– Вы хотите что-то нам сказать, доктор? – спросила она.
– Нет. То есть да… Простите. Это все слишком неожиданно. Дело в том, что второй пилот «Быковского», Евгений, это сын моего давнего друга. Мы виделись с ним буквально пару недель назад, ему как раз присвоили очередное звание…
Родимцев присвистнул. Президент задумчиво прикоснулась ко лбу пальцами с фиолетовым узором безупречного маникюра.
– Прошу нас извинить, доктор, – сказала она. – Мы все же надеемся, что до таких крайних мер, как уничтожение парома, дело не дойдет и сын вашего друга не пострадает.
– Женька выкрутится, я верю, – слабо улыбнулся Петров. – Малый он неглупый, что-нибудь придумает. Но дело вовсе не в нем, если честно. Не забывайте о кутриттере. Конечно, это структура исключительной прочности, но подвергать ее ударным перегрузкам при падении на Землю я не рекомендую. Может случиться, что в этом артефакте заключено будущее человечества, это нужно постоянно иметь в виду.
– Мы об этом помним, – веско обронил Родимцев. – Но террористы, скорее всего, о кутриттере не знают, в отличие от глав государств и правительств стран – участников Лунного проекта, иначе бы они как-то учитывали его наличие на борту, быть может, даже попытались бы нас шантажировать им.
– Или, напротив, знают, – как бы размышляя, предположила президент. – Если на самом деле они никакие не террористы и действуют в интересах Уммы. Такое может быть?
– Может, – согласился Родимцев. – Нельзя исключать, что захват парома лишь инсценировка, которая должна привести к попаданию кутриттера в руки талибов.
– Доктор, я прочла ваш доклад и представляю, что такое кутриттер. Вы пишете в нем, что оценить его значение способны сотня или две человек на всей планете. Я, к сожалению, к этим двум сотням не отношусь… Не могли бы вы пояснить нам, какие выгоды может извлечь страна, ставшая единоличным его обладателем?
Петров сделал паузу, собираясь с мыслями.
– Какие выгоды? Да любые! Если сообщение Почтальонов интерпретировано верно, то на нем записана информация, которая позволит человечеству преодолеть некое препятствие, непреодолимое собственными силами. Что это за препятствие – неясно. Из самых общих соображений не следует рассматривать версии о том, что Почтальоны сами не знают, о чем говорят, или о том, что они сознательно вводят человечество в заблуждение. Если это и так – у людей просто нет ни единого шанса об этом узнать.
Но каким бы это препятствие ни было, оно либо уже накладывает, либо в самом скором времени будет накладывать на развитие человечества серьезное ограничение. Чем тут могут помочь Почтальоны? Соблазнительно считать, что кутриттер содержит информацию о технологиях, которые позволят это ограничение преодолеть.
Страна, получившая единоличный контроль над кутриттером и сумевшая противостоять консолидированному давлению конкурентов, получит возможность сделать первые шаги по пути, по которому в дальнейшем пойдет человечество. Насколько она опередит остальных – зависит от многих, очень многих причин. Диапазон широк – от временных тактических преимуществ, которые ее руководство выторгует себе перед тем, как передаст артефакт на изучение той же ООН, и до фактически мировой гегемонии. Почему бы и нет? Никто же не знает, какого уровня знания может передать цивилизация, для которой доступны путешествия между звездами.
Президент и Родимцев выслушали сбивчивую речь Петрова не перебивая, и, когда он закончил, в комнате воцарилось молчание.
– Да, – протянула женщина спустя несколько секунд. – Теперь я понимаю, чем могли руководствоваться лидеры Уммы, если допустить, что захват парома действительно акция их спецслужб. Матвей, а мы смогли бы провернуть нечто в этом роде, появись у нас заранее информация о том, что артефакт обнаружен?
На лице Родимцева появилось задумчивое выражение.
– Пожалуй, да, – сказал он. – Смогли бы. Но мы бы постарались действовать тоньше. С вашей санкции, разумеется.
– Хотелось бы надеяться, – вздохнула президент. – А можем ли мы сделать что-то сейчас? К примеру, посадить паром на один из наших космодромов?
– Пока я не смогу вам ответить, – признался шеф Госбеза. – Времени у нас очень мало. До посадки «Быковского» на Ал-Субайх остается приблизительно восемь часов, а тормозить он начнет еще раньше. Но мы уже изучаем такую возможность. Я отдал приказ о начале процедуры многоаспектного анализа инфосферы. Что-нибудь придумаем.
– Вот и прекрасно. Изучайте. Задачи поражения парома, если террористы вздумают превратить его в бомбу, будут решать вооруженные силы. Задачу давления на руководство Уммы я возлагаю на дипломатов. И опять же на вооруженные силы, учитывая противостояние на туркменской границе. А вы, Матвей, и вы, Владимир Филиппович, попробуйте прикинуть, не сможем ли мы извлечь из ситуации с захватом «Быковского» какой-нибудь пользы. Если у нашей страны будет шанс получить находящийся на пароме артефакт, мы должны этим шансом воспользоваться. Считайте, что моя санкция на это у вас есть.
4 мая 2074 года.Универсальное время: 23 часа 15 минут(3.15 следующего дня по местному времени).Плато Устюрт. Район рассредоточенияотдельного бронепехотного батальонавооруженных сил РС
Олег, позевывая и ежась от утреннего холода, смотрел новости. Готовность номер один, в которой сейчас находился поднятый по тревоге батальон, предполагала нахождение личного состава в бронескафандрах внутри боевых машин, но двигатели последних должны быть заглушены из соображений маскировки. Тратить же энергию аккумуляторов на обогрев командир батальона запретил – тревога была не учебной, а в реальном бою, если до него дойдет, разряженные аккумуляторы могли дорого обойтись. Ночью же на Устюрте холодно, а до рассвета оставалась еще пара часов, и до дневной жары было еще далеко.
Судя по новостям, ничего такого, что объясняло бы внезапную боевую тревогу, в мире не происходило. В открытом чате батальонной сети болталось с десяток человек, как и Олег, страдавших сейчас от безделья в боевых машинах и лениво строивших предположения. Большинство грешило на разведчиков, засекших на сопредельной стороне какое-нибудь подозрительное движение. Склонные к конспирологии успели создать стройную теорию о перевороте в Ашхабаде.
В голосовой сети дважды крякнул предупреждающий сигнал, и поверх изображения на внутренней стороне забрала шлема вспыхнули строчки: «Объявляется боевая готовность № 2. Командирам подразделений прибыть на совещание к штабу батальона».
Олег вызвал заместителя.
– Балашов, командуй. Я в штаб.
– Принял, – откликнулся старшина из бронетранспортера первого отделения.
Олег потянулся, насколько позволяли отключенные искусственные мускулы бронескафандра, и включил питание. Пониже спины явственно щелкнули контакторы, со звуком, напоминающим шумный вздох, включился наддув батареи и циркуляция насыщенной литием суспензии через угольные электроды. «Русич» ожил. Только что младший лейтенант ощущал себя закованным в идеально подогнанный, но тесный и почти неподвижный саркофаг, как вдруг оказалось, двигаться в нем легко, даже очень легко, когда искусственные мускулы, повинуясь моторным командам человека, взяли его вес на себя. Олег нащупал рукой заправочный разъем, связывающий баки бронекостюма с резервуарами боевой машины, отключил его, отщелкнул крепление, удерживающее его «АК-250» на борту бронетранспортера, распахнул бронированную дверцу и выскочил наружу.
Кругом виднелось шевеление – бронепехота выбиралась из десантных отсеков. Готовность номер два предполагала нахождение личного состава в пятиминутной досягаемости боевых машин и разрешала военнослужащим снятие части экипировки. Четыре бронетранспортера и САО его взвода замерли неровной дугой там, где их застало отключение колонного автомата, – на обочине разбитой колесами и гусеницами грунтовой дороги в районе сосредоточения. Сориентировавшись, в какой стороне находятся машины штабной секции, Олег закрепил оружие в держателе на боку и зашагал туда.
Над группой офицеров батальона возвышались командиры взводов в «Русичах». Комбат, удостоверившись, что все собрались, встал на кожух водомета штабной машины и, оказавшись таким образом выше всех присутствующих, внушительно прокашлялся.
– Товарищи офицеры! Информирую вас о причинах подъема по тревоге. Несколько часов назад на орбите террористами захвачен лунный паром «Валерий Быковский». Требования террористов пока неизвестны, мне, во всяком случае. Но, учитывая, что ответственность за террористический акт взяла на себя одна из еврейских террористических группировок, не исключено, что террористы попытаются обрушить захваченный ими корабль на какой-нибудь из городов Исламской Уммы. Бог знает, как к этому отнесутся талибы. Учитывая, что претензии по поводу поддержки еврейского терроризма в адрес нашей страны они предъявляют постоянно, не исключены провокации. Поэтому…
Олег внезапно перестал его слышать. «Валерий Быковский» – там ведь Женька! И точно, он как раз сегодня возвращается. Должен возвращаться. Что же это происходит? И главное – почему в новостях молчок?
Младший лейтенант вздохнул и внезапно ощутил на себе внимательный взгляд. Чуть скосил глаза в поиске его источника и, встретившись глазами с начальником штаба батальона подполковником Ковровым, немедленно отвел взгляд и уставился в рот продолжающему говорить командиру.
– …нас в оборону не посадят, бронепехота всегда была мечом, а не щитом. Поэтому нельзя исключать вариант рейдовых действий всем батальоном или частью сил. Командирам бронепехотных взводов обратить особое внимание на функционирование инерциальных навигационных систем, готовность огневых секций к работе как с сетевым указанием, так и автономно. Ракетчикам обеспечить резервную топопривязку на случай отключения спутниковых систем и быть готовыми к принятию дополнительного боезапаса. Разведчикам и инженерам обратить особое внимание на…