«Странно все это», — подумал доктор, когда ему доложили о поведении мужа новой пациентки.
— Что нам сегодня снилось, Анжелика?
Доктор Твердохлебов не оставлял надежды помочь женщине, хотя все его коллеги давно махнули на нее рукой.
— Меня не так зовут.
— А как?
Доктор опустил глаза и пролистал карточку. Такое заявление он слышал не в первый раз.
— Юля.
— Хорошо, Юля. Что тебе снилось?
Он сделал пометку в документах, вычеркнув предыдущее имя — Вера.
— Ангел. Он скоро придет за мной.
Пациентка всегда разговаривала в одном и том же тоне. Ровным и спокойным голосом.
— Хочешь прогуляться?
— Нет, я жду ангела.
Он многократно делал попытки выманить ее на улицу и свести с другими пациентами. Во дворе больницы был неплохой парк с аллейками и качелями, но она всегда отказывалась от прогулок. Отгородилась от мира, от общения.
— Но так нельзя. Ты не должна находиться целыми днями в помещении. Это вредно.
Доктор говорил тихим спокойным голосом.
— Я не могу выйти. Он может меня не найти.
— А ты иди ему навстречу. Вдруг он ждет тебя не здесь, а на улице?
Впервые Лика посмотрела ему прямо в глаза. Раньше ее взгляд блуждал и останавливался в районе лба. Это значило, что предложение ее заинтересовало. Обрадованный и немного встревоженный взглядом ее прозрачных глаз, он продолжил:
— За окном прекрасная погода. Посмотри, может, он ждет тебя на лавочке в парке?
На улице было мерзко и сыро. Влажные деревья, голые ветки, серый асфальт и липкая грязь клумб, низкое небо и каменный забор. Но ей нужен толчок. Любой толчок, чтоб сдвинуть к переменам в сознании.
Лика утвердительно кивнула. Доктор тут же распорядился одеть ее и вывести погулять. Пусть побродит под наблюдением санитарки. Так будет лучше.
От свежего, наполненного озоном воздуха, дышавшего предстоящим дождем, у Лики закружилась голова. Чтобы не упасть, она присела на лавочку. Господи, сколько же времени она не была на улице? Месяц? Два? Полгода? Год?
Порывы холодного ветра задували под пальто, морозили руки и жгли глаза. Слезы покатились по щекам усталой женщины, и она даже не пыталась их вытереть. Наглый ветер дул все сильнее, сгибал молодые деревья, срывал с веток последние листья. Он нагонял дождевые тучи и пугал своей силой. Но Лике было все равно. Она с жадностью вдыхала запах увядающей природы, глотала слезы и придерживала руками платок, который так и норовил соскользнуть с головы. С неба на землю стали падать первые крупные капли дождя, лениво собираясь в мелкие лужицы. Лика запрокинула голову и подставила лицо начинающемуся дождю. Капли забарабанили быстрее, и сплошной стеной на город опустился ливень.
— Алексей Николаевич, может, заведем ее в палату? — санитарка с зонтом в руке переминалась с ноги на ногу, готовая в любую секунду выскочить на улицу за Лосевой.
— Подождем.
— Алексей Николаевич, промокнет ведь. Всех завели давно, а эта одна под дождем осталась. Жалко ведь, заболеть может…
— Подождем.
Доктор Твердохлебов наблюдал за поведением своей пациентки с того момента, как она вышла на свежий воздух. Он не собирался ее торопить. Судя по тому, как менялось выражение ее лица, причем впервые за все это время, ей эта прогулка пойдет на пользу. Что-то должно измениться. Что-то должно дать толчок в развитии ее болезни.
«Не совсем она и безнадежна», — пробормотал доктор себе под нос, кусая дужки очков, которые вертел в руках.
— Алексей Николаевич, смотрите, она плачет. Давайте я за ней схожу и верну.
— Люся, идите к другим пациентам. Скоро ужин. Готовьтесь.
Доктор отвернулся к окну, пристально наблюдая за Анжеликой.
На улице стемнело, когда Твердохлебов решился нарушить ее уединение в замке из дождя. Женщина сильно промокла, но дала себя увести в помещение с трудом. Шлепая по коридору в мокрых туфлях и оставляя ручейки воды, Лика радостно шептала что-то доктору на ухо. Алексей Николаевич не замечал ничего, крепче прижимал к себе промокшую женщину и вел к своему кабинету. Его лицо озаряла радость и необъяснимое ощущение победы. Белый халат с одной стороны насквозь промок, с волос Лики стекали струйки воды и капали на его обувь, но он был счастлив.
Отогревшись и переодевшись в сухую одежду, Лика пила горячий чай с медом в кабинете Твердохлебова.
— Итак, Юля, как прогулка?
— Замечательно! Только я не Юля.
— Ну да, ну да… запамятовал.
Алексей Николаевич вытер ладонью лоб, попытался сосредоточиться на главном. Ее нельзя спугнуть, надо быть предельно осторожным, пока она не закрылась, пока готова к общению.
— Как тебя зовут?
— Анжелика. Можно просто Лика.
— Какое чудесное имя! Оно тебе очень идет.
Доктор несказанно обрадовался, но старался держать себя в руках и ничем не выдать охватившее его чувство. Говорил мягко, как раньше, только с легким оттенком оптимизма. В мажоре.
— Да, меня мама так назвала.
— А где мама?
— Умерла.
— Кто-то из близких остался?
— Муж.
Алексей Николаевич сглотнул. Во рту пересохло. Ужасно хотелось пить. Он не верил в такой скорый результат. Всего одна прогулка под дождем, а какие чудеса! Неужели к ней вернулась память и способность здраво рассуждать?
— Лика, ты знаешь, где находишься сейчас?
— Да.
— А почему ты здесь?
— Да.
— Я слушаю.
— Это святая обитель. Скоро за мной придут ангелы и заберут к себе.
Радостное выражение лица Твердохлебова сменилось унынием. Он опустил голову, снял очки и с силой потер кулаками виски. «Все. Это тупик. Я не смог. Я ее спугнул. Не с того начал, не так говорил…»
Влад столкнулся с проблемой. Для изготовления свежей порции «Воскресина» ему нужно было обновить питание бактериальных клеток, которые развивались в пробирках его домашней лаборатории. Клетки продуцировали соматотропин — гормон роста человека. В генетический аппарат бактерии вводился специальный состав, разработанный умнейшей головой Лосева, и в результате бактерия способна была синтезировать человеческий гормон, который, в свою очередь, использовался как основная составляющая магического «Воскресина». Специальный состав Влад изготавливал сам из обычных лекарственных препаратов, купленных в аптеке. Фармацевты привыкли не удивляться. Мало ли что человеку нужно? Одно время контролировали продажи одноразовых шприцов. Хотели сократить таким образом численность наркоманов. Лозунги по радио и телевидению крутили, «Стоп наркотик» и прочие. Даже мороженое смешное выпустили. Так и называлось «Стоп наркотик», с коноплей и маком. А шприцы все равно продолжали скупать партиями.
Когда Влад покупал 100 таблеток ацетилсалициловой кислоты и весь бывший в аптеке запас перекиси водорода, никто не интересовался, для чего ему столько медикаментов. А перекиси водорода Владу всегда было мало. Он скупал весь запас в одной аптеке и шел в другую. С перекисью, как уже заметил Лосев, в стране была напряженка. Владу приходилось обходить в поисках не две и не три аптеки.
Вчера Влад впервые столкнулся с серьезной проблемой. Женщина-фармацевт призналась, что «по приказу Минздрава перекись водорода можно приобрести только по рецепту». Какая чушь! Этот безобидный препарат не может продаваться только по рецепту. Но обойдя с десяток аптек, Влад убедился в обратном.
«Мне нужно продезинфицировать рану», — возмутился Влад после очередного отказа. Дама безразлично пожала плечами и буркнула:
— Промойте водкой.
Тогда рассерженный и расстроенный изобретатель даже предположить не мог, что эти меры были направлены на его поимку.
Искать человека в Киеве — все равно что искать иголку в стоге сена. У тех, кто хотел взять вора-невидимку, была всего лишь одна зацепка, маленькая надежда на чудо, и они ею воспользовались.
Все аптеки получили строгий приказ сообщать о каждом покупателе перекиси водорода в количестве больше одного флакона.
Владу катастрофически не везло. Год назад он прошел курс химиотерапии, отчего полностью облысел и изрядно состарился. Полгода боролся за жизнь и почти победил. Врачи запретили ему прием наркотических средств, каким считали «Воскресин», и Влад слушался. Целых полгода. Но жизнь слишком скучна без адреналина, он не мог бросить тот путь, на который стал много лет назад. Не бывает бывших наркоманов, не бывает бывших грабителей. Дорогостоящий курс лечения высосал сбережения Влада, а гора медикаментов напрочь отбила сексуальное влечение. Из всех прежних радостей у Влада остался только «Воскресин», но его следовало еще изготовить. Готовые образцы он уничтожил в тот день, когда узнал о своей болезни и разгромил лабораторию. Глупец.
В тот день он чуть было не убил полицейского, мужа своей бывшей любовницы. Пришлось оглушить мужика и влить в него спасительный раствор, которым он отпаивал жену после побоев. Влад знал, как убрать из памяти ненужные файлы. Но в этот раз Лика оказала сопротивление, цеплялась за чужого мужика и грозила Владу полицейской расправой. Пришлось опять применить силу и уложить жену в психушку. Хорошо бы навсегда.
Одна аптекарша сжалилась над Владом и нацарапала на старом чеке шариковой ручкой адрес аптеки, где он мог купить перекись без рецепта. Как только подозрительный покупатель покинул помещение и скрылся из виду, она тут же достала мобильный телефон, потыкала в кнопочки и сказала:
— Берите. Он едет к вам.
Влад несся по дороге на большой скорости. Не доехав два квартала до нужного адреса, вдруг остановился. Припарковал машину, решил пройтись пешком.
В Одесском психдиспансере Лика провела два года. Монотонные однообразные будни и скучные темные ночи. Регулярные беседы с Твердохлебовым ей нравились. Остальное просто терпела. От прогулок не отказывалась. Этим летом пациентов разрешили выводить на специально огороженный участок пляжа подышать морским воздухом. Санитарки бунтовали, никто не хотел нести ответственность за прогулки психов за территорией лечебницы. Но приказ обсуждать не стали. Составили списки и разделили дежурство.