Она помнила, кто она, но не помнила, где живет. Кажется, чего-то боялась. Страх гнал ее из этого мира. Голова гудела, морской бриз убаюкивал. Она так и уснула на лавке, обдуваемая легким морским ветром…
Пробуждение отозвалось резкой болью в висках. Она открыла глаза. Рассвет окрашивал небо в розово-желтые неровные полосы. Рядом копошилось маленькое морщинистое существо. Лика вскрикнула и резко выпрямилась. В серой рассветной дымке существо замахнулось и больно ударило ее палкой по голове. Лика закричала, из глаз полились слезы. Лохматый человек зашипел:
— Снимай серьги, живо! Прибью!
Лика послушно вынула из ушей сапфировые серьги.
— Отдай обувь.
Лика уворачивалась от цепких рук, вцепившихся в балетки, и получила удар палкой в солнечное сплетение. Перед глазами хороводом заплясали звездочки. Для надежности палка взметнулась еще раз и снова стукнула Лику по голове. Женщина упала рядом с лавкой и потеряла сознание.
Очнулась, когда солнце вовсю сияло на небосклоне, а территорию пляжа постепенно заполняли отдыхающие. Песок немилосердно жег глаза, забрался в уши и волосы. Лика попыталась подняться и доползти до воды. Голова гудела, как рой диких пчел. Собирая последние силы, она доползла на четвереньках к воде и окунула лицо в прибрежную волну.
— Нажрутся до смерти и валятся на пляже среди приличных людей…
— Срам какой!
— У нее кровь и порвана одежда.
— Да я полчаса на пляже, а она только очнулась!
— Володя, уведи детей подальше, нечего им на это смотреть.
На берегу столпились женщины самых разных возрастов и обсуждали лежащую по пояс в воде полуголую женщину. Зрелище отвратительное, не для слабонервных. Босые ноги прикрывала разорванная юбка, спину — остатки платья. На шее, лице и ногах красовались огромные синяки. Белые волосы спутались и смешались с кровавым песком.
Лика собрала остатки сил и мужества, приподнялась и поползла на четвереньках подальше от людей.
— Гляди, на ноги встать не может, пьянь подзаборная!
— Чего вы раскудахтались, женщины, может, она пострадавшая?
— Знаю я таких пострадавших. На окружной гурьбой стоят.
Лика заставила себя встать на ноги, рывком схватила первое попавшееся под руку пляжное полотенце и пошла прочь.
— Галка, она твое полотенце свистнула!
— Догоните скорее!
— Пусть забирает. Зачем оно мне надо после нее?
Замотавшись в большое цветное полотенце, Лика села под большой раскидистой ивой, стараясь не привлекать внимания. Мысли внезапно выстроились в четкую логическую цепочку. Возможно, этому есть научное медицинское объяснение? Но случилось как в анекдоте — стоит хорошенько треснуть по голове, и память либо вернется, либо исчезнет окончательно. К Лике она вернулась. Она вспомнила все, начиная с рождения и до того дня, когда, полная решимости, шагнула в воды Черного моря. Сейчас она это море возненавидела. Уже дважды за последние сутки любимый берег предал ее. «Если Всевышний решил меня оставить в живых, — раздумывала девушка, — надо жить». Осталось только понять, где.
Мать Анжелики родила дочку рано, в 17 лет. Начитавшись популярных в 70-е романов о красавице маркизе Анжелике Плесси-Бельер, жене загадочного графа де Пейрака, назвала девочку в честь главной героини. Все бы ничего, если бы у новорожденной была соответствующая барская фамилия. Отца своего девочка не знала, мать о нем никогда не рассказывала. Вера, выросшая в детдоме, пыталась дать своему ребенку все самое лучшее, подарить ей счастливое и безоблачное детство, которого не имела сама. С неоконченным средним образованием работала уборщицей в школе. Туда же брала с собой малышку. И пока юная мама таскала ведра и драила полы, старшеклассницы играли с ее дочуркой. Когда Анжелика пошла в первый класс, мама купила ей новый портфель, школьную форму, одела белый фартук, заплела белые банты в косички и повела на линейку. Девочка радовалась и стеснялась одновременно. Все вокруг было таким шумным, красивым, новым и загадочным. Ей так хотелось, чтобы рядом была мама и держала все время за руку, но та пряталась за спинами других мам, одетых в красивые платья и туфли на каблуках.
Когда Лике исполнилось тринадцать, мама сильно заболела. Предчувствуя скорую смерть, Вера, лежа на больничной койке, как могла, попыталась рассказать дочери то, на что у нее никогда не было ни сил, ни времени. Вот так девочка узнала, откуда берутся дети, что ее ждет в будущем, что она должна непременно выйти замуж, родить мужу детишек и быть обязательно счастливой. А главное — закончить школу с отличием и поступить в институт. После государство обеспечит Лику работой и жилплощадью. И она никогда не будет больше спать на прогнившем матраце на полу вдвоем с мамой и питаться черным хлебом и жидким супом. У Анжелики все обязательно будет хорошо! Мать рассказала дочке, где в их убогой комнатке припрятаны «на черный день» деньги. Этой суммы должно было хватить и на похороны, и на дальнейшее Ликино существование. В том, что дочку-сироту государство в беде не оставит, Вера не сомневалась. В ту же ночь и умерла. Девочке назначили опекунов, перевели в другую школу, мать похоронили, а комнату в коммуналке отобрали. Чудом Лика избежала интерната или детдома. В следующем году Союз распался, мечты Веры о светлом будущем для дочки не сбылись.
Из Одессы Лика уехала сразу, как только окончила восьмой класс. Этот город ей нравился, он был родным домом, но оставаться дольше здесь не могла. Кусая губы и сжимая кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладони, она ехала подальше от позора, от свалившегося на нее несчастья, от противных воспоминаний. В плацкартном вагоне суетились пассажиры.
— Девочка, ты одна путешествуешь, без мамы? — певучим голосом обратился к ней седоволосый мужчина.
— Одна.
— Едешь далеко?
— Не знаю…
Лика не знала, куда ехать. В поезд она впрыгнула, когда проводники торопили пассажиров занять свои места, а провожающих покинуть вагон. Ей было не важно, куда ехать. Главное подальше. Зажатые в кулак мятые купюры сунула проводнице. Согласилась доехать до конечного пункта назначения без постельного белья, заняла вторую полку.
Лика вытянулась на полке и попыталась отключить мысли. Под монотонное раскачивание поезда и ритмичный стук колес в памяти прокручивались недавние события…
Артур, красивый и самоуверенный бритоголовый парень из группировки, которая охраняет приморские киоски, проявлял к восьмикласснице особую симпатию. Стоило Лике выйти из школы, как Артур и вся его компания моментально увязывались следом за ней. Они ее не трогали. Просто шли сзади и «развлекали» пошлыми комплиментами. Она стойко терпела, никак не реагируя и периодически умирая от страха. Но дальше этого настойчивые ухаживания не шли. Вскоре Артур пропал. Появился ближе к окончанию учебного года, когда на улице вовсю цвела сирень и голову дурманил ее запах. Артур ждал Лику возле школы. Но в этот раз он был один, без свиты, на мотоцикле. Мелкие мальчишки сбежались к большой новой игрушке, просились посидеть за рулем, примерить шлем и покрутить руль.
Лика сразу увидела своего странного воздыхателя и обрадовалась. Такой крутой парень ждет именно ее. Девчонки завистливо шипели ей вслед, а она впервые решилась подойти сама. Запрыгнув на мотоцикл, Лика прижалась к могучей спине Артура, и махина, дико взревев, унеслась подальше от любопытных глаз.
Первое свидание романтикой и не пахло, а помещение, где оно состоялось, больше всего напоминало склеп. Лика спустилась в полуподвал, куда ее привел Артур, крепко держа за руку. Мамины любимые книги описывали королевский двор с дамами в пышных платьях и галантными кавалерами. С красивыми ухаживаниями, женским кокетством, веерами и диадемами. В этом подвале, обклеенном плакатами с голыми женщинами, с потертым диваном без покрывала, треногим столом и кучей пустых бутылок, воняло дешевыми сигаретами. Артур закрыл дверь на ключ и хищно осклабился. Не было шампанского, свечей, белых простыней и романтической музыки. Бандиты девяностых с девушками не церемонились. Предпочитали брать силой то, что нравится.
Как оказалась дома, Лика не помнила. Долго-долго она оттирала с себя грязь и кровь, забравшись в таз с водой. Заливалась слезами, представляя, как будут относиться к ней одноклассники и вся школа. Казалось, все, произошедшее с ней сегодня, выжжено у нее на лбу. Но ничего подобного не произошло, и Артур больше возле школы не появлялся. Через пару недель Лика узнала страшную новость, бросила все и уехала куда глаза глядят. Результаты анализов, сданных в местной поликлинике, скоро станут известны учителям.
Несовершеннолетней девочке предстояло решить такие важные проблемы… Она собрала вещи и бросилась на вокзал. Бежать! Бежать из этого города. От Артура, позора и сифилиса, которым он ее заразил.
Проснулась, когда за окном светило солнце, а соседи чинно пили чай, восседая на убранных полках. Лика быстро спрыгнула вниз, сдернула с полки сумку и выскочила из вагона. На перроне бабки торговали пирожками, пивом, сигаретами и семечками. Запах жареных пирожков с капустой дурманил и пьянил, заставляя пустой желудок переворачиваться и сотрясаться в конвульсиях.
Лика подошла к бойкой старушке:
— Вы не подскажете, где здесь доктора можно найти?
— Тебе плохо? Так врачи там, в городе.
— А как в больницу попасть? — Лика с мольбой посмотрела на бабку.
— Садись на любой автобус, он тебя довезет.
Поезд пыхнул, тронулся с места и начал набирать скорость. Девочка обернулась, посмотрела ему вслед. Сейчас он был похож на взбесившегося дракона, который бежал по своей единственной дороге, виляя хвостом. Ей удалось найти доктора, который назначил дорогостоящий курс лечения. Лика послушно выполняла все его рекомендации, и через полгода избавилась от сифилиса. Воспоминания о тех жутких месяцах еще долго преследовали девочку в кошмарных снах. Но самое ужасное ждало ее впереди.
Влад Лосев родился в семье капитана 2-го ранга и патронажной медсестры городской больницы. Отец надолго уходил в плаванья, дома бывал в среднем три месяца в году. Мать воспитывала сына одна. Жили хорошо, по советским меркам зажиточно. Вокруг мальчика всегда вилась стайка дворовых ребятишек, жаждущих получить жвачку или конфету. Владик выделялся среди своих одинаковых одноклассников. Папа привозил своему единственному ребенку из дальних стран шоколадки, конфеты, жвачки, открытки, марки и значки. У Влада был самокат, роликовые коньки, разноцветные шариковые ручки, красивый пенал, ранец с яркими аппликациями. И только у него был настоящий кожаный футбольный мяч. Дети, сроду не видавшие такого изобилия игрушек, какое имел Влад, мечтали попасть к нему в гости. Девчонки, получавшие от Лосева в подарок открытки с изображениями разных стран, стремились обратить на себя его внимание. Владик жил как король в своем королевстве, одаривая благодарных подданных мелкими презентами.