— Живее, — он сильнее ткнул ножом в бок.
«У меня в сумке пистолет».
— Чего копаешься?
Грабитель нервничал. Первоначальный природный страх отступил. В голове вырисовалась точная схема спасительных действий. Оставалось только достать из сумки пистолет.
В салоне автобуса было темно. Что происходило между Ликой и ее соседом, никто не видел.
Грабитель дернул ее за волосы, потянул сумку к себе. Лика за секунду сунула руку в сумку и выхватила пистолет. В салоне играл шансон. Грабитель надавил лезвие сильнее. Лика почувствовала, как лопнула ткань куртки. Плавно разрезав кожу, лезвие вошло где-то под ребра. Неглубоко, но ощутимо. Задыхаясь от внезапной боли, Лика сунула пистолет мужику между ног.
— Отпусти сумку, гад!
Она надавила дулом в пах. Мужик потянул за волосы сильнее, не понимая, какая опасность ему грозит.
«Мне сейчас только ментов не хватает для полного счастья», — с горечью подумала Лика.
Автобус замедлил ход и остановился. Лика держала мужика на прицеле. Мужик тоже не отпускал ее волосы и нож. Светофор горел красным.
Грабитель резко ударил Лику головой об стекло. Другой рукой он размахнулся и всадил нож ей в ногу. В ту же секунду Лика спустила курок.
Раздался оглушительный выстрел. Ей показалось, что пуля попала не в грабителя, а прошила ногу ей, так она горела от боли. Но мужик орал не своим голосом, обрызгивая кровью штаны. Орали от ужаса и пассажиры автобуса. Одни вжались в сиденья и голосили, другие сползали на пол и не шевелились. Водитель орал, что вызвал полицию, и петлял по дороге в поисках места для остановки. Лика с трудом пролезла мимо орущего грабителя к водителю. Ее брюки быстро пропитались кровью.
— Гони в ближайшую больницу, — прохрипела Лика.
Водитель потянулся за монтировкой, спрятанной под сиденьем. Холодное дуло пистолета уперлось ему в затылок.
— Без глупостей, — предупредила женщина.
Мужчина застыл в неудобной позе, медленно разогнулся. Дамочка, похоже, не шутила.
— Впереди Глеваха. Там есть больница.
— Давай, жми.
Мужик истошно орал, держась руками между ног. Пассажиры от страха боялись пошевелиться. Лика чувствовала, как вместе с кровью теряет сознание. Сквозь пальцы, зажимающие рану, сочилась кровь. Нужен жгут.
— Дай аптечку, — приказала водителю.
— Она в конце салона.
Водитель боялся повернуть голову и смотрел только вперед, а ему в затылок уткнулось дуло пистолета.
— Тогда полотенце.
Он пошарил рукой под сиденьем и протянул какую-то мохнатую тряпку. Лика сползла на ближайшее сиденье. Сумка выскользнула из рук и упала на пол. Лика слабела с каждой секундой. Еще чуть-чуть, и она потеряет контроль над ситуацией. Водитель тоже это понял. Незаметно нажал 102 и включил громкую связь. Не поднося трубку к уху, чтобы не привлекать внимания, громко спросил:
— У вас ножевое ранение?
— У мужчины огнестрельное.
— Потерпи, скоро Глеваха. В больнице окажут помощь.
Из автобуса Лика вышла первой, держа на прицеле водителя. Он ей казался самым опасным. У ворот больницы их ждали. Санитары с носилками стояли у входа. Лика поняла, что водитель ее сдал и через минуту здесь будет полиция.
Она резко развернулась и зашагала в противоположную сторону. Неосвещенные переулки поглотили ее фигуру. Никто не бросился догонять человека с пистолетом. Каждый шаг отдавался острой болью. Переставлять ноги удавалось все хуже. Это было невыносимой пыткой. Но она понимала: если остановится, пожалеет себя — ей конец. Поэтому стонала и тянула за собой раненую ногу, выкидывая вперед здоровую и опираясь на нее. Когда не осталось сил идти, упала на землю и поползла. Она слышала, как к больнице подъехала полиция с сиренами, как орали пассажиры. Водитель дал ориентировку на женщину с пистолетом, описал ее очень подробно. Мужика с огнестрельным ранением госпитализировали. Этот инцидент стал самым громким событием в жизни поселка. Историю передавали, что называется, из уст в уста, и у прилавков магазинов, и на базаре, и на улицах. Каждый рассказчик добавлял что-то от себя. В деле появлялись все новые подробности. История трансформировалась и имела несколько вариантов развития событий. Было у нее и несколько финалов. Поговаривали, что где-то в лесопосадке за городом бродит тень женщины с пистолетом в руке и ищет новых жертв среди мужчин. Свихнувшаяся феминистка отстреливает мужикам яйца. Женщины стали опасаться за своих мужей. Слух о маньячке — убийце мужчин прошел по всему району. О ней даже писали местные СМИ. Но тайна так и осталась покрытой мраком. Сотрудники полиции трое суток искали преступницу, но так и не нашли. А через какое-то время в связи с отсутствием новых кровавых эпизодов люди перестали вспоминать эту историю. Постепенно страсти улеглись, и поселок зажил своей обычной жизнью.
Как только Лика поняла, что ей удалось скрыться, заползла в первый открытый гараж. Истекая кровью, волоча за собой сумку, она оставалась в сознании. На шум в гараже из подвала вынырнул пожилой мужчина. Замер на лестнице, не поднявшись до конца, и не верил своим глазам.
В бетонном полу корчилась от боли женщина, из-под нее медленно вытекала кровавая лужа.
— Дам десять штук баксов, если поможешь, — задыхаясь, сказала она.
Мужчина раздумывал не больше минуты. Запер гараж на ключ и ушел. Лика оказалась в ловушке. Не выдержав напряжения, потеряла сознание.
Очнулась от слепящего света. Пыталась заслонить ладонью глаза, но рука не слушалась. Ни правая, ни левая. Они как будто умерли и не хотели подчиняться. Лика попыталась пошевелить ногой. Никакого результата. Голова гудела, но соображала быстро.
«Что со мной? Неужели паралич? Где я нахожусь?»
Она помнила гараж, в который заползла, и помнила мужика. «Где деньги? Где сумка? Где пистолет?»
Ради них ездила в Киев, рисковала жизнью, залезла в квартиру, спасалась бегством, стреляла в грабителя, была ранена сама. А теперь что? Где доллары? Ради чего такие жертвы?
Из глаз покатились слезы. Они растекались по лицу, бежали к вискам и прятались где-то за ушами. Не было сил поднять руку и вытереть их.
— Очнулась, Федорыч, твоя баба.
Заслоняя белый слепящий свет, появилось лицо мужика из гаража. Лика открыла рот, чтобы задать вопрос, но не произнесла ни звука. Лицо исчезло. Исчез противный яркий свет. Исчезли в отдалении голоса. Она опять осталась одна.
Лежа на жесткой кушетке, Лика с ужасом поняла, что ей связали руки и ноги. В правой руке торчала капельница. Бок заклеили, порезанную ногу перебинтовали. Значит, о ней позаботились, это уже хорошо. Но где сумка с деньгами?
Лежать на спине было невыносимо. Тело ныло, бок тянуло, ногу терзала жгучая боль, рука онемела. Ко всему прочему чесался нос и жутко хотелось в туалет.
— Эй! — позвала Лика.
Ее голос был слишком слабым, чтобы кто-то смог его услышать.
— Эй, есть тут кто-нибудь?
Вдруг дверь распахнулась, прошлепали чьи-то ноги. Лика приподняла голову, но никого не увидела. По спине побежали мурашки. Во рту окончательно пересохло. Она чувствовала, как на голове шевелятся волосы.
— Э-э-эй…
Содрогнувшись, она почувствовала, как ее голые пятки покрываются чем-то мокрым и липким. Расширившимися от ужаса глазами Лика смотрела в потолок и ждала смерти.
«Наверное, это черти готовят меня к тому, чтобы зажарить в котле на дьявольском огне!»
— Гав-гав-гав!
От неожиданности Лика вздрогнула. Пес продолжал облизывать ее пятки и громко лаять. На звук в комнату вбежали два человека, отогнали собаку и склонились над Ликой.
— Что с ней? — спросил первый.
— Не знаю, — ответил второй.
— П-пи-пить… — пошевелила губами Анжелика.
— Дай ей водки, — предложил первый.
Задыхаясь и захлебываясь, она глотала огненную смесь, которую мужик старательно вливал ей в горло. Губы обжигало, а горло горело, но по телу разливалось приятное тепло. Через какое-то время боль притупилась и почему-то перестал чесаться нос. Оставалась проблема туалета. Лика подала знак.
— Под тобой судно, — отмахнулся первый.
— Иваныч, спасибо тебе, что не отказал, — сказал второй.
— Ну что ты, Федорыч! Кончай благодарить за свою бабу.
Бородач, которого звали Иванычем, забрал псину и вышел. Федорыч задумчиво уставился в окно.
— Почему я привязана? — спросила Лика. — Вы держите меня в плену?
— Тебе зашивали рану. Оперировали.
— Где мои вещи?
— Тут, — кивнул мужчина на стул.
Лика повернула голову в другую сторону и краем глаза заметила стул, на котором лежала порванная куртка, а под ней сумка. Повернув голову к Федорычу, она внимательно посмотрела ему в глаза.
— Да, пришлось взять деньги. Нужно было купить лекарства, шприцы и водку.
— Долго я буду здесь?
— Завтра встанешь на ноги.
Лика открыла глаза. Лежать на спине не было сил. За окном светало.
Мы ценим жизнь, только когда висим на волоске.
Мы бесцельно тратим часы и минуты, но убиваемся, когда на именинном торте прибавляется еще одна свечка… Еще один год прожит… и только когда он прожит, человек вспоминает, что возлагал на этот отрезок времени какие-то надежды, строил какие-то планы. И опять ничего не сделал. У нее была куча времени подумать.
— Федорыч, — заорала она во все горло, — я уже проснулась!
Заспанный мужчина ввалился в комнату и включил свет:
— Чего орешь? Весь дом разбудишь!
— А где я?
— Тебе знать не положено.
— Развяжи меня, — взмолилась женщина.
Он внимательно посмотрел на нее, сощурив глаза.
— А ты меня не обманешь?
— Насчет денег?
— Ты обещала.
— Ты разве ими не воспользовался?
— Я взял из кошелька. На тебя же и потратил.
— Я выполню свое обещание.
Когда она смогла стоять на ногах и передвигаться, достала сумку и отсчитала десять тысяч.
— А Иванычу за помощь?
— Не наглей.
— У тебя много… — жалобно заныл старик.
Лика понимала, что своей жизнью обязана этому человеку. И то, что они не украли ее сумку с долларами, — это волшебная история о добрых сельских жителях, возвращающая веру в человечество.