а английском языке.
Существует всего несколько экземпляров оригинала честеровского сборника. Один хранится в Библиотеке Генри Хантингтона (Сан-Марино, Калифорния), второй — в Шекспировской библиотеке Фолджера (Вашингтон), третий — в Британской библиотеке в Лондоне. И титульные листы этих экземпляров отличаются один от другого. На хантингтонском экземпляре отсутствует дата. Некоторые учёные предполагали, что она обрезана переплётчиком, но более тщательное исследование показывает: даты не было с самого начала, вероятно, её умышленно обрезали ещё в типографии. Об этом свидетельствует специальная надпись давнего владельца. На фолджеровском экземпляре стоит дата — 1601. И наконец, на титульном листе экземпляра Британской библиотеки (в дальнейшем я буду называть его лондонским) совершенно другое и очень странное заглавие и другая дата — 1611. Сравнительно недавно обнаружен четвёртый экземпляр, в котором вообще нет начальных (включая титул) и заключительных страниц; он хранится в Национальной библиотеке Уэльса. Ещё одно странное обстоятельство: отсутствие достоверных конкретных упоминаний об этой книге и её траурном содержании в литературе и документах той эпохи, несмотря на участие в ней плеяды известных поэтов. Книга, в нарушение правил, не была зарегистрирована в Регистре Компании печатников и книгоиздателей. Формат книги — ин-кварто. На титульном листе хантингтонского и фолджеровского экземпляров заглавие: «Жертва Любви[10], или Жалоба Розалины», аллегорически затеняющая правду о любви и жестокой судьбе Феникс и Голубя. Поэма редкостно и разнообразно украшена; теперь впервые переведена с итальянского подлинника почтенного Торквато Челиано Робертом Честером. С подлинной легендой о славном короле Артуре, последнем из девяти знаменитостей. Первое произведение нового британского поэта. Взято из различных достоверных документов. Ко всему этому добавлены некоторые новые произведения нескольких современных писателей, чьи имена подписаны под их работами, посвящёнными первой теме, а именно «Феникс и Голубю. Отпечатано для Э.Б. (Эдуард Блаунт. — И.Г.). 1601»{6}. Здесь же эпиграф из Марциала: «Известная книга не может сменить своего господина» — «Mutare dominum non potest liber notus»[11].
Отметим, что Роберт Честер — имя доселе и после того не известное в английской поэзии, а итальянского писателя или поэта Торквато Челиано никогда не существовало.
Заглавие на титульном листе лондонского экземпляра звучит совсем по-другому: «Ануалы Великой Британии, или Самый превосходный Памятник, в котором можно узреть все древности этого королевства, к удовлетворению университетов или других мест, возбуждённых длительным соперничеством. Превосходно обрисованные в подобающей поэме. Лондон. Отпечатано для Мэтью Лаунза. 1611»{7}. К этому заглавию мы ещё вернёмся, пока же обратим внимание на первое — ключевое и очень странное — слово «Ануалы» («Anuals»), отпечатанное крупным шрифтом. Поскольку такого слова в английском языке нет, некоторым исследователям книги приходится предполагать[12], что перед ними опечатка в одной букве (наборщик-де перевернул вверх ногами вторую букву n, чего никто не заметил!), и они эту «опечатку» нередко исправляют, заменяя странное слово привычным «Анналы». Обратим внимание также на другое имя издателя, эмблему другого печатника (Э. Оллда) и на другую дату. Ибо, несмотря на такое удивительное различие в титульных листах, все три экземпляра сборника отпечатаны, как заметили исследователи, с одного и того же набора (так же, как и четвёртый — уэлский, лишённый титульного листа).
«Жертва Любви» — повесть о жизни и смерти Голубя и Феникс
Поэма Роберта Честера (ибо мы уже знаем, что итальянец Торквато Челиано — вымысел, и вообще никто еще не смог найти ни малейшего следа какого-то итальянского оригинала в этом бесспорно британском произведении) в книге помещена первой и занимает её большую часть — 168 страниц из 195. Поэме предшествуют три авторских обращения на страницах без пагинации. Первое — прозаическое — к сэру Джону Солсбэри (в XIX веке установили, что это был джентльмен из графства Денбишир). «Благородный сэр, следуя указаниям мудрых друзей, закончив мою давно ожидавшуюся работу, зная, что этот мир полон зависти и каждый считает своего ребёнка прекраснейшим, будь он даже похож на эфиопа, я осмелился представить миру детище своего ума под Вашей протекцией, полагаясь, что, если Глупости, подобно вору, удастся тайком проникнуть в какую-то часть этих поэм, Ваше уважаемое имя закроет эти изъяны, а известный всем характер Ваших достоинств заставит молчать врагов добродетели». Далее Честер повторяет и развивает эту же мысль: «В мир я отпускаю своё дитя под сенью Вашего имени, которое закроет рты толпе и, как я надеюсь, побудит просвещённых и доброжелательных укачать это дитя на своей груди. Итак, с пожеланием Вам блаженства небесного и земного я заканчиваю. Ваш всецело Роберт Честер».
Следующее обращение — поэтическое — к самой Феникс:
«Феникс, прекраснейшая из прекрасных птиц,
К тебе я обращаю все мои труды.
В моих глазах ты драгоценнейшая из всех,
Источник и покровитель всех высоких чувств.
Прими мою скромную хвалу твоей любви
И преклонение перед твоим Голубем.
Другой поэт, более искушённый и учёный,
Чьи строфы проникают и очаровывают умы,
Сможет достойно воспеть твои совершенства и красоту,
Повторяя твоё знаменитое и прославленное имя.
А я, последний и скромнейший изо всех,
Доволен тем уже, что петь могу о Феникс».
Заключительное, третье обращение Честера — «К доброжелательному читателю», которого он предупреждает, что тому предстоит читать не о кровавых войнах, не о гибели Трои или победах Цезаря, не о похищении Елены или насилии над Лукрецией — «О прекрасном, причудливом образе я пою». И заканчивает: «Я не могу взывать со своими восхвалениями к небесам, ибо в случае неудачи буду опозорен».
Сама «поэма» Честера представляет собой смесь материалов различной степени обработки — от высокопоэтических строк, в которых чувствуется рука мастера, до рыхлых аллегорий с цветистыми и многословными отступлениями и зарифмованными компиляциями, не имеющими видимой связи с основным сюжетом, но для чего-то необходимыми автору.
В поэме внешне можно различить три основные части — «Госпожа Природа перед богами», «Диалог между Госпожой Природой и Феникс», «Диалог между Голубем и Феникс» — и заключение.
Первая треть поэмы имеет подзаголовок: «Жалоба Розалины, метафорически обращённая через Госпожу Природу к Собранию богов (в Высокой Звёздной Палате) о сохранении и продолжении прекраснейшей на земле Феникс». Имя Розалины (известное нам по шекспировской пьесе «Бесплодные усилия любви»[13], где она является главной героиней, остроумной насмешницей) упоминается только в этом подзаголовке и колонтитуле и только со словом «жалоба» и может быть отнесено или к Госпоже Природе, или к самой Феникс.
«Однажды боги все собрались на совет,
И высочайший был Парламент возглашён,
Небесный Синод начал вершить свой суд,
Внимая жалобам на беды и невзгоды…»
Перед этим «Парламентом богов» выступает плачущая Госпожа Природа. Она бледна, носовой платок, которым она вытирает слёзы, струящиеся по её щекам, насквозь промок (интересные подробности для описания сцены на Олимпе!). Она преклоняет колена перед Юпитером, восседающим на золотом троне, и рассказывает ему об изумительной женщине Феникс, которую Природа воспитала и ввела в мир и которой теперь угрожает опасность остаться без потомства — и тогда пресечётся род Фениксов. Описание внешности Феникс занимает целых пять страниц: прекрасны её лицо, руки, шея, голова, украшенная «локонами, взятыми Природой у самого Аполлона». Её лоб скрывает глубокие мысли и великолепные замыслы, её губы — «ворота, через которые мир обретает чудную музыку, красноречие и поэзию». Просительница показывает богам портрет прекрасной Феникс, они восторгаются им и просят Юпитера помочь Госпоже Природе и её воспитаннице.
Грозный повелитель мира уступает их просьбам. Он приказывает Госпоже Природе взять колесницу Аполлона и доставить Феникс на некий остров Пафос, подлинный рай на земле. Там на высоком холме, возвышающемся над прекрасной долиной, они встретят «истинного Рыцаря Чести, чьё сердце устремлено к бескорыстному служению, который поддерживает Прометеев огонь». Юпитер даёт Госпоже Природе чудодейственный бальзам, его необходимо приложить к больной голове и больным ногам этого Рыцаря:
«Это приведёт его в постель к твоей Феникс,
Когда он встретит её на высоком холме,
И пусть из их праха восстанет новый Феникс…».
Боги приветствуют решение Юпитера, а Венера сочиняет для Феникс молитву о спасении души серебристого Голубя, ныне страдающего за свои грехи. Удивительно, что языческая богиня Венера, обращаясь к Юпитеру, называет его Иеговой, упоминает она и Христа. Судя по многим текстам в книге, Честер превосходно разбирался в разнице между языческой религией греков и римлян и христианством, и такое смешение явно носит преднамеренный характер, тем более что эта молитва сопровождается специальным обращением автора «К легковерным читателям», в котором он рекомендует постараться понять его замысел, хотя это и непросто.
Итак, Госпожа Природа встречает Феникс, чья красота сочетается с «истинным красноречием и поэзией». Здесь и дальше у Честера героиня постоянно ассоциируется с поэзией, с её божественным покровителем Аполлоном. Феникс жалуется, что её жизнь исполнена страданий, что она уже не прежняя Феникс. Она опасается Зависти, преследующей её, не дающей возможности отдаться своему чувству, она боится, что время любви для неё прошло: