Солонин молчал. Потом не выдержал, остановил машину, вылез и очистил стекла от снега. Мотор ровно урчал, «дворники» с новой силой носились туда-сюда.
— Мне наши потуги напоминают их работу, — кивнул он на «дворники». — Не успеваем очиститься от одной швали, как набегает новая...
— Философ, — сказал я. — Спиноза. А ты как хотел? Так и придется поддерживать динамическое равновесие между законом и преступностью, не давая ей выйти из-под контроля. Или ты хочешь одним махом всех убивахом?
Витя, похоже, был в отчаянии. В голосе его слышалось страдание.
— Освободили Алекпера, потом Делару, а это, быть может, входило в чьи-то планы. Поэтому у нас все так легко и получилось.
— Ты не привык к неудачам, — сказал я. — К ним и не надо привыкать, а то вся жизнь покажется бессмыслицей. И все же не забывай — неудачи иногда хорошо учат.
Утром мы дозвонились до госпожи Амировой. Она говорила с Витей радушно. Я слушал их разговор с параллельного аппарата.
— Адрес? Ах да... Сейчас посмотрю. Знаете, у меня, мистер Майкл, такие вещи в памяти почему-то не задерживаются. Я имею в виду цифры. Хотя зрительная память в порядке. Например, помню, как вы храбро защищали меня от моих похитителей. Почему вы молчите?
Я положил руку на Витино запястье. Спокойно. Не сорвись. Держи себя в руках.
— Я занимался бы этим каждый день, — сказал Витя проникновенно. — Спасать прекрасных дам — это наслаждение.
— Вам даже не нужна благодарность? — засмеялась она. — Вы настоящий рыцарь, господин Кэрриган! Про таких когда-то писали романы.
— Например, Дон Кихот, — подсказал Солонин, и я снова положил свою руку на его.
— Только спокойно... Не сейчас, — произнес я одними губами.
— Ну... Дон Кихот не вполне удачное сравнение, — сказала он. — Уж скорее — Ричард Львиное Сердце.
— Не возражаю, — сказал Витя. — Я здесь, как в крестовом походе. Освобождаю Гроб Господень.
Я не удержался и фыркнул. Крестоносец!
— Мне надо собраться, — сказала Делара, — позвонить Алекперу... Вы же не будете против его присутствия?
Мы переглянулись. Конечно, мы не против.
— По времени это когда будет? — спросил Витя.
— После двух часов дня позвоните... — Она зевнула.
Торговаться бесполезно. Полдня псу под хвост. Но, возможно, оно того стоит. Ведь столько всего может проясниться.
Мы приехали за ней около трех. Машина Алекпера с охраной уже стояла возле ее дома.
Алекпер сидел в ней безучастный, слегка кивнул нам, словно не собирался вылезать из машины. Должно быть, этого требовал этикет. Не будет же он являться к своей любовнице прямо домой. Однако это не мешало ждать ее под окнами. Восток, одним словом.
Делара вышла сияющая, нарядная, протягивая к нам руки и как бы не замечая автомобиля возлюбленного. Тоже этикет.
Все чин-чинарем, приехали вчерашние избавители — как ей не радоваться.
Она села рядом со мной. Алекпер со своими ребятами поехал следом за нами. Она пару раз оглянулась назад. Возможно, ей хотелось пересесть к нему. Но чего нельзя, того нельзя.
Я старался не оглядываться назад, на машину Алекпера, и не думать о том, что он сейчас там испытывает.
Мы подъехали к знакомому домику в саду. Делару не удивило, что Солонин ни разу не спросил у нее о том, как проехать. Как будто так и надо. Ее везут — значит, знают, зачем и куда.
Я иногда поглядывал на нее. Интересно, как она это разыграет...
Вошли в дом. Включили свет.
— Ах, как я давно здесь не была! — сказала она и упала в большое мягкое кресло. Мы молча смотрели на нее. Ложь в красивой упаковке. По- другому и не скажешь...
— Что вы так на меня смотрите? — спросила она, подняв брови. — Смотрите же, ищите то, что хотели... Не представляю, что тут может быть кроме дорогих для меня вещей...
И послала нежный взгляд Алекперу. Тот смотрел в сторону, скрестив руки на груди. То, что она говорила с нами по-русски, его ничуть не трогало.
— Ваша мама русская? — спросил я ее, когда молчание затянулось.
— Один из моих дедушек русский, а мама украинка... Да не все ли равно! Я иногда так тоскую по деревне, где бывала в детстве! Столько лет прошло, вы не представляете... И вообще, меня радует все, что связано с Россией. И потому я так обрадовалась, когда поняла, что вы русские.
— Кто еще этому обрадовался? — спросил я.
Приоткрыв рот, она растерянно посмотрела
на меня.
— Чему обрадовался? — не поняла она. — Что вы русские?
— Да, — сказал я. — Именно так. Кто еще узнал благодаря вам, что мы из России?
— Никто, — она пожала плечами, — клянусь вам... Алекпер, дорогой, что происходит?
— Об этом я хотел бы узнать от тебя, дорогая, — произнес Алекпер, сумрачно поглядев на нее.
— Вы меня в чем-то подозреваете? — спросила она. — Вы же сами говорили, будто наши разговоры здесь прослушивали. И таким образом узнали, когда и где мы встретимся с Алекпером... Я ничего не понимаю. Вы же хотели их найти, эти устройства...
Ее глаза наполнились слезами. Голос дрожал. И чем правдоподобнее это выглядело, тем отвратительнее я себя чувствовал.
— Так ищите, ищите! Что вы так на меня смотрите? — Она встала, сверкая глазами. — Или отвезите меня обратно!
— Почему бы вам, госпожа Делара, не поискать эти устройства самой? — сказал Солонин.
— Мне? — Она прижала руки к груди. — Я должна их искать?
— Я вам помогу, — кивнул Солонин. — Одно вы найдете в той вазе из-под цветов... загляните, не стесняйтесь. Только протяните руку.
Она боязливо сунула руку в вазу, лицо ее дрогнуло, и вытащила «жука»...
— Вот видите? — Она положила его на стол.
— Другое устройство вы найдете, если протянете руку под абажур, — продолжал Витя. — Нет, левее, еще левее...
Она вытащила оттуда точно такого же «жука» и осторожно положила рядом с первым.
— Боже... сколько же их еще? — вздохнула она. — Но теперь вы убедились?
— Да, — сказал я. — Безусловно... Странно, что вы не хотите узнать, откуда мистеру Кэрригану известно о том, где они находятся?
— В самом деле... — прошептала она. — Я ничего не понимаю... Вы сами их туда положили?
— У нас алиби, Делара, — сказал Витя. — Когда похищали Алекпера, я был в Германии. Мистер Косецки в Москве. А вы были здесь.
— Хотите сказать, что я их поставила? — Она играла свою роль до конца. И надо сказать, делала это мастерски.
— Зачем? — спросил я. — Эти устройства поставили этой ночью, чтобы доказать вашу непричастность.
— Не понимаю, чего вы от меня хотите! — простонала она и упала в кресло. Ее лицо пошло, что называется, пятнами.
— Могу подсказать, где еще их найти, — сказал Витя. — Кстати, они не работают. У них, как только что сказал мой друг, иное назначение. Так подсказать, где остальные? В ванной — под выключателем, в спальне — под настольной лампой... Будете смотреть?
Она покачала головой. Ее губы мелко дрожали. Она зарыдала, закрыв лицо руками.
— Они меня запугали... — сказала она. — Я вовсе не думала, что они пойдут на это. Я умолял а их не трогать Алекпера. Но я уже не могла... понимаете, не могла... Они угрожали выкрасть мою дочь... Алекпер ее знает. Я просто запуталась во всем этом!
— Ты уверен, что «жучки» не подключены? — спросил я Витю. — Нас сейчас никто не слышит?
Он ответил:
— Еще вчера проверил... Но поглядеть можно, на всякий случай.
— Сразу надо было смотреть, — проворчал я.
Делара испуганно смотрела на нас, как бы не
понимая, что происходит.
Алекпер по-прежнему молчал и ни на кого не смотрел.
Ждать Витю пришлось недолго.
— Все отключено, — сказал он, вернувшись.
— Итак, хотелось бы знать, Делара, кто еще что-то узнал о нас с вашей помощью? — спросил я.
Она все еще казалась испуганной.
— Наверное, я последняя дура... Но клянусь, о вас никто меня не спрашивал. И я ничего не рассказывала. Только об Алекпере спрашивали. Я даже не предполагала, что кто-то этим воспользуется. Меня просили кое-что узнать у него... Говорили, будто это на пользу делу для нашей республики. Я ответила, что увижу Алекпера завтра и обо всем спрошу. Меня просили сказать, когда точно произойдет встреча, поскольку информация была нужна немедленно. Я и сказала: как обычно. Мы встретимся там, где всегда. Клянусь своей дочерью, я не предполагала, что они его похитят! И когда это случилось, я спросила их... Они только пожимали плечами. Говорили очеченцах, о какой-то третьей силе. И я поверила, что так оно и есть.
Она умоляюще посмотрела на Алекпера.
— Кто они, — спросил он по-русски, — и что они хотели от тебя услышать? Ведь я тебе почти ничего не говорил. Мы раз и навсегда договорились: о делах — ни слова. Помнишь?
— Да, дорогой, но все же ты кое-что рассказывал. Про дележ добычи или раздел продукции, уже не припомню... — Она опустила голову и очень тихо произнесла: — Это все, что я могу вам сказать.
15
Володя шел в общей похоронной процессии, стараясь незаметно разглядеть присутствующих. Народу было много. Большое количество цветов и венков. В это время на этом же кладбище — неподалеку — хоронили Анатолия Чердынцева. Провожающих там было мало, все шедшие за его гробом поглядывали на пышные похороны той, в чьих объятьях его застрелили.
Снег валил с самого утра. От ворот кладбища до вырытой могилы идти было далеко. Гроб Елены Томилиной несли ее муж и Гоша Козлачевский. Они шли впереди. Сзади гроб придерживали телохранители — Аркадий и Тимур. Они были самые надежные и сильные, все другие, пристраивающиеся с боков, больше старались отметиться в глазах будущего губернатора, скользили, едва не падая, и быстро менялись.
Гоша был недоволен. Двигался крупными шагами, задавая темп, так что за ним еле поспевали, и что-то недовольно выговаривал директору, шагавшему с ним рядом.