С наступлением темноты заметно похолодало. Под елью мрак сгустился раньше. Астальдо уже давно стала пробирать дрожь, а сейчас тело колотило так, что невозможно унять, а зубы пытались выбить чечетку. Однако чечетку могли бы услышать, и парень то впивался зубами в руку, то пытался грызть хвою. Любой ценой требовалось сохранять тишину и не привлекать внимание убийц.
Особенно холодно было в самом низу живота. В том месте штаны были неприятно мокрыми.
И страх. Он донимал Дмитрия в течение дня, с темнотой же окончательно овладел им. Лес не молчал. Он грозно шелестел кронами, порою раздавались чьи-то шаги и топот копыт, изредка слышались крики. Раньше Дмитрий считал себя бесстрашным человеком. Случалось драться, о прогулках по темным улицам вообще можно не упоминать. Но раньше его не пытались убить. В крайнем случае могли начистить морду. Хотя драться он умел. И даже фехтовал довольно неплохо. Но не на боевом оружии! Как безжалостно бандиты рубили всех, кто оказался в зоне досягаемости клинков!
Перед глазами Астальдо вновь всплыла картина. Горизонтальный взмах – и голова парня отделяется от тела, летит, словно мяч. А из обрубка шеи фонтаном ударяет кровь. Зрелище было настолько жутким, что парень вновь почувствовал томление в районе мочевого пузыря.
Надо как-то дожить до утра.
Надо дожить…
Надо…
Они стремительно перемещались по ночному лесу. Бронежилеты, автоматы, и не только разнообразные «калаши», но и бесшумные винторезы, у каждого бойца – приборы ночного видения, что делало всех похожими на инопланетян.
Точно такие же небольшие группы прочесывали полигон в других направлениях.
Противник не попадался. Зато частенько в самых разных местах лежали трупы. Одни со следами огнестрельных ранений, другие – пробитые стрелами, а то и самым примитивным образом изрубленные холодным оружием.
Зрелище производило гнетущее впечатление даже на подготовленных людей. Мгновенный осмотр показывал: никакая медицинская помощь не требовалась. Как говорится, доктор сказал в морг, значит, в морг.
Зато та самая помощь явно была необходима обнаруженным в чащобе игрокам. Что парни, что девушки находились в состоянии невменяемости, и потребовались усилия, чтобы отловить их, убедить, что никто не собирается убивать, напротив, исключительно спасать и переправить в безопасное место. Однако события дня повлияли на хрупкую психику игроков настолько, что без психологической реабилитации, а то и долгого лечения в конкретном заведении не обойтись.
Пришлось выделять людей, чтобы доставить найденных к проходу в таинственном поле. Там, по другую сторону, уже дежурили медики, а чуть в стороне разворачивали какую-то сложную аппаратуру ученые. Последних было очень мало. Это же люди вольные, их так быстро не найдешь и не соберешь, да и кто знает, какие специальности вообще окажутся тут востребованными? И много ли настоящих ученых осталось в некогда процветающих научных институтах? А сами институты где найти?
Военным и силовикам было легче. Приказ получен, а о прочем пусть головы у начальства болят.
Топот копыт заставил группу укрыться. Кое-что было известно. Например, что часть террористов перемещается по лесу на лошадях. Приказ был элементарен. По мере возможности брать террористов живьем. Хотя бы кого-то, ведь придется давать пояснения жадной до крови в новостях публике. Но в случае сопротивления разрешено открывать огонь на поражение. Нет террориста – нет проблемы. Его же, гада, потом в тюрьме за государственный счет содержать!
Да и злыми были ребята, насмотревшиеся на сотворенное неведомыми бандитами.
В ноктовизорах появилась стройная белая кобыла под седлом, а в седле восседала девица с мечом в руке. Все так, как говорили уцелевшие участники игры.
Бойцы бесшумно скользнули вдоль зарослей, обходя всадницу с обеих сторон. Если из оружия только меч, то в плен взять не такая уж проблема. В крайнем случае выстрел в руку. А можно и по-свойски, прикладом.
Все оказалось еще проще. Девица вдруг свалилась с седла безвольной куклой. В первый момент командиру показалось, что кто-то из бойцов, в нарушение приказа, все-таки выстрелил в террористку, благо винторез бьет почти бесшумно.
Но нет. Никаких ранений на теле девушки не имелось. Она просто была мертва. Во всяком случае, сердце не билось…
Глава 41
Противник мужчинам достался несерьезный. Все те же слабосильные роботы, которые уже один раз попробовали выступить последним заслоном. Но это здесь, у самого центра. Кто может попасться на обратном пути, оставалось только гадать. А лучше не мудрствовать и не забивать себе голову, а просто воспринимать каждого нового врага как часть вводной.
Голос смолк. Он не сумел остановить нападающих, а теперь к чему слова? Зато местами продолжали надрываться сирены, запоздалые, тоже уже не нужные, зато способные своим ревом отчасти скрыть приближение очередной напасти.
И вновь воссоединившаяся четверка следовала боевым порядком. Обратный путь был легче. Пробиваясь сюда, мужчины много петляли, часто сворачивали из коридора в коридор. Теперь, по предварительным прикидкам, дорога должна была сократиться минимум раза в три, если не в четыре.
Топографическим кретинизмом мужчины не страдали. Жизнь приучила их ориентироваться на любой местности, даже если этой местностью является огромное здание с весьма запутанной планировкой. Было немного обидно побывать в ином мире, а самого мира не увидеть. Но снаружи их бы вновь ждал бой. Даже если тут единое государство и нет армии для отражения врагов внешних, какие-то полицейские силы от врагов внутренних все равно существуют. Исход войны четверых против целой страны был предрешен в любом случае. Да и смысл подобного самоубийства? Конечная цель? Израсходовать остатки боезапаса? Глупо. С бою завоевать новые технологии? Нереально. Игра заканчивается. Надо лишь выйти из нее с наименьшими потерями.
– Сюда!
Очередной коридор, а в нем какие-то механизмы, но явно не боевые, а больше похожие на ремонтные. С торчащими в манипуляторах сверлами и не то аналогом разводных ключей, не то просто хватательными приспособлениями.
Один из механизмов вяло шевельнул манипулятором, когда мужчины пробегали мимо, словно хотел схватить, а то и просверлить, но внутри коротнуло, сверкнули искры, и агрегат застыл окончательно.
Гранатку бы подложить, только гранат тех – мышонок наплакал, даже не кот. Последняя же вообще должна храниться у каждого на самый крайний случай. На войне бывает всякое. Пусть противники не духи, к которым в плен лучше не попадать, наверное, народ тут относительно цивилизованный, но все-таки после всего увиденного…
Усталость давала о себе знать. Даже адреналин уже помогал мало. Все-таки все четверо были уже немолоды. По армейским меркам они миновали строевой возраст. Предельный срок службы придуман не по доброте душевной. Просто с годами выносливости становится меньше. А тут такая неожиданная нагрузка, что не каждый молодой выдержит. Морально-то еще ничего, силы духа хватало. Подводило тело. Но сколько тут осталось…
Бегать не получается, зато можно идти. Когда же ноги откажут, упасть и наступать лежа…
Лирике на войне не бывает места, но Андрей вдруг увидел перед собой карие глаза одной весьма симпатичной девушки. Они словно манили глубиной, звали к себе, заставляли идти вперед и вперед. Ведь так хотелось заглянуть в них наяву! Хотя бы один-единственный раз.
А дальше…
Какая разница, что будет дальше? Хорошего точно ничего, но даже одна встреча порою делает крылатым.
Жаль, потом приходится расплачиваться за мгновения счастья. Но за все в мире надо платить…
Около прохода было светло, словно днем. Только свет был неживым, льющимся из прожекторов, и лица людей в нем казались тоже неживыми, словно с полигона возвращались не веселые креативные парни и девушки, а выходцы с того света.
Мертвых пока не выносили. Операция продолжалась, лес еще не был пройден до конца, а покойники вполне могут потерпеть. Невелика разница, где лежать, на природе или в морге. До похорон время еще есть, и даже родители пока не оповещены о постигшей детей доле.
– Они обязательно вернутся, – как мантру, повторяла Рагана.
Небольшая компания так и не покинула прилегающий к проходу район. После многочисленных вопросов о происходящем, показаний и прочем их пытались отправить восвояси, однако молодые люди отказались наотрез. В отличие от большинства коллег по игре, тех, кто уцелел и был выведен за пределы полигона. Большинство уже были или на пути к домам, или в весьма многочисленном числе направлялись на государственном транспорте в центры реабилитации, а кое-кто напрямую в психиатрическую лечебницу. Психика у молодых оказалась довольно чувствительной. В виртуальных стрелялках, при просмотре всяких новостей и фильмов она демонстрировала устойчивость, но столкновения с грубой реальностью не выдержала.
Диана лишь молчаливо скукожилась. Девушке было очень холодно, и она уже подумывала, что теперь не миновать очередной простуды. Еще хорошо, что Кристина села рядом и дружески разделила с ней игровой плащ. Все-таки теплее. Но отправляться домой, черт знает сколько добираться и все это время переживать за судьбу своего мальчика казалось вообще невозможным. Сколько бы Диана ни провозглашала, что живет лишь логикой, только мало ли кто и что думает о себе…
Несколько раз девушка пыталась вернуться на полигон, только теперь это стало вообще немыслимым делом. Как вели себя прибывшие вояки в лесу, снаружи было неизвестно, однако проход они перекрыли наглухо для всех посторонних.
– Теперь наверняка, – после долгого молчания поддержал соратницу Влад. – Они просто помогают военным. Надо же показать и провести…
Действительно, к чему переживать? Все страшное уже позади. На полигоне сейчас столько солдат, что ничего с отдельными людьми случиться не может. А уж с такими бывалыми…
Кстати, никаких выстрелов с той стороны не слышно. По фразам, которые удается уловить в докладах возвращавшихся военных командованию, понятно, что террористов не видно и боевых контактов на полигоне до сих пор не случилось. Получалось, что мастер и охотники все-таки справились самостоятельно и перестреляли бандитов, сколько бы жизней у тех ни имелось в запасе.