— Если нефть — трон, то Баку — царица, сидящая на этом троне! — изрек Витя, и я с удивлением посмотрел на него.
-Да, именно так сказал Черчилль лет семьдесят назад, — согласился Новруз. — Или даже больше того... Слишком многие вожделели эту царицу, и в результате она замерзает, сидя на нефти... А если я скажу, что мазут мы ввозим из России? Поверите?
— Почему бы нет? — пожал я плечами. — Если мы до сих пор ввозим хлеб из других стран, что тут удивительного. Мы с этой вашей красавицей, как ее, Деларой, сможем как-нибудь увидеться? Хотелось бы, во-первых, посмотреть, так ли уж она хороша, а во-вторых, кое о чем ее спросить.
— Вы увидите ее завтра вечером, — сказал Новруз. — Если не ошибаюсь, вы приглашены на прием во французское посольство. Она с мужем будет там обязательно.
Его слова меня озадачили. Ни о каком приглашении в посольство я не слыхал. Хотя, будучи всего лишь телохранителем важной персоны, я мог этого и не знать.
— Не слишком ли ты вошел в роль? — спросил я Виктора.
— Еще нет, — сухо ответил он. — Искусство перевоплощения, чтоб вы знали, одно из сложнейших. Если я буду делиться всей информацией со своим обслуживающим персоналом, я никогда не стану его хозяином.
Новруз между тем растапливал камин, с улыбкой прислушиваясь к нашей пикировке.
— Но теперь-то вы знаете о визите в посольство, — сказал Витя, поглядывая на меня свысока.
— Но не от вас, сэр, — ответил я, вспомнив обращение ко мне Грязнова.
Вите это понравилось.
— Всегда так ко мне обращайтесь, — сказал он. — Для пользы дела. Тогда я почувствую себя членом совета директоров международного концерна «Галф». А ты сможешь вжиться в роль моего доверенного лица и телохранителя.
— Поди на конюшню и скажи, чтобы тебе дали плетей, сэр! — не выдержал я. — Или свари нам кофе, если уж такой нежный.
Витя что-то проворчал, но безропотно взял кофемолку и насыпал туда коричневых зерен.
— Кто нам ее представит? — спросил я Новруза.
— Это сначала там все церемонно, — ответил Новруз. — Потом, когда выпьют, все войдет в нужную колею. Делара — полукровка, ее мать — русская. Она охотно поговорила бы с вами по- русски, но, увы, вам придется общаться на английском...
— Но ведь там будет российский посол, — сказал Витя. — Он и представит меня. А после я представлю тебя, если она проявит к тебе интерес.
— А вдруг там найдется человек, который всех членов директорского совета знает в лицо? — спросил я.
— Самед этот вопрос тщательно изучил, — ответил Новруз. — Он постарался все учесть. Во- первых, там будут в основном дипломаты и деятели искусств. Банкиры будут, но им откуда про вас что-то знать?
— Он нам это говорил, — сказал я. — Мол, у вас до сих пор все смотрят иностранцам в рот, не спрашивая документов, не шаря по компьютерным файлам, не осведомляясь в штаб-квартирах и отделах кадров.
— Вы еще не сказали, по какому случаю этот прием, — прервал мою тираду Витя. — До Дня падения Бастилии как будто далековато.
— День рождения посла, — пояснил Новруз. — Светская жизнь здесь однообразная, и потому элита постоянно ищет случая, чтобы развлечься.
— Потусоваться, — добавил Солонин. — Значит, будут красивые женщины.
— Вы перестанете их замечать, когда увидите Делару, — сказал Новруз.
— Кому что, — вздохнул я. — Ты пойми одно, сэр, мы не должны ждать, пока нас разоблачат и разделаются с нами по закону шариата. Нам надо успеть сделать свои дела и вовремя унести из этой гостеприимной республики ноги.
— В любом случае вам нечего пока опасаться, — успокоил меня Новруз. — Вы здесь по приглашению Президента.
— И потому вынуждены скрывать свои подлинные имена и намерения, — сказал Витя. — Недалеко же простирается его влияние. Не дальше этой гостиницы...
— Как только все враги будут разоблачены... — начал было Новруз.
— Тут же найдутся новые, — подсказал Витя. — Все ясно! Мы рискуем, причем знаем, чем именно, вы помогаете нам чем можете. Еще бы парочку союзников таких, как вы, — и дело будет сделано. Не сомневайтесь. Найдем сыночка. Если за это время не похитят самого папочку или не устроят ему импичмент.
...Вечером Солонина было не узнать. Фрак сидел как влитой. Хотя, возможно, это был смокинг. Я всегда путаю. Если лацканы обшиты шелком — это что? Но не спрашивать же Витю. Спесиво усмехнется, и только. Сам, поди, не знает, хотя на курсах мистера Реддвея этот предмет изучался довольно подробно.
Мое одеяние было поскромнее. Без шелка и белой бабочки. Хотя я тоже выглядел неплохо. Словом, Новруз постарался. А его патрон Самед, укативший в Москву, постарался все предусмотреть.
Мы уже собрались на выход, как раздался телефонный звонок. Витя с сомнением посмотрел на свой спутниковый. Похоже, междугородный. Кто бы это мог быть?
Я взял у него аппарат. И с радостью услышал голос Кости Меркулова.
— Вы собираетесь на прием в посольство? — спросил он.
Мы переглянулись. Откуда это ему известно? Впрочем, наверняка поддерживает связь с Самедом...
— Верно, — ответил я.
Витя деликатно отошел в сторону. Дела прокурорские его не касались. Хотя кто это знает, где они кончались и где его, Витины, дела начинались.
— Только что звонил мистер Реддвей, — сказал Костя. — До вас почему-то он не мог дозвониться. Ему интересно, будет ли на этом приеме шейх Джамиль ибн Фатали из Арабских Эмиратов. И если будет, с кем он станет вести беседы и на какой предмет. Ты понял?
Вопрос как раз был не ко мне. Вопрос был к Солонину. С его запредельной техникой подслушивания чужих разговоров.
— ...Тут еще Слава рвет у меня трубку, тоже хочет что-то передать, — сказал Костя.
Я подозвал Витю.
— Нас не могут прослушать? — спросил я.
— Только через стены. Но пока «жуков» я не обнаружил. Думаю, нас это еще ждет.
— Борисыч! — радостно закричал Слава. — Здравствуй, родной! Ты там без меня пей осторожно! Ихний мартель — коварная штука. У меня к тебе задание есть. Присмотрись там к нашим землякам — братьям Русым, ты понял меня? Говорят, они там в Баку, у вас. И то же самое — с кем пьют, с кем уединяются. Ну ты слышал, наверное, нефтяные короли. А прежде занимались редкоземельными металлами. Ты понял?
Он орал, не давая мне вставить слово, причем, наверное, ощущал себя великим конспиратором.
— А как я их, по-твоему, определю? — спросил я.
— Ну как можно вычислить русского человека на междусобойчике далеко от родины? — спросил он. — Не мне тебя учить, Борисыч... Думаю, это наши с тобой клиенты, проще говоря. Пока не знаю, но что-то подсказывает.
Мне сейчас подсказывало, что Слава элементарно пьян. Но я знал эту его особенность — изрекать что-нибудь дельное именно в подпитии, когда на него словно нисходит озарение.
— Они везде ходят вдвоем, телохранителей за собой не водят... — продолжал Слава. — Да, один, старший, Костя, лысоватый, а те волосы, что есть, сзади стягивает пучком. И наверняка они будут в мятых пиджаках. Очень хорошо последи за ними, понял? Ну, целую!
— Целую, — ответил я и вложил трубку в ладонь Вити. — Ты что-нибудь понимаешь?
— А что тут понимать? — пожал он плечами. — Сюда со всего мира съехалась всякая шушера. Самед был прав. Житья они тут никому не дадут. Но так даже интересней. Вам не кажется?
7
Алекпер, сын Президента Азербайджана, лежал на теплом песке пляжа в Акапулько и смотрел сквозь солнечные очки на восходящее солнце. Он до сих пор не мог поверить в случившееся. Так быстро его схватили, увезли, загрузили в самолет, вкололи какой-то наркотик, посильней того, к которому он привык со студенческой скамьи.
И вот он здесь. В Акапулько. В далекой Мексике, о которой когда-то мог только мечтать. Такое впечатление, что похитители знали о его заветном желании отдохнуть и поразвлечься по другую сторону Атлантического океана. И учли это, разрабатывая свой план.
Кому он говорил о своем желании? Разве что Деларе. Но она не могла его предать. Кому еще? Отцу после откровенного разговора...
Отец говорил, что пора бы заняться каким-то делом. Что ему нельзя так дальше жить. Все в городе только и говорят о похождениях его сыновей. Что Делару придется забыть...
Как ее забудешь. Если и сейчас она буквально стоит перед глазами: он видит ее смеющийся рот, ощущает прикосновение ее груди... Плевать на карьеру, плевать на красоты Акапулько, если ее нет рядом.
Его похитители говорят то же самое, что и отец: плюнь и забудь! Ты посмотри, какие здесь девушки! И они правы: девушки здесь необычайно хороши и податливы. Даже слишком податливы. Им не хватает гордости и нежности Делары, ее обаяния... Не получится из меня государственный деятель, как о том мечтает отец. Из Рахима, младшего брата, тоже не получится.
Другая среда, другое воспитание... Только Самед, троюродный брат по линии отца, еще интересуется политикой. И кажется, имеет на то основания... Его надо было похищать. С ним вести разговоры, его шантажировать. На меня где сядешь, там и слезешь... Но как бы им не пришло в голову точно так же похитить Делару. Это бы подействовало сильнее и сделало бы его куда сговорчивее. И они, кажется, начинают что-то понимать. А то каждый вечер допоздна, сменяя друг друга, уговаривают, угрожают, стращают... Какие-то дебилы. Им не понятно, что можно кого-то безоглядно любить, пусть даже чужую жену.
Мечтать о ней. Слышать ее голос, делая при этом вид, что слушаешь их. А эти, простые русские парни, закончившие в свое время ПТУ, ничего не понимают. Усвоили только, что все на свете лабуда и твое только то, что смог взять силой. Пусть банк, пусть строптивую девицу, пусть сына Президента суверенной страны. Один из них, Андрей, от которого вечно пахнет местной водкой, текилой, говорит мало, больше смотрит и совсем не доверяет... Хотя куда тут убежишь от них?