Николай Иванович Горняк о пропаже узнал на следующий день. Сначала не нашел часы, потом перстень, серьги жены, браслет и цепочку. Из вазы в серванте исчезли доллары. Все подарки Лосева исчезли. Но как?
Горняк донимал дочь и беременную жену, допрашивая по дням и часам, кто был в их доме и кто мог совершить это преступление.
Так ничего и не добившись, Николай Иванович расстроился.
— Чертовщина какая-то!
«Откуда пришло, туда и ушло… К дьяволу».
Лосев на фирме больше не появлялся. Исчез внезапно, как и его подарки.
В больнице Анжелика Лосева провела два месяца. Это было дольше, чем требовалось по состоянию здоровья. Но так хотел муж пострадавшей. Он настаивал и оплачивал лечение. Навещал жену почти каждый день, сидел у кровати и купил дорогостоящий аппарат в отделение.
Медсестры тихо завидовали пострадавшей, перешептывались, глядя вслед уходящему Владу.
Пока жена была в больнице, Влад ограбил два банка, открыл новые счета в разных странах и даже успел слетать в Таиланд по другому паспорту. Он чувствовал, что петля затягивается…
Роман Ильин катастрофически ему мешал, но убрать полицейского Влад не решился. На звонки Валерии не отвечал и все попытки встретиться игнорировал, сменил номер телефона и съехал из гостиницы. От игры в кошки-мышки Лосев получал непередаваемую остроту ощущений. Игра становилась с каждым днем опаснее. Он по-прежнему оставался для всех вором-невидимкой, и это еще больше щекотало нервы. Он был выше всех, богаче всех и умнее всех. Как сам Бог. Всемогущий Влад Лосев.
«Люди сами виноваты в том, что не дали мне возможности стать знаменитым, — оправдывал себя Влад, — пусть теперь и расплачиваются за это». Но разве нужны ему были оправдания? Он сам себе был и Царь, и Бог.
Неожиданный удар нанесло здоровье.
Выходя из больницы, Влад упал и потерял сознание. Его тут же погрузили на носилки и оказали первую помощь.
— Где я?
— В больнице. Помните свое имя?
— Конечно. Влад Лосев. Здесь лежит моя жена. Я все помню.
— С вашим сердцем наркотики противопоказаны.
Доктор покачал седой головой.
— Мы взяли анализы. Завтра будут результаты. Останетесь в больнице на ночь. Если подозрения подтвердятся, вам потребуются дополнительные обследования и срочное хирургическое вмешательство. Если опухоль еще операбельна. Но дай Бог, чтоб я был неправ.
— Что вы несете, доктор? Это переутомление.
— Рентген показал темные пятна на легких. Их много, и это не к добру. Давайте дождемся результатов анализов. А пока отдыхайте.
Доктор ушел. Влад смотрел в потолок, отыскивая подсказку и переваривая услышанное, потом встал, выдернул из вены иглу от капельницы, оделся и ушел.
Лику выписали в холодный пасмурный мартовский день, когда вместо снега по дорогам текла вода, ветер раздувал сизые облака и грозил заплакать дождем. Влад не приехал ее забирать, и это казалось странным. Медсестра сообщила, что не может ему дозвониться. Мобильный выключен. Лика вызвала такси и с хмурыми мыслями поехала домой.
Влад лежал на полу в ванной и харкал кровью.
Лика позвонила в больницу. Доктор настаивал на срочной госпитализации и готов был озвучить результаты анализов. Но Лосев сопротивлялся.
— Не бросай меня, — рыдал он, закрыв лицо руками, — я умираю.
— Влад, прекрати истерику. Поехали в больницу. Доктор назначит лечение, ты выздоровеешь и проживешь еще сто лет.
— Мне всего лишь тридцать пять, — рыдал Влад. — Я не могу умереть. Я не могу умереть! Я не могу умереть!
Его вой и истеричные всхлипывания разносились по квартире жутким эхом. Стены издевались над ним, смеялись, хохотали и дразнили. Он ругался, кусал губы, плевался кровью, бил дорогие вазы, крушил мебель и срывал со стен картины. В конце концов ярость уступила место бессилию, он успокоился.
Он вспомнил предостережения старика в Одесском НИИ. «Надо завязывать», — решил Влад. Надо выжить любой ценой.
Лика бродила по квартире как привидение, пытаясь сложить пазлы тех последних дней перед больницей в одну картинку. Она помнила Романа Ильина, его визит, их разговор, осенний парк и ужин в кафе. Помнила звонки и короткие встречи. Но что случилось потом, никак не могла вспомнить. Зачем она поехала к Роману на машине Влада, зачем села за руль и попала в аварию — не могла объяснить.
Она не нашла в доме ни одного мобильного телефона, и это показалось странным. Влад отказывался обращаться в больницу и вел себя нелогично. Отрывной календарь на стене демонстрировал дату двухмесячной давности, и Лике пришлось признать, что она провела все это время в больнице.
Но что случилось с Владом? Что происходит? Она заглянула в холодильник, на кухню, в спальню. Похоже, Влад не жил здесь с того момента, как Лика угодила в аварию. А где он жил? С Валерией Ильиной? Вопросы терзали мозг. Лика взяла сумку, кошелек и отправилась в магазин за продуктами. Номер Романа Ильина она помнила наизусть.
Готовых доз «Воскресина» у Лосева осталось только две: одну он предполагал использовать в ближайшее время, а другую сделал на запас, в резерв. Вскочив с пола, Влад помчался в рабочий кабинет, в свою лабораторию. Одним махом он уничтожил все флаконы, все готовые дозы и элементы. Крушил лабораторию, не жалея ни одной ампулки, баночки, мензурки, разбивая микроскопы и рассыпая бесценные порошки, он вымещал на них свою злобу. Они отняли у него здоровье, а теперь хотят отобрать и жизнь. Он молотил кулаками по плодам своих многолетних трудов, разбивая в кровь ладони.
Чтобы уничтожить все до последней капли, Влад решил поджечь кабинет. Полез в карман за зажигалкой, но там ее не оказалось. Тогда он вспомнил, где в доме находились спички и свечи, заглянул в шкаф. Он заглядывал во все шкафы, но спичек нигде не было. Выдвигал ящики, высыпал на пол их содержимое, сметал столовые приборы и приправы, переворачивал пакеты с крупами и даже обшарил холодильник, но спичек не нашел. Их просто нигде не было. Злость овладела мужчиной с новой силой. Он схватил тарелку и запустил ее в окно. Стаканы полетели в раковину, разбиваясь на осколки. Остановился лишь тогда, когда порезал руку и на пол тонкой струйкой потекла кровь. Лосев словно отрезвел.
— Я теряю кровь! — крикнул он.
Он чувствовал, как из него вместе с кровью уходит жизнь.
— Лика, помоги мне! Где ты?
Эхо прокатилось по пустому дому и остановилось в прихожей. Щелкнул замок, Лика переступила порог.
Роман Ильин вошел следом за ней и застыл с пистолетом в руке, глядя на разгром в квартире. Лика боялась шелохнуться, стояла в оцепенении и смотрела, как Влад, сидя на полу, перебинтовывает руку кухонным полотенцем.
— Что здесь произошло? — задал вопрос Ильин.
Влад обернулся, посмотрел на Лику и Романа, сощурился, поднял с пола разбитую вазу и встал в полный рост.
— Это я набедокурил немного.
Влад со звериным оскалом приближался к полицейскому:
— А ты что здесь делаешь, а? В моем доме? С моей женой?
В следующую секунду раздался выстрел, Лика зажмурила глаза.
Серое небо растянулось над городом. Сквозь плотную серую завесу не мог пробиться ни один луч солнца. Однотонный серый монохром.
В сознании женщины тоже царил серый.
Ни будней, ни праздников, ни радостных встреч или печальных событий — однообразно скучно. Сколько она себя помнила, так было всегда. Разленившаяся память подсовывала однообразные картинки: подъем, завтрак, таблетки, прогулка, обед, таблетки, беседы с доктором, ужин, таблетки…
В Одесском психоневрологическом диспансере Лика находилась больше года. Некогда красивая и стройная женщина сейчас была похожа на облезлую кошку. Одинаково уныло слонялась изо дня в день по палате, отказываясь выходить на прогулку. Она не имела представления о том, как сюда попала, что это за учреждение и вообще кто она и откуда. Медсестры шептались, что она убила своего мужа, другие говорили, что не мужа, а любовника. Лика ни с кем на контакт не шла. Общение не ладилось, лечение тоже.
Прозвенел звонок в коридоре, Лика встала у двери. Сейчас за ней придут и поведут на завтрак.
В коридоре шумели. Лика зажмурилась, отворачиваясь от резких звуков.
— Я не могу собрать пациентов на завтрак, — услышала она голос медсестры, — зайди к Лосевой.
Дверь распахнулась.
— Лосева, твои таблетки.
Лика послушно взяла таблетки.
— Глотай и показывай рот, — сказала санитарка. — Выходи в коридор и становись в очередь на завтрак.
Лика отрицательно покачала головой.
— Я не выйду из комнаты. Там громкие люди.
— Надо побороть психологический барьер, — санитарка вытолкнула Лику в коридор.
«Скоро сеанс у доктора Твердохлебова, он прополощет тебе мозги».
— Как сегодня наши дела? Как настроение?
Седовласый плотный мужчина в очках и белом халате поверх черного вязаного свитера и темных брюк приветливо улыбался. У женщины была странная форма душевной болезни. Она ничего о себе не помнила и знать не хотела. Не проявляла интереса к внешнему миру, и никаких сдвигов в течении ее болезни не наблюдалось.
Женщину с потухшими глазами доставил в клинику муж, так он представился. Мужчина выглядел строго и был сдержан в проявлении эмоций. Богатый, немолодой, одетый явно теплее, чем предполагала погода, он привез свою жену именно сюда. Хотя при его финансовых возможностях, разумнее было бы лечить супругу в частной клинике или хотя бы в столице. Что может сделать рядовой одесский врач в этих условиях, в на ладан дышащей клинике, без необходимого оборудования? Государственное учреждение давно требовало ремонта, свежих поступлений медикаментов и элементарной гигиены. Тараканов травили сами, старые оконные рамы на зиму обклеивали газетами, пациентов кормили однообразно скудно.
Мужчина оставил такую сумму денег, что хватило бы на десять лет стационарного лечения, и исчез сразу же, как оформил документы. Ни разу за это время он не появился, не поинтересовался состоянием жены и даже не позвонил. Просто исчез. Исчез так быстро, что даже не дождался, пока бухгалтер подсчитает расходы на пребывание, лечение и питание его жены в клинике. Положил пачку долларов на стол администратора и ушел.