Ему было совестно читать в глазах Гарри, который думал, что он все двенадцать лет провёл с ним, благодарность. И не поворачивался язык сказать, что деньги, на которые он того содержал и лечил, были заработаны не совсем честным путём. Зная щепетильность Поттера, это могло обернуться чем угодно.
Норту было глубоко наплевать на мышиную возню, которую снова затевал Альбус в Британии. Он не собирался ни вмешиваться, ни мстить, ни искать правды, ни каким–то образом «возвращать себе имя и поруганную честь». Ему очень нравилось быть Нортом Салливаном, у которого был младший брат и не было отца–алкоголика.
Но в мыслях Гарри, который был не в силах закрывать своё сознание, нет–нет да мелькали различные идеи по поводу его жизни. Несмотря на то, что телу парня было почти тридцать лет, внутри он оставался всё тем же неугомонным гриффиндорцем, который лез во всё, что может плохо кончиться.
— Извини, что задержался, не думал, что линзы так сложно будет надеть, — тихо хлопнул дверцей Гарри, пристёгиваясь. Его глаза чуть покраснели.
Норт придирчиво осмотрел своего «брата», который без очков сильно изменился.
— Но линзы — это всё равно так круто! — широко улыбнулся тот. — В сто раз лучше, чем в очках, даже улучшенных чарами. Патрик был прав. Не насчёт чар, конечно же, а насчёт очков.
Когда Норт три года назад увидел своего нового аспиранта, он сразу заметил некоторую похожесть того с Гарри. Возможно, виной тому стали круглые очки, вихрастые тёмные волосы и такая же неуклюжесть. Впоследствии Патрик Робертсон оказался не совсем «таким же», но впечатление осталось. Вообще–то, магглы никогда его не интересовали в качестве сексуальных партнёров. Совокупляться с магглом было немногим лучше, чем с резиновой куклой. Разве что «кукла» была тёплой и могла приготовить завтрак. И дело было не в мнимом превосходстве над «простецами», а в отсутствии у тех магического ядра. Благодаря сексу мага с магом происходил обмен энергетикой, который благоприятно действовал на общее состояние организма, обновлял его, давал возможность к более продолжительной жизни. А также дарил особую эйфорию, которую трудно сравнивать с простыми животными спазмами, называемыми «оргазмом». Да, приятно, но не сравнить с «настоящим сексом».
Поэтому он никак не мог понять свою мать, которая променяла жизнь волшебницы на Паучий Тупик и быструю старость, подозревая, что ту кто–то проклял. А если учесть, что в последние пятьдесят лет прервалось много чистокровных родов, то из всех кустов начинает мерещиться длинная седая борода небезызвестного любителя лимонных долек.
Норт ловил Патрика на весьма интимных мыслях, и когда тот практически затащил его в постель, не стал строить из себя невинность и трахнул парня, как тот и желал. Похожесть на Гарри сыграла в этом не последнюю роль, да и сбросить накопленное напряжение хотелось. Кто–то же спит и с куклами…
Впрочем, всё было лучше, чем он ожидал. Патрик был удобен, умён, тактичен и не лез в его дела. С ним было просто, и он даже немного привязался к нему.
А потом очнулся Гарри, и странные чувства, слегка поутихшие с «заменой», вспыхнули вновь. Норт ни на что не надеялся и одновременно надеялся. Было стыдно до тошноты, но то самое, что заставляло его возвращаться вновь и вновь к кровати лежащего в коме Поттера, счастливо урчало, когда он находился рядом с «Салливаном–младшим». Их энергетика идеально подходила друг к другу, и его магия, словно слепой котёнок, ластилась к ничего не подозревающему и не посвящённому в такие дела Гарри. К тому же, из–за своего магического истощения, тот никак бы этого не почувствовал и мог совершенно неправильно его понять.
Впрочем, Норт иногда сам себя не понимал. Он узнал об их «совместимости» лет шесть назад, когда Гарри исполнилось двадцать четыре — возраст окончательного формирования магического ядра. Стали понятны патологические желания защищать и оберегать и даже тоска необъяснимой природы, которая тянула обратно в Британию. Естественно, Гарри не был единственным магом на земле с подобной совместимостью с ним, скорее всего, не был. Но пока Норт встретил только его одного.
— Пожалуй, чары не нужно накладывать, — вынес вердикт он, оторвавшись от разглядывания всё ещё бледного, но уже улыбающегося и выглядевшего здоровым Гарри. — Без очков ты совсем другой.
Норт кивнул и тронул машину.
— До Глазго ехать минут тридцать, можешь покрутить радио, — разрешил он.
Гарри снова улыбнулся и поймал радиостанцию, на которой играла приятная ритмичная песенка с незамысловатым текстом.
Глава 13. Почти главный злодей
4 апреля, 2010 г.
Шотландия, Милнгави, дом Салливанов
— Вингардиум левиосса! — Гарри сделал взмах палочкой над крупным птичьим пером.
Секрет не только в правильном проговаривании заклинания, но и в движении кисти. Перо лишь чуть–чуть шевельнулось, и это можно было расценить не воздействием чар, а собственным разочарованным выдохом.
Прошла уже пара недель после памятной поездки в Глазго.
Норт купил ему много чего: волшебную палочку, книги по чарам и бытовым заклинаниям, специальные шарики для разминки пальцев и ладони, а также тренировочную палочку в комплекте с самоучителем. Последние были высоко оценены Гарри — палочка двигалась сама по себе и помогала разминке запястья для различных заклинаний из самоучителя. Нарабатывая механический навык делать сразу правильно. В школе ему иногда было непонятны все эти «взмахнуть и рассечь», «тихий взмах», «дёрнуть дважды», «круговой тык», «выпад вверх» и прочие описания из учебника. Как просветил его Норт, все дети магов перед школой занимаются с подобным самоучителем, в котором не просто описаны движения, но палочка показывает их тебе. В заклинаниях используется около тридцати движений или их комбинаций и подразумевается, что до школы все их выучат, чтобы концентрироваться на самих чарах, а не на движениях руками.
После того, как он это узнал, стало грустно. Вспомнилось, что у Гермионы были учебники явно не за месяц до поездки в Хогвартс, и подруга знала многие заклинания, при том, что детям нельзя было колдовать вне школы или иных магических локаций. Её изящные, точные и наработанные движения кистью. У него и так было ощущение, что его обманывали на протяжении всей жизни. А тут получилось, что и друзья вольно или невольно потворствовали вселенскому заговору.
За двенадцать лет бездействия и отсутствия мелкой моторики запястья плохо слушались, а из рук иногда выскальзывали вещи и предметы. Мокрая посуда делала это чаще всего. Это дико раздражало и заставляло каждый раз вспоминать о собственной беспомощности.
Вообще, все волшебники тут же могли восстановить разбитую тарелку или чашку — это были простейшие бытовые беспалочковые чары, важно, чтобы прошло не больше минуты с момента «упс». Гарри тоже так умел, но как оказалось — именно в прошедшем времени. Неделю назад попытка восстановить кружку, из которой обычно пил Норт, привела к тому, что та взорвалась на мелкие кусочки, и осколки ещё и впились ему в руку.
Гарри тогда очень напугал своего «брата», который застал его всего в крови. После того случая Норт сменил фарфоровый сервиз и зачаровал тот, как колбы в своей лаборатории. Но ни разу не упрекнул его в уничтожении посуды.
Магические выбросы иногда повторялись, и при покупке палочки сноп искр получился, но пока даже простейшие чары ему не давались. Гарри со вздохом спрятал палочку в ножны на плече и взял секатор. Кусты живой изгороди уже надо было подстригать.
«Винга–ардиум–м-м левио–осса, тыдыщ! Ты взлетела!» — раздались детские крики с улицы.
Он выглянул и увидел девушку лет двадцати вместе с рыжим мальчиком, который напомнил ему Рона на первом курсе.
— Ой, здравствуйте! Вы же Гарри Салливан? А мы как раз с Заком к вам идём! — улыбнулась ему девушка. — Моя тётя живёт на конце улицы, у неё ещё дуб во дворе растёт…
— Миссис Питерс? — узнал описание Гарри. Гретта Питерс была одной их тех домохозяек, которые помогали ему с садом. Та на днях пообещала, что будет рассаживать примулы и поделится с ним. В руках у племянницы миссис Питерс действительно была корзинка с саженцами.
— Да! — улыбнулась ему девушка, и Гарри отметил, что та была весьма симпатичной. — Это примулы, эти — беленькие и жёлтенькие, а вот тут — красные оттенки. Тётя сказала, чтобы я помогла вам разобраться. Но тут уже бутончики появились.
— Проходите, — кивнул он.
— Бомбарда! — мальчик взмахнул обструганной веткой в сторону калитки.
— Мой кузен очень любит фильмы про Гарри Поттера, — шепнула девушка. — Он считает себя волшебником. Ой, простите! Я не представилась! Я — Аманда Питерс. А это — Зак, но я, кажется, уже говорила. Я приехала погостить к дяде и тёте. У меня отпуск.
— Акцио, цветы! — взмахнул импровизированной волшебной палочкой мальчик, и Аманда выставила вперёд корзинку, делая вид, что та притягивается сама по себе.
Гарри покачал головой. Еще в больнице медсестра Маргарет говорила, что история Мальчика — Который-Выжил весьма популярна, но вот такие игры в волшебников были для него в новинку.
— А вы смотрели эти фильмы про Гарри Поттера? — поинтересовалась Аманда.
— Нет, как–то не пришлось, — хмыкнул Гарри.
Клумба уже была готова, так что оставалось лишь высадить цветы и полить их. Гретта Питерс пообещала, что примулы зацветут уже через неделю и «будут радовать глаз». Норт одобрил, потому что листья этих цветов можно было использовать в зельеварении и просто в салат.
— Чуть не забыла! Сегодня тётя Гретта организовывает «спонтанный воскресный пикник соседей». Знаете, когда приходят соседи, что–то приносят с собой, жарят барбекю, болтают. Она попросила позвать вас и вашего брата, — сказала Аманда.
Гарри замер, не зная, что ответить.
— Я скажу Норту.
— Обязательно приходите, мы могли бы пообщаться подольше, а сейчас нам с Заком пора, надо помочь тёте и ещё позвать нескольких соседей. В три часа.