Никогда не думал, что ты так боишься физической боли, — сказал я.
— Просто забыл, что это такое, — ответил Витя и начал забинтовывать руку.
— Почему не обратился в госпиталь?
— Лишний раз светиться? — спросил Витя. — Я все жду, какая будет мне новая команда. От вас или от Питера Реддвея.
— Свою миссию ты выполнил, — сказал я. — Никто лучше тебя с этим не справился бы.
— Алаверды! — Он поднял вверх здоровую руку. — Только под вашим мудрым руководством, Александр Борисович!
— Надеюсь, нам дадут передышку, — сказал я. — Очень болит?
— Еще как, — ответил он. — Просто отвык от подобной боли.
— Мужик, называется! Видели бы тебя сейчас твои поклонницы Фирюза и Делара. Ты же в их глазах Шварценеггер, по меньшей мере. А сам чуть не рыдаешь от царапины.
— Нравятся они мне обе, — признался Витя. — Хотя обе и замужем.
— Рад, что в тебе стал просыпаться интерес к жизни, — сказал я. — Хоть и самым безнравственным образом. До самолета четыре часа. Поэтому считай, что я дал тебе увольнительную. Можешь прогуляться, повидаться с кем-нибудь...
Я не договорил, мои слова прервал междугородный звонок.
— Борисыч! — сказал Слава Грязнов, чуть растягивая, по обыкновению, слова. — Слыхал, что вас отзывают в Москву, как не справившихся?
— Уж не тебя ли назначили на наше место?
Он рассмеялся — не моей шутке, а, наверное,
от радости, что мы живы-здоровы.
— Так какие трудности, Борисыч? — спросил Слава.
— Прежде всего материальные, — ответил я. — Выслал бы перевод, поддержал нуждающихся.
— Сами тут... — вздохнул он. — Шуршим помаленьку... Костя докладывал, будто вы там сворачиваетесь?
— Вроде того, — сказал я. — А вы? Всех повязали?
— Оставили кое-кого до твоего приезда.
— То есть? — спросил я. — Ты про кого? Про Козлачевского?
— Есть зацепка, — сказал он. — Но не больше того. Словом, еще один тюменский «генерал» найден с перерезанным горлом. А до этого будто бы сам застрелился телохранитель этого козла Гоши. Володька Фрязин, которого я у тебя умыкнул, оказался на высоте.
— Не можешь не похвастаться, — спросил я, — достижениями под твоим непосредственным руководством? Не мог потерпеть, пока мы прибудем в Москву. Я сегодня ночью прилетаю. И закончим на этом, Слава. Тут Витя передает тебе привет.
Поговорив с Грязновым, я подошел к окну. И присвистнул, увидев, что за ним делается.
— А ну посмотри! — сказал я Вите. — Подойди поближе.
Солонин встал возле меня и поскреб в затылке. Машина сына Президента в сопровождении джипа с охраной неспешно ехала в сторону площади Ахундова, в направлении «гнездышка», где еще недавно наш рыцарь без страха и упрека освобождал прекрасную даму из рук негодяев.
— Звони Фирюзе! — сказал я, отходя от окна.
Витя махнул рукой и сел в кресло. Длинные
свои конечности на спинку соседнего кресла он не закинул, что свидетельствовало о его плохом настроении.
— Ты грустишь о несостоявшемся свидании, — сказал я. — Если командированный мужик не оприходовал какую-нибудь вдовушку на своем временном месте, то можно считать, что он никуда и не выезжал...
— Пошляк вы, Александр Борисович, если приписываете мне подобные комплексы. Как будто в иных местах и странах у меня было по- другому. Рок какой-то! Не успеет понравиться девушка, как тут же приходится отбивать ее от негодяев. А девушки в нашей группе смотрят на нас как на товарищей по работе.
— И все-таки жизнь продолжается! — сказал я. — Мы с тобой способствуем тому, чтобы жизнь не прерывалась, чтобы влюбленные бегали на свидания, встречались, целовались и так далее.
— Поэтому я должен отказаться от собственной личной жизни? Не рано ли вы, Александр Борисович, стали благодушествовать? Влюбленные в данный момент меня меньше всего волнуют. Кадуев на свободе, и те, кто за ним стоит, руки не опустят... Козлачевский, как я понял, тоже на свободе. Ну отбились мы, предотвратили взрыв, уберегли архивы... И что? Причины, по которым метро взрывают, женщин похищают, архивы крадут, — остались. И я не удивлюсь, если наш с вами разговор слушает сейчас мерзавец Кадуев, тряся бороденкой, которую я все- таки основательно ему пощипал...
— Сматываемся, — сказал я. — Именно поэтому, Витя, сматываемся, пока нас снова не попросили освободить, захватить, предотвратить...
И опять телефонный звонок.
— У вас дурной язык, — сказал Витя, не шелохнувшись. — Обязательно что-нибудь накаркаете. Поэтому берите трубку сами.
Он как в воду смотрел.
— Говорит начальник охраны... — хрипел чей-то голос. — Нашего Алекпера только что похитили... возле площади Ахундова... Сразу несколько машин блокировали трассу...
Я прислушался. Вдалеке раздавались отдельные выстрелы и очереди из автоматов.
— Вы слышите? — проговорил тот же голос. — Наш Алекпер в последнюю минуту, когда его тащили в машину, крикнул, чтобы мы вам позвонили... Все, заканчиваю связь. Мы отстреливаемся, не даем увезти нашего Алекпера...
Я поднял голову и увидел, что Витя все слышал по параллельному аппарату.
— Что-то мне здесь непонятно, — сказал я.
— Мне тоже... И поэтому не будем медлить.
— Только я на этот раз пойду впереди, — сказал я. — И не спорь. Меня они если и узнают, то не сразу. Они ждут тебя.
— Вы не имеете права рисковать... — сказал Витя.
— Тобой, — добавил я. — Ты раритет. Национальное достояние. Но сделаем так... Из номера ты выйдешь первым. Пусть наблюдатели это передадут. Сядешь в лифт, спустишься, а потом поднимешься на пару этажей вверх. Таким образом, из здания выйду первым я. Они-то будут ждать тебя, что ты выбежишь первым и двинешься к своей машине... Это очень важный психологический момент.
— А вам не хочется позвонить Алекперу в машину? — спросил Витя.
— Только ради твоей безопасности, — ответил я. — Ведь они могут разговор с Алекпером прослушать. И тогда Кадуев опять уйдет. В общем, Витя, решай сам... Если сейчас у них сорвется, они будут стеречь тебя на пути в аэропорт, с гранатометом или с направленным фугасом. Уж лучше сейчас нейтрализовать их.
— Так я и сделаю, — сказал Витя. — Только выйду с другой стороны, через кухню, там, где завозят продукты. А вам лучше не рисковать.
— Мы только зря теряем время, — поморщился я. — Не будут они в меня стрелять. Не захотят обнаруживать себя до твоего появления. Неужели это надо объяснять? Они тебя решили проводить как следует.
Витя улыбнулся. К нему вернулось бодрое расположение духа. Я уже был за него спокоен.
Так мы и сделали. Витя вышел из номера первым, поддерживая правой рукой раненую левую. Мимо него прошли, оживленно переговариваясь, какие-то бородатые молодчики. В дальнем конце коридора кто-то нервно прохаживался в ожидании лифта. Витя правильно сделал, что не направился туда. План наш немножко ломался, видимо, Витя решил не пользоваться лифтом. Но это ничего не нарушало, главное, чтобы Витя не вышел из гостиницы раньше меня.
Я спокойно спустился вниз, все делал нарочито медленно, понимая, что наблюдатели, если таковые есть, будут реагировать только на мои резкие телодвижения.
Подозревать можно было кого угодно. Но как я ни приглядывался к гостиничной публике, толкавшейся в вестибюле, ничего подозрительного не заметил. Это ставило под сомнение мою версию, что Витю хотят завлечь в ловушку.
И все же я был уверен в своей правоте. Слишком уж отчаянно взывал начальник охраны о помощи, будто, кроме Вити, выручить Алекпера никто не мог. Я слушал этот отчаянный призыв о помощи и нисколько не сомневался, что Витю хотят вытащить из гостиницы под пули киллеров. Жаль, что не посоветовал этому начальнику охраны: звоните в полицию!
Грубая работа? Вряд ли. Расчет был чисто психологический: Солонин, не раздумывая, кинется спасать.
Я вышел из гостиницы, ощущая пистолет под мышкой. На улице ярко светило солнце. Дело шло к весне. Множество молодых людей были в черных куртках и джинсах, будто траур вошел здесь в моду. Все куда-то спешили, только несколько машин, припаркованных недалеко от гостиницы, словно намертво прилипли к асфальту. В общем шуме не было слышно урчанья моторов этих машин, но я увидел, что из выхлопных труб вьются, растворяясь в теплом воздухе, кольца дыма. Увидит ли это Витя?
Там, за тонированными стеклами, его поджидают, его высматривают зрачки смерти.
А где сам Кадуев? Если он здесь, то прячется в одной из машин. Подойти поближе? Вызвать огонь на себя?
Кому это нужно?.. Схлопочу очередь в живот, здешняя полиция лишь зафиксирует очередной теракт, представив его как разборку местных группировок. А в больнице, если чудом останусь жив, никто со мной не будет возиться, как с Мансуровым.
Но как долго они будут ждать Солонина? Я невольно посмотрел на часы. Прошло не больше четырех минут после звонка начальника охраны. Зная динамичность и оперативность Солонина, они могли бы уже предположить, что фокус не удался. Рыбка не клюнула. Что сидеть и ждать у моря погоды — не имеет смысла. Если бы покушение на Алекпера действительно было — о нем знали бы уже все...
Я вздрогнул, когда услышал, как взревели моторы, которые только что работали на холостом ходу. Те, что были в машинах, словно услышали мои доводы и сочли их логичными.
Машины еще не скрылись из вида, как из-за угла объявился Витя собственной персоной.
— Я запомнил их номера, — сказал он в ответ на мой вопросительный взгляд. — А что еще я мог сделать?
— Думаешь, будут сторожить нас по дороге в аэропорт? — спросил я.
— И думать нечего, — сказал он озабоченно. — Я хотел выскочить, как они того ожидали... Но слишком много людей. А с их подготовкой они только перестреляли бы множество невинных. И еще одного, которого я не только им, но и себе никогда бы не простил, — «великодушно» включил он и меня в это число.