Сейчас Алина смотрела на племянника Алексея глазами запуганного котенка. Едва слышно она произнесла:
– Алеша, мне очень страшно! Я боюсь, что в следующий раз они меня убьют!
– Успокойся, Аля! – Поташев прикоснулся к дрожащим рукам девушки. – Я потому и решил поговорить с тобой, чтобы разобраться, кто все это делает с нашей семьей. Скажи мне, ведь ты все финансовые дела клиники ведешь, кто из конкурентов мог реально захотеть съесть ваш бизнес?
Вдова задумалась. Видимо, эта простая мысль не приходила ей в голову. В глазах появилось осмысленное выражение, и она открыла свой ноутбук, который по просьбе Алексея взяла на встречу. Алина стала диктовать названия клиник-конкурентов и обрисовывать их положение по сравнению с «Евой».
– Самые активные сейчас – «Новое лицо». На самом деле не только лицо новое, но и остальные части тела они делают не хуже нас. Директором там жена одного олигарха. Большие деньги вбуханы. Правда, у них нет такого хирурга Божьей милостью, как Женя. – Она судорожно сглотнула. – Был Женечка! – И приложила платок к плачущим глазам.
– А еще? Кто еще в вашей сфере – акулы пластической хирургии? – поспешил спросить племянник, чтоб остановить поток слез.
– Клиника доктора Самойленко. У него тоже хорошие руки, они всегда были с Женей, что называется, друзья-соперники. Они учились вместе. Но нет, Самойленко никогда не пойдет на какие-то криминальные действия! Хотя… время так меняет людей! Ты знаешь, они на последней конференции в Пуще-Водице так поругались! Просто как боевые петухи друг на дружку наскакивали.
– Из-за чего? Это интересно – Поташев заносил в записную книжку своего телефона все подробности. – Аля, ты можешь вспомнить?
Она задумалась, по ее лбу прошла поперечная глубокая складка; для того, чтобы лучше сосредоточиться, она даже прикрыла глаза. Алексей смотрел на нее, и глубокая жалость пополам с восхищением заливала его душу. Ведь если вдуматься, на ее хрупких плечах держалась вся работа клиники. Да, его дядя был первоклассным хирургом. И пациенты шли именно к нему, к его опыту и к его золотым рукам. Но кроме этого была масса вопросов, требующих решения. Когда была жива Марина, его первая жена, она закрывала собой многое, о чем талантливый дядя Женя даже представления не имел. Аренда помещения, налоговая, пожарные, вопросы оплаты «крыши», чтобы можно было спокойно вести свой бизнес. А еще персонал, инструменты, оборудование, медикаменты… Когда ее не стало, всем казалось, что клиника закроется, поскольку просто хорошего или даже гениального хирурга вовсе не достаточно для частного медицинского учреждения. Но тут Алина, любимая ученица Марины, предложила свою помощь. И клиника выстояла только благодаря ей. Собственно, и женитьба Евгения Валерьяновича на этой хрупкой девушке была скорее актом благодарности, чем любви, за ее преданность и за то благоговение, какое она испытывала к нему. По крайней мере таково было мнение родственников. Они хоть и не приняли Алину с распростертыми объятиями, поскольку еще не оправились после потери Марины, сгоревшей от рака за несколько месяцев, но все высоко оценили самоотверженность девушки и ее беззаветное служение хирургу Поташеву.
Более наблюдательный, чем другие родственники, Алексей Поташев видел в молодой жене дяди те черты, которые не заметили остальные. Если при блистательной красавице Марине дядя Женя был лишь великолепным хирургом, то при скромной, остающейся в тени Алине он расправил крылья и стал настоящим директором клиники. При первой жене он занимался исключительно операциями, осмотром пациентов, перевязками и назначениями, на этом его миссия заканчивалась. Даже сопровождающие послеоперационные медикаменты выписывала старшая медсестра. С появлением Алины в качестве помощницы он стал решать многие вопросы, от которых прежде его ограждала Марина. Теперь он занимался персоналом, доставкой медикаментов, закупкой нового оборудования, и даже… созданием цветника с клумбой перед клиникой. Все эти новые хлопоты, конечно, отнимали время и силы, но зато делали Евгения счастливым. Теперь уже все понимали, что хирург Поташев – не только руки, но и сердце клиники «Ева».
– Вспомнила! – радостно воскликнула Алина, прервав размышления Алексея. – Они ссорились по поводу липосакции, вот!
– А в чем предмет спора? – полюбопытствовал племянник.
– Женя считал, что наша клиника, имея опыт применения ультразвуковой липосакции в течение двух лет, на практике доказала, что УЗЛ в случаях стандартных эстетических процедур не дает ожидаемого эффекта в плане достижения клинического результата. А Самойленко кричал, что в случаях проведения обезжиривания избыточных тканей лоскута в реконструктивной хирургии или других случаях, где имеют место фиброзно-рубцовые изменения тканей, УЗЛ может быть применена очень даже эффективно!
– Аля! Я почти ничего не понял! Но это неважно, разберемся! – улыбнулся ей Алексей и спросил для порядка: – Ты, может, еще кого-то вспомнишь? Если что, звони!
Работа в архитектурном бюро кипела. В отличие от других компаний различных направлений человеческой деятельности, в архитектуре и строительстве самая горячая пора – лето. Поэтому клиентов в бюро Поташева было много. Разобраться с заказами, выстроить их очередность и принять решение, какой из проектов после осуществления пойдет в журнал по архитектуре и дизайну, а какой, возможно, будет представлен на специализированной выставке, – со всем этим предстояло разобраться Поташеву и его команде.
Сейчас в комнате для переговоров работали три сотрудника: Никита Беликов – разработчик эскизного предложения и стилевой концепции интерьера, Михаил Руденко – ландшафтный дизайнер и Алексей Поташев, руководитель архитектурного бюро. Хотя у Михаила была своя фирма по ландшафтному дизайну, он всегда подключался к тем проектам Поташева, где требовалась его помощь. Когда-то он начинал свои первые проекты под руководством Алексея, и потом, кто ж откажется от заработка? Руденко был по первому образованию биолог. После окончания вуза сперва работал в ботсаду, а затем его пригласили в архбюро.
Обсуждали проект «Сад на крыше».
– Эх! Как жаль, что я живу в частном доме! – вздохнул Михаил. – То ли дело высота… Выйдешь на крышу шестнадцатиэтажки… Вот где класс! Да при этом еще и возможность сделать глубокий вдох прохладного чистого воздуха, не уходя далеко от собственного жилья, – разве это не мечта, реализованная прямо на крыше твоего дома?
– Миха, не отвлекайся! – вернул его на землю Никита и развернул эскизы. Здесь были все рисунки, планы, фрагменты будущего «Сада на крыше». – Зона для отдыха и времяпрепровождения с друзьями станет еще более красивой и конфиденциальной благодаря вот такому зеленому забору. Сидящим на крыше будет казаться, что они находятся в тропическом лесу на холме, который возвышается над кронами деревьев. Искусственный водопад своим успокаивающим журчанием будет пробуждать чувство покоя и умиротворения, а подсветка лавочек добавит ощущения тепла и уюта.
– А что это? – задал вопрос Поташев.
– Мягкая мебель снаружи – это всегда уютно. Открытая столовая является идеальным местом, чтобы провести ужин на свежем воздухе. Бетонные горшки придают современности образу и выглядят потрясающе благодаря встроенной подсветке, – докладывал Беликов.
– Хорошо, давайте.
– Кусочек сада, кстати, может быть посажен прямо в пол, чтобы размыть границу между зонами, – добавил свое предложение Руденко. – Особенно потрясающе на крыше выглядят бамбук и различные пальмы. Это я беру на себя.
Когда закончили обсуждение «Сада на крыше», Поташев задержал Михаила.
– У меня к тебе вопрос: чем из растительного мира можно удивить женщину? – Алексей выглядел так сосредоточенно, словно решал не личную проблему, а собирался поразить креативом какую-то придирчивую клиентку.
Поэтому Руденко переспросил:
– Это близкий человек или клиент?
– Близкий. Очень близкий. Я хочу извиниться на языке цветов, что посоветуешь? – Архитектор вертел в руках теннисный мяч.
– Ну, самое простое – подари ей букет пурпурных гиацинтов. Это будет означать: «Я сожалею, прости меня!»
– А еще? – Алексей нашел в планшете цветок гиацинта, чтоб понимать, о чем идет речь. – Гиацинт какой-то маленький, не очень показательный, – с сомнением сказал он.
– Зато пахнет хорошо! – покачал головой ботаник. – Ну, можешь подарить двадцать одну розу – это означает «любовь до высшей точки»! Только не белые, а розовые или алые!
– А почему белые нельзя? Это же символ чистоты?
– Белые в Европе чаще дарят на похороны. Впрочем, наши женщины радуются любому цветку: они у нас не избалованы!.. Твоя избалована? – Руденко мог себе позволить задать такой вопрос директору архбюро, поскольку они давно знали друг друга.
– Не твое дело, – спокойно отбрил Михаила его работодатель. – А вот оранжевые розы?..
– Оранжевые розы – яркие и необычные! Лично мне напоминают «Подсолнухи» Ван Гога. Выражают на языке цветов самые лучшие пожелания. Кроме того, они говорят об энтузиазме и горячих чувствах, в том числе они могут выражать фразу: «Я опьянел от любви». Если ты подаришь оранжевый букет, тем самым ты объявишь ей не только о ее очаровании, но и о своей гордости, восхищении ею.
– Точно. Оранжевые розы! Это именно то, что нужно! – Поташев повеселел и отпустил Руденко.
Он вышел на балкон своего офиса с чашечкой кофе и сигаретой. Отсюда открывался чудесный вид на город, с его будничной суетой; на залитые слепящим солнцем дома, тонущие в сочной зелени; на извивающиеся ленты дорог с копошащимися на них разноцветными точками автомобилей. Перед Алексеем лежал любимый город, сотканный из радостей и горестей, побед и поражений, улыбок и слёз людей, живущих в нем. Поташев постепенно погрузился в воспоминания о своей недавней поездке.
В тот момент, когда они с Лизой занимались каждый своими делами, в Вену приехали Нина Анатольевна Поташева и ее друг Иван Николаевич Лещенко, чтобы посмотреть достопримечательности и послушать волшебный голос оперной дивы Анны Нетребко. Иногда так бывает в жизни, когда в одном месте и в одно время сгущаются вероятности и собираются вместе люди, знакомые друг другу. Как всем давно известно,