты!
На крики короля отовсюду неслись стражники, вытаскивая мечи и шпаги. Стрелки в растерянности искали цели в толпе, но после того, как Айварих пригрозил им, начали палить без разбора во всех.
Люди на площади кинулись врассыпную, давя друг друга. Отовсюду слышались вопли ужаса, свист стрел. Стражники не стеснялись рубить любого, кто стоял у них на пути, – гнев короля их пугал. Люди Георга отступали так быстро и организованно, используя щиты для защиты от стрел, что вскоре на площади остались беспомощные горожане и мечущиеся в поисках добычи стражники.
Ноэль потянул Рика к краю площади: нужно успеть скрыться из Нортхеда, пока не поздно.
– Держите ведьму! Она убила королеву Торию! Это Мая Бадл! Хватайте её! – настоящий рёв пронёсся над толпой, даже стражники приостановили погоню. Ноэль завертел головой, Рик вытащил меч. Кричавший указывал куда-то рядом с ними. Ноэль всматривался в обезумевшую толпу. Как можно было заметить девушку в такой давке?
– Взять её! – завопил Крис сверху, нависая над парапетом трибуны, словно собирался прыгать по примеру Георга. Его крики заглушала орущая от ужаса толпа.
– Мая, уходи! – Рик заметил девушку. Ноэль посмотрел в ту сторону. Она растерянно стояла посреди площади, глядя на эшафот и не обращая внимания на поразившее всех безумие. Её губы шевелились, по щекам текли слёзы, руки с переплетёнными пальцами касались подбородка. Настоящее дитя среди неистового моря. Рик что-то кричал, размахивая мечом.
– Взять Сиверсов! – Айварих, похоже, отвлёкся от Георга. Хоть кто-то спасся с этой проклятой площади, подумал Ноэль и бросился в сторону Самайи вслед за Риком. Если его сын погибнет, то и он умрёт рядом с ним. Ноэль больше ни о чём не думал. У него не было оружия – он заслонил детей от стражников, размахивая тростью. Он успел подумать, что выглядит, должно быть, глупо, когда получил удар по голове и рухнул на землю.
***
Самайя плакала не только из-за смерти королевы. Она оплакивала себя и свои ошибки, которые привели к трагедии. Перед казнью она попыталась привлечь внимание к себе – Дим закрыл ей рот рукой и железной хваткой удерживал на месте.
– Не спасти тебе её, а себя выдать, – прошипел Дим едва слышно.
Самайя умом это понимала. Когда меч засверкал на солнце, она закрыла глаза, мысленно умоляя королеву простить свою фрейлину. Это она виновата, что Катрейна оказалась на эшафоте. Если бы она не вмешалась тогда, при родах, королева умерла бы женой Айвариха. Её похоронили бы с мёртвым ребёнком, в тишине и покое, её имя не склоняли бы все уличные торговки и оборванцы. Но нет, Самайя вынудила Дима спасти госпожу, и вот теперь она умерла в таком жутком месте, на виду всех этих людей. Катрейна всегда предпочитала одиночество, а её смерть стала развлечением для праздных зевак. Самайя молилась, не замечая ничего вокруг, молилась о прощении за грубое вмешательство, которое привело к таким ужасным последствиям.
Люди вокруг носились, что-то кричали, Дим ударил кого-то и пропал. Самайя стояла в бушующей толпе, ей было всё равно, что станется с ней самой.
– Мая, беги! – она очнулась, услышав знакомый голос. Кто это? Оглянувшись, она увидела Рика и его отца. Рик размахивал мечом, отбивая нападение двух стражников, Ноэль Сиверс отталкивал от сына третьего. Мая не успела испугаться, как Ноэль свалился на землю с залитым кровью лицом. Рик, убив одного из стражников, бросал отчаянные взгляды на отца, одновременно стараясь не терять из виду противников.