— Мне надо загнать машину в гараж, — помолчав, ответил Снейп, отодвигая тарелку с недоеденным ужином и вставая из–за стола.
Гарри стало стыдно. Каким–то образом он задел чувства профессора? Он всего лишь хотел представить, что у него есть старший брат, который его любил и искренне о нём заботился. Тем более они договорились, что будут так делать. Он же не ёрничал и сказал это вполне искренне.
— Тебе помочь с машиной? — встрепенулся Патрик.
— Нет, я справлюсь один, — холодно ответил Снейп, и из–за этого тона их гость чуть съёжился и подавил вздох.
— Не переживай, Патрик, — когда его «старший брат» вышел, сказал Гарри. Он почувствовал себя очень сытым и резко захотел спать.
— Извини, Гарри, я, наверное, совсем не вовремя нагрянул. Просто Норт пропал почти на неделю, я волновался, — Патрик снова смутился и начал оправдываться: — Ну, мы же вместе работаем. Он мой начальник. И я подумал, что, может, что–то случилось, и как бы приехал сюда…
Гарри покосился на початую бутылку вина, которую Норт поставил на разделочный стол.
— А это, — проследив его взгляд, ещё больше смутился Патрик. — Это…
— Не утруждайте себя нелепыми объяснениями, мистер Робертсон, — перебил его Норт, вернувшись в кухню. — Гарри, тебе надо отдохнуть, выглядишь утомлённым. Иди в свою комнату, поспи.
— Я бы посидел в гостиной, — из чистого упрямства ответил он, пусть и минуту назад подумывал о том, что неплохо было бы лечь пораньше.
— Мистер… Салливан, — знакомо сверкнул глазами Норт, на секунду превратившись в Снейпа. Гарри заметил сочувственный взгляд Патрика.
Настенные часы показывали ещё только восемь вечера. Так рано Гарри не отправляли в комнату даже Дурсли, и если быть совсем честным с самим с собой, он боялся, что, оставшись в одиночестве, снова будет грустить и предаваться невесёлым мыслям.
Его всегда оставляли одного, в том числе и в самые сложные минуты его жизни. На летних каникулах, когда всё волшебство заканчивалось и он каждый раз возвращался в «жестокую реальность». Нападки других факультетов во время нападения василиска. На Турнире Трёх Волшебников, когда весь Хогвартс и даже Рон были против него. Когда погиб Седрик, и ему было так тяжело, он был снова один. Вся Магическая Британия была против него, когда он заявил, что Волдеморт жив, ему не верили, смеялись, смешивали его имя с грязью. Потом погиб Сириус, и он снова оказался покинутым всеми и переживал своё горе самостоятельно, распрощавшись с мечтой быть с кем–то, кто дорожит тобой и любит тебя просто потому что ты — это ты, а не Гарри Поттер. Он чувствовал себя бесконечно одиноким, когда жил с друзьями в лесу и искал крестражи.
Гарри признавал, что ведёт себя несколько эгоистично, возможно, Норту и Патрику надо что–то выяснить, но рядом с кем–то… Рядом с профессором он чувствовал себя намного лучше.
— Идём в гостиную, Гарри, — примирительно сказал тот. — Я разожгу камин. Тебе помочь?
— Я сам! — торопливо сказал он, осторожно поднимаясь и снова чувствуя эту противную слабость и беспомощность. А ведь, когда сидел, всё было так замечательно. Гарри показалось, что он даже начал ощущать магию и его источник работает как надо. Но стоило попытаться встать, как всё бесследно прошло.
Через десять минут они втроём устроились в гостиной. Патрик занял кресло, а Гарри забрался на диван с ногами. Рядом сел Норт, неодобрительно посмотрел на его ступни, но ничего не сказал по поводу «неджентльменского» поведения. Даже наоборот: мягкий плед, стянутый со свободного кресла «братом», укрыл его ноги, подарив уют, и Гарри тихо вздохнул, прикрывая глаза.
Огонь напомнил посиделки на Гриффиндоре. Он любил наслаждаться живым теплом. Во время рождественских каникул, когда все разъезжались по домам, только это скрашивало зимние вечера, и он мог часами смотреть на полыхающие угли и слушать треск поленьев. А ещё иногда — разговаривать с Сириусом. Несколько минут беседы, из которой ты понимаешь, что кто–то беспокоится о тебе.
— Я приготовлю тебе какао и твои лекарства, — поднялся Норт. — Чаю, Патрик?
— А может, сделаем глинтвейн? — тихо спросил тот. — Из той бутылки вина…
— Я понял, — перебил Норт и посмотрел на Гарри.
Гарри в ответ на невысказанный вопрос пожал плечами, он не был против, чтобы его бывший профессор и нынешний брат немного расслабился и выпил спиртного. Ему казалось, что Норт ещё не выбрал линию поведения с ним и ему тоже очень сложно. К тому же он неожиданно очнулся через столько времени, тем самым явно нарушив хрупкий мир своего спасителя. Быть в тягость и напрягать кого–то — меньшее, что ему хотелось.
— Хорошо, — наконец кивнул «брат», коротко улыбнувшись Гарри. И он подумал, что его мысли, возможно, опять были слишком громкие.
— Я помогу, — подорвался с кресла Патрик. — Пока ты делаешь какао для Гарри, я сварю нам глинтвейн.
Они ушли на кухню, и оттуда он слышал невнятные голоса, возможно, они говорили тихо, а может быть, Норт поставил какой–нибудь хитрый полог тишины. Усевшись поудобнее, точнее, уже «улёгшись», он подтянул повыше плед и прикрыл глаза. Пригрелся, наблюдая за игрой пламени в камине. Искры лениво отделялись от трескучих дров и пропадали в трубе. Так же, как его мысли о мире магии, о друзьях, которые, возможно, никогда ими не были, о девушке, которая не поняла, что живёт не с тем Гарри. А он тут — живой и горячий. Но на пепле его жизни догорают угольки его души.
— Огонь совсем погас, — хмыкнул кто–то рядом приятным баритоном и подкинул несколько поленьев. Яркий сноп искр взвился вверх, и огонь жадно стал поглощать новое приношение.
— Гарри, твоё какао, — тёплая рука мимолётно коснулась его волос. Он оторвал взгляд от камина и сел.
— Спасибо, Норт…
От горячего напитка внутри стало тепло. И Гарри подумал, что в его новой жизни пока больше хорошего, чем плохого.
Глава 11. Причины
20 марта, 2010 г.
Шотландия, Милнгави, дом Норта Салливана
— Мне кажется, что сегодня ночью у меня точно был магический выброс, — сказал Гарри за субботним завтраком. Норт поджарил бекон с яичницей и сделал тосты. Тёплый хрустящий хлеб, смазанный сливочным маслом и малиновым джемом, потрясающе таял во рту, рождая умиротворение и блаженство. Прошёл месяц. Гарри шёл на поправку, неприятная слабость накатывала всё реже, он уже не был таким ужасно худым и, самое главное, стал снова ощущать себя волшебником, а не выброшенной на берег медузой.
— В чём это выражалось? — поинтересовался Норт, оторвавшись от «Таймс».
Право читать газету первым принадлежало ему. Любопытно, что магический мир после выпуска серий книг о Гарри Поттере кое в чём поменялся. Совы и прочая летучая живность стали привлекать слишком много внимания обывателей, особенно в тех местах, где рядом с магглами селились маги. Поэтому Министерством был придуман другой способ донесения до магической Британии «Ежедневного Пророка», который читали практически все. Эта газета была совмещена с маггловской «Таймс», и для того, чтобы увидеть магическую её версию, достаточно было использовать бытовые беспалочковые чары. Причём как только газета откладывалась, или прекращалась «подача магии», то снова возвращала себе обычный вид. Таким образом, маги получали две газеты вместо одной и могли при желании узнать новости мира магглов. Плюс ко всему, «Таймс» выступала в роли «лакмусовой бумажки» для определения детей с магическими способностями. На полях и в конце всегда было объявление для магглорождённых, что им делать, куда позвонить и к кому обратится, если их родители не видят того, что видят они.
— Мне стало жарко, и само собой открылось окно, — пояснил свой предполагаемый магический выброс Гарри.
— Да. Похоже, — задумчиво потрогал гладковыбритый подбородок Норт. — Надо удвоить дозу восстанавливающего зелья. Ещё стоит приобрести палочку, чтобы ты мог тренироваться.
— И как ты собираешься её «приобретать»? — надкушенный тост с маслом и малиновым джемом был отложен.
Настроение Гарри заметно упало. Они не говорили о финансовой стороне проблемы, но это же не могло продолжаться бесконечно? Его содержали в больнице двенадцать лет, и он догадывался, что маггловская страховка покрывала далеко не весь перечень услуг «Форт Валлей». К тому же уже месяц его кормили, одевали и поили всякими восстанавливающими зельями, ингредиенты которых тоже не с неба падают.
А он… Он был почти бесполезен. Иногда лишь Норт позволял помочь нарезать что–нибудь для лаборатории и почистить овощи для ужина. С начавшейся весной Гарри, пока его «брат» уезжал на работу, убрался в саду и даже посадил там немного зелени и цветов. Рассаду ему дали несколько соседок, которые с ним познакомились и с удовольствием давали советы по дизайну и способам стрижки живой изгороди. С упорством мула он преодолевал свою беспомощность, несмотря на головокружения и дрожь во всём теле, делал предписанную врачами физиотерапию, в меру сил работал по дому. Мыл посуду, вытирал пыль, пылесосил ковёр, ходил за мелкими покупками в супермаркет.
Гарри изо всех сил старался быть полезным, чтобы отплатить за гостеприимство и щедрый шанс начать новую жизнь, но этого всё равно было недостаточно. Его магический источник восстанавливался ещё медленней тела. Норт сказал, что это взаимосвязано, и чем быстрее он восстановится физически, тем быстрее вернёт свои силы. Но Гарри раздражало, что иногда его магии не хватало на то, чтобы дочитать проклятую газету!
О, а в газетах было так много интересного. Про «Него» — захватчика, нового Героя, подставную личность. Интервью, заметки, репортаж со свадьбы, новости о рождении детей, громкие распутанные дела, широкая рекламная кампания к майским выборам.
— Под чарами гламура. И, конечно же, не только в Косом переулке продают палочки, — невозмутимо перелистнул страницу Норт, пригубив свой кофе.
— Я имел ввиду…
— Гарри, — его перебили, и он растерялся под выразительным взглядом чёрных глаз.
— Извини, Норт, — пробормотал он, уверенный, что «подумал очень громко», но его «брат» наотрез отказывался с ним говорить о каких–либо долгах или обязательствах. И это ставило Гарри ещё в более затруднительное положение.