Арабы молча закивали. Теперь они уже не казались Алине такими привлекательными мужчинами, как в контрольном помещении международного космодрома. Они быстро разместились на указанных местах и пристегнули ремни. Алина еще раз оглядела салон и скомандовала по одному запускать остальных пассажиров.
…На Луне нет атмосферы, поэтому паром садится на полосу на реактивной тяге соплами вниз. Но сконструирован он так, что, едва коснувшись посадочной площадки, заваливается вперед, принимая горизонтальное положение и опираясь на полосу полуспущенными, ввиду отсутствия внешнего давления, пневматиками шасси. Удар многотысячетонной махины, даже при лунной гравитации, может привести к серьезным повреждениям, поэтому скорость заваливания контролируется передней парой двигателей мягкой посадки, их реактивные струи замедляют описывающий дугу нос парома, делая касание мягким. Перемещения парома по лунной поверхности происходят уже в горизонтальном положении, что позволяет экономить на космодромном оборудовании.
Для взлета тягачи оттаскивают паром в начало полосы, он включает собственные двигатели и начинает разгон. При отсутствии атмосферы аэродинамические силы не помощник, поэтому, когда скорость достигает пятидесяти метров в секунду, те же двигатели мягкой посадки срабатывают как взлетные, то есть отрывают нос парома от полосы и корабль по крутой параболе уходит в небо.
…Посадка почти закончилась, когда в переходный отсек спустился из рубки командир.
– Все на месте? – спросил он у Алины.
– По списку один человек отсутствует. Некто Джереми Смит.
– Он сейчас будет, – успокоил проводницу командир.
Из переходника послышались шаги, и через проем открытого пассажирского люка в отсек вошли двое. Один, высокий и костлявый, с состоявшим словно из одних углов лицом, нес за лямки желтый с красным рюкзак. Вторым был уже знакомый Алине полицейский комиссар.
– Господин Смит? – спросила Алина высокого. – Но с ручной кладью на борт нельзя…
– Я разберусь, – успокоил ее командир. – Иди в салон.
Когда девушка вышла, он показал на рюкзак.
– Это и есть ваш «важный груз»? Могу я хотя бы узнать, что это такое?
– Именно так. Нет, пока не можете. Где у вас тут сейф?
Командир вытащил из нагрудного кармана цепочку с нанизанными на нее двумя плоскими карточками и, повернувшись спиной к люку, приложил ее к слабо подсвеченному глазку. Щелкнул замок, распахнулась внушающая уважение своей толщиной дверца, открывая обтянутые сетчатыми карманами металлические стенки.
– Ставьте сюда.
Костлявый опустил рюкзак на дно сейфа и немного повозился, фиксируя его внутри сеткой, потом выпрямился и сделал шаг назад. Танвир захлопнул дверцу и протянул обе карточки агенту Смиту.
– Вот, держите.
Тот надел цепочку на шею, спрятав карточки за воротом футболки.
– После посадки, – продолжил командир, – я прослежу, чтобы вы вышли первым и смогли забрать… эту штуку.
– Вот и отлично, – оживился комиссар Международной полиции, опечатывая сейфовую дверцу. – Свидетельствую о помещении груза в сейф на борту парома. Удачного вам полета, господа.
После чего пожал Смиту и Танвиру руки, развернулся и исчез в переходнике.
– Ну, все, господин Смит, – Танвир показал агенту на внутренний люк. – Проходите в салон, бортпроводник поможет вам устроиться. А я закрываю люк. Вы у нас на сегодня последний.
Оставшись, Омид Танвир несколько секунд, не мигая, сверлил взглядом дверцу сейфа. Ради его содержимого он согласился пойти на должностное преступление, посадив корабль на Ал-Субайх. Интересно, что это? Наверное, что-то очень важное, раз им отменили даже стыковку с орбитальным комплексом на обратном пути. А еще интересно, не является ли агент Смит тем самым человеком, который должен будет подойти к нему в полете и назвать пароль?
– Эй, Дженя, не спать! – вывел второго пилота из задумчивости голос командира.
Евгений вздрогнул и обругал себя за рассеянность. Пока он зубрил последовательность стартовых процедур, которые ему сейчас предстояло осуществить на практике, посадка закончилась, космодромный персонал покинул борт, а тягачи уже вывели «Валерия Быковского» в начало взлетной полосы, и теперь контрольный центр запрашивал их о готовности.
– Второй пилот готов, – торопливо доложил он, бросив взгляд на ряд успокаивающих зеленых огней. – Периферия в порядке, сигнал ДОГов в норме.
– Реактор во взлетном режиме, – донеслось из кормовой рубки, – к запуску маршевого двигателя готов!
– Ну, готов?
– Взял управление, – сообщает Евгений.
– Отдал управление, – вторит ему Танвир.
Сейчас громада парома целиком находится под управлением второго пилота, а командир, не забывая приглядывать за происходящим, переключается на связь с контрольным центром.
– Лунный паром «Валерий Быковский» к старту готов. Запрашиваем разрешение на запуск двигателя!
– Запуск двигателя разрешаю, удачи, «Быковский».
4 мая 2074 года. Универсальное время:17 часов 35 минут (3.35 по местному времени).Над Австралией
Огни города за иллюминаторами самолета качнулись и ушли куда-то в сторону. Мелькнула широкая дуга подсвеченной набережной, тут же сменившаяся непроглядной чернотой ночного океана. Пассажирский самолет с невидимой в темноте эмблемой Организации Объединенных Наций на борту удалялся в сторону моря, чтобы, развернувшись, точно выйти на полосу аэропорта Ист-Моретон, воздушных ворот международного космодрома Кейп-Йорк.
– Лео, как там с меморандумом? – спросила Генеральный секретарь, повернув голову к своему спутнику.
Тот неопределенно пожал плечами:
– Если секретариат ничего не напутал, то он должен был уйти всем заинтересованным сторонам пять минут назад. В правительства, дипломатические ведомства и, где есть, ответственным за контакты с иным разумом.
– Как думаешь, кто отреагирует первым?
– Австралийцы, – уверенно предположил Кунео. – Думаю, что к моменту нашей посадки встречающие будут извещены о содержании, несмотря на ночь. Они ведь знают о подготовленном нами транспорте. Придется выслушать немало вопросов.
– А мы не будем отвечать, – покачала головой женщина. – «Быковский» уже на опорной орбите, до его посадки остается всего два с половиной часа. Формально все дипломатические условности нами соблюдены. Свой коммуникатор я отключила, все запросы на связь будут отправляться в секретариат.
Внезапно раздалась резкая трель звонка.
– Это у меня, – сообщил глава комитета по подготовке контакта и полез в недра своего красного пиджака, небрежно брошенного им на соседнее кресло. Нашел коммуникатор, посмотрел, кто вызывает. – А, нет, не австралийцы, – хмыкнул он. – Русские. Доктор Петров, советник президента Российского союза по Контакту. Я отвечу?
Генеральный секретарь кивнула. Кунео прижал трубку к уху.
– Слушаю.
– Леопольд, это правда? – вполне отчетливо донесся вопрос из динамика. – Скажи мне только одно: это правда?
– Правда, господин Петров, истинная правда.
– Я намерен немедленно вылететь к вам, – произнес невидимый собеседник. – Если президент одобрит, конечно. Я ведь смогу получить к нему доступ, не так ли, Леопольд?
– Сможете, господин Петров, разумеется, сможете. Но не сразу. Уверен, вы понимаете.
– Да, конечно. Леопольд, учитывай, что на первом этапе считывания информации с кутриттера вам потребуется хорошая команда лазерных физиков. У меня есть несколько специалистов на примете. И еще, я надеюсь, что вы позаботитесь об амортизации. Что бы ни сообщали нам Почтальоны, рассчитывать на абсолютную прочность объекта как минимум неразумно.
– Не бойтесь, господин Петров, мы все продумали. До свидания!
Самолет развернулся, и огни города снова показались в иллюминаторах, на этот раз уже другого борта.
– Твой недосмотр, – упрекнула Генеральный секретарь. – Можно было догадаться, что, не сумев связаться со мной, все кинутся звонить тебе.
– Да, не подумал, – признал глава комитета по подготовке контакта. – Пожалуй, мне тоже лучше отключить связь.
Однако, прежде чем он успел это сделать, телефон зазвонил снова.
4 мая 2074 года. Корабельное время:20 часов 00 минут.Лунный паром «Валерий Быковский»
– Алина, детка, у тебя все в порядке? – прошелестел в наушнике голос Танвира.
– Да, командир, – откликнулась та, недоумевая, чего это командир перешел на такое фривольное обращение.
– Пассажиры не буянят?
– Нет, все нормально.
– Тогда предупреждаю, что мы получили посадочный вектор и начинаем маневр через пятьдесят минут. Успеешь всех рассадить?
– Конечно, командир. Спасибо, сейчас и начну.
Бортпроводница посмотрела на часы, потом на экран, транслирующий вид на Землю с внешних камер. Там перед нею предстала эпической красоты картина – восход Солнца над Тихим океаном, покрытым спиралями облаков. Все как обычно: чуть меньше чем через час над Северной Атлантикой кувыркнувшееся соплом вперед тело парома втянет в себя раскрытые секции радиаторов. Потом разразится первым тормозным импульсом над экватором, чиркнет покрытым жаропрочной керамикой брюхом об атмосферу, в облаке плазмы обогнет с юга Африку и пронесется над Индийским океаном. И, наконец, с грацией брошенного кирпича пересечет Австралию, чтобы, почти падая на длинную бетонную стрелу посадочной полосы, в последний момент полыхнуть огненными жалами двигателей мягкой посадки и, ударившись о бетон полутора сотнями колес, пробежаться по ней и остановиться, окутавшись гарью сожженной резины.
Алина легко оттолкнулась и, воспарив над амортизатором, выбралась из своего закутка в пассажирский салон. Там царило веселье. При старте с Земли на пассажирах иногда сказываются отрицательные эффекты невесомости. Кого-то тошнит, у кого-то кружится голова. Обычно это происходит не сразу, а через полчаса-час. Таких, чтобы проблем не было, лучше уговорить вернуться в амортизаторы. На Луне это все, как правило, быстро проходит.