5 мая 2074 года.Универсальное время: 06 часов 45 минут(9.45 по местному времени).Аравия. Международный космодром Ал-Субайх
– Я и мои ребята проходили практику на Кейп-Йорке, но нам еще не приходилось самостоятельно сажать паром, – извиняющимся тоном пояснил старший диспетчерской группы, которого шеф Истихбарат аль-Амма запросто звал Омаром.
– Но хоть что-то вы сказать сможете? – напирал Джалили.
– Паром идет в плазменной рубашке, поэтому радары его не видят и определить его истинное положение невозможно. Зато радары видят сам плазмоид. По изменениям в движении облака мы судим о координатах корабля. Пока я могу сказать, – старший непроизвольным жестом взъерошил кучерявые волосы, – пилот ведет паром слишком быстро и слишком высоко. Мы предполагали серию горок, чтобы сбавить скорость, но он выполнил только одну.
– Чем это ему грозит?
– В худшем случае… – диспетчер на секунду замолчал, что-то прикидывая, – он промахнется мимо полосы. Масса парома избыточна, рабочее тело не выработано целиком, поэтому обычная «змейка», которую делают паромы перед посадкой, тут не поможет. Рухнет в пустыню.
Джалили, для которого такой вариант вовсе не был худшим и, возможно, позволял избежать многих проблем, чуть расслабился. Но все же решил уточнить.
– А вы уверены, что, осознав свой промах, пилот не включит двигатель и не выскочит обратно на орбиту, пускай даже на низкую?
Диспетчер отчаянно замотал головой:
– Нет, такого быть не может. Я специально провел расчет по самым последним данным телеметрии, которые мы получили перед входом парома в атмосферу. Рабочего тела на борту недостаточно для набора орбитальной скорости. Нехватка небольшая, но на орбиту им уже не выйти.
Со стороны угла, в котором сидели диспетчеры, послышалось изумленное восклицание. Джалили и старший диспетчерской группы одновременно оглянулись к пультам.
– Что там, Юсуф?
– «Быковского» видит оптическая станция в Тайме. Его двигатель работает на повышенной мощности! По интенсивности излучения факела она оценивается как стартовая.
Джалили покосился на побледневшего Омара.
– Значит, говорите, на орбиту им уже не выйти? Куда тогда они, по-вашему, направляются?
Борт лунного парома «Валерий Быковский».Главная рубка
Под паромом мелькнуло Красное море и потянулась аравийская пустыня, компьютер уже рисовал Евгению прямо по курсу крошечный пока четырехугольник посадочного створа для посадки на Ал-Субайх, а второй пилот все не мог решиться. Поверх нарисованного компьютером пейзажа перед ним горели строчки расчета новой траектории. Цифры медленно менялись – ЭВМ разрабатывала новую программу полета в реальном времени, подстраиваясь под меняющиеся каждую секунду параметры высоты, скорости, температуры, массы корабля и запасов рабочего тела. С каждой секундой на шкале визуализации указатель приближался к красной черте – положению принятия решения, за которой ему уже не хватит энергии для посадки на Байконур. И пилот решился.
– Рубка вызывает кормовой пост! Капитан, как вас зовут?
– Мое имя Дарси, – чуть недоуменно откликнулась американка.
– Дарси, мы падаем! Немедленно увеличить мощность до взлетной!
Капитан Дарси Хендерсон что-то буркнула в ответ, но указатели мощности реактора послушно поползли вверх, приближаясь к максимальным. Экстренное повышение мощности до предельной было стандартной процедурой, с которой мог справиться человек, хотя бы минимально разбирающийся в интерфейсах космических кораблей.
– Пилот, в чем дело?
Голос террориста, внезапно возникший в наушниках, был сух, и тон его не предвещал ничего хорошего.
– Мы падаем, – не моргнув глазом, соврал ему пилот. – В Красное море!
– Что думаешь делать?
– Сейчас, сейчас… – сказал Евгений, переводя взгляд с окна пилотажных параметров, где увеличивался угол тангажа, постепенно приближаясь к заветному значению в тридцать девять с половиной градусов, на область контроля главного двигателя. – Сейчас устрою «прыжок лягушки» до космодрома…
Аравия.Международный космодром Ал-Субайх
– На орбиту ему не выйти, – покачал головой Омар. – Но и над Ал-Субайхом он пройдет, причем на очень большой высоте.
Потом старший диспетчерской группы вдруг звонко шлепнул себя по лбу и после этого странного ритуала, видимо, означающего некоторое прояснение мыслей, вдруг шагнул вперед и сжал плечо одного из своих операторов.
– Байконур, Али! Рассчитай для парома трассу на Байконур!
Тот с почти пулеметным треском пробежался пальцами по клавишам.
– Вот. Пять тысяч в секунду, высота чуть меньше шести с половиной.
– А угол набора?
– Тридцать девять с половиной. При таком угле паром попадет точно в посадочный створ Байконура.
– Набиль?
– Слышу, – откликнулся второй диспетчер. – Угол тангажа двадцать девять градусов. Возрастает! Тридцать два… Тридцать пять… Тридцать семь… Тридцать девять… Тридцать девять и две… Тридцать девять и четыре… Все, угол стабилизировался.
– Что это значит? – спросил сзади Джалили.
– Паром перешел в набор высоты. На орбиту ему уже не выйти, но, выбросив все, что осталось у него в баках, он по баллистической траектории уйдет к Байконуру. Больше ему сесть некуда – единственная посадочная площадка по нашей трассе там.
– Продолжайте наблюдать, – бросил глава Службы общей разведки.
После чего повернулся и быстрым шагом пересек помещение командного центра, скрывшись за ширмой, где сидели аналитики.
– Байконур, шеф, – виновато поднял глаза на начальство Хамид. – Угроза первого уровня.
– Решение? – потребовал тот.
– Сбить к Иблису, – откликнулся Тарик. – Иначе операция провалена.
Джалили вздохнул. Группу на борту «Быковского» жаль, но позволить парому покинуть пространство Уммат аль-му’минин никак нельзя. Ланир, видимо, не смог довести работу до конца. Мир его праху.
– Соедините меня с генералом Вахидом, – потребовал он.
Генерал Абдул Вахид отвечал за ПРО центрального военного округа и на время проведения операции «Хайка» был обязан оказывать Джалили «всяческое содействие», но об истинных целях операции понятия не имел.
– Я слушаю, – глухо ответил он, появляясь на маленьком экране перед шефом разведки.
– Генерал, ваши подчиненные ведут захваченный террористами паром?
– Так точно, мы держим его под контролем.
– Генерал, мною получена информация о том, что террористы намерены превратить «Быковского» в бомбу и обрушить его на один из наших городов. Допустить этого нельзя! Приказываю: атаковать и сбить паром, используя любые средства, находящиеся в вашем распоряжении.
Генерал опустил глаза, считывая последнюю полученную информацию. Да, на «Быковском» запустили двигатель, и теперь он заведомо не мог сесть на Ал-Субайхе. Если выключить двигатель прямо сейчас и чуть подкорректировать траекторию, он рухнет точно на Тегеран. Если чуть подождать с отключением – на Мазандаран, Горган или Ашхабад. А если не отключить? Тогда понятно – улетит дальше на север, в пустыню, быть может, долетит и до русских. Но лунный паром – громадная и очень тяжелая штука. Как его сбивать? Поражение, скорее всего, просто приведет к тому, что двигатель отключится прямо сейчас. И это не говоря уже о том, что пуск ракет по кораблю ООН с заложниками на борту приведет к такому скандалу, что… А крайним наверняка окажется он, Вахид, так как проклятое персидское лобби не упустит возможности искупать в грязи его – одного из немногочисленных генералов-арабов. Эти хлыщи из разведки наверняка вывернутся, а что будет с ним?
– В настоящее время паром продолжает набирать высоту, – сказал он. – Наши системы противоракетной обороны предназначены для атаки целей на нисходящем участке траектории. Обеспечить надежное поражение прямо сейчас невозможно. Я предлагаю подождать. Если паром будет падать на нашу территорию, мы его собьем.
– Ждать нельзя! «Быковский» находится под полным контролем террористов. Никто не знает, куда они сумеют его направить. Необходимо лишить их контроля над кораблем. Сбейте его немедленно! Прямо сейчас!
– Вы понимаете, что вы требуете? Неуправляемый паром рухнет на город с той же вероятностью!
– Генерал, это приказ! Вы извещены о том, что обязаны оказывать мне содействие!
– Там не указаны границы этого содействия. Подчиненные мне средства ведут паром и готовы открыть огонь в любой момент, но я не выполню ваш приказ без подтверждения.
Джалили закусил губу. Приказ могли бы подтвердить начальник Генштаба и премьер-министр, но они не были в курсе всех нюансов операции, и объяснения заняли бы кучу времени. Впутывать же сюда Имама… Хотя… есть и еще один путь.
– Генерал, подтверждение приказа со стороны Шуры улемов вас устроит?
Генерал озадаченно сглотнул. Уммат аль-му’минин являлось государством политического ислама, и мнение религиозных авторитетов в ней считалось непререкаемым. Но Шура улемов все же является лишь постоянно действующим аппаратом Исламской шуры, то есть четвертой, религиозной ветви власти. Хотя последняя и считается в стране главенствующей, но обычно не занимается военными делами…
– Да, вполне устроит.
– Слушайте внимательно, Вахид. Я хочу, чтобы ракеты были запущены сразу, как вы получите подтверждение. Вы поняли меня? Без промедления.
– Я ожидаю, – скупо бросил генерал и пропал с экрана.
Джалили выпрямился.
– Аллах не создавал трех вещей, – в сердцах бросил он. – Евреев, мух и тупоумных арабских генералов. Они сами зародились. Из грязи! Хамид?
– Я работаю над этим, – откликнулся старший аналитик. – Еще пять минут.
– Улемы, конечно, будут страшно недовольны, когда узнают, что Истихбарат аль-Амма распоряжается их согласием самостоятельно, без их ведома. Ну да ничего. Имам прикроет.
Секунды текли до ужаса медленно.
– Ну вот, готово, – продолжил аналитик. – Подтверждение ушло к Вахиду… точно получено.